— Бедная… — подошла к девушке и обняла ее старая учительница. — Ты дома, доченька! Помни, тебе здесь всегда помогут и во всем поддержат.

— Спасибо! — расчувствовалась орка, осторожно замерев в объятиях хрупкой старой женщины, чтобы не навредить. Как давно она мечтала, что кто-то родной вот так обнимет ее. И за такие мгновения можно многое отдать.

Они отнесли еду в гостиную, где приготовленный Мархой омлет удостоился восторженных похвал всех, попробовавших его. Подсушенный слегка хлеб с мясной пастой тоже пошел на ура вместе с чаем. Как и странные желтые фрукты, похожие на длинные пирамидки. Немного жестковатые, но очень вкусные и ароматные.

— А теперь мы с Латиэль в центральный госпиталь пойдем, — Сашка не забыл о словах той, что у нее все тело шрамами покрыто. — Лиз, ты покажешь девочкам город?

— Покажу, конечно, — кивнула сестра. — Им, наверное, купить что-то в дорогу еще нужно. У нас месяц как открылся большой одежный магазин, там хороший женский отдел, все, что нужно, есть. Деньги вам выдали?

— Да, точно! — хлопнул себя по лбу ладонью парень и достал кошелек. — Мне зарплату и тратить-то не на что было, на всем готовом жил, а платили по семьсот пятьдесят рублей в месяц, за полгода больше четырех тысяч скопилось. Вот, возьмите две с половиной, девочки, должно хватить.

— На это десятерых одеть можно! — заверила Лида. — Кстати, ты же еще не знаешь. У нас в каждом квартале телепорты поставили! Небольшие, четырехкабиночные, но хватает. Хотя иногда, особенно по утрам, когда люди на работу идут, очереди и бывают. Но быстро рассасываются. В нашем квартале телепорт возле булочной, ты ее помнишь.

— Помню, конечно.

— Код центрального госпиталя короткий — два красных. Это на экстренный случай, чтобы долго не набирать.

— В каждом квартале… — покачал головой Сашка. — Спасибо партии и правительству за такую заботу!

— Люди оценили, — покивала Варвара Степановна. — Я, сам знаешь, с трудом ходила. До госпиталя и не добралась бы пешком. А после лечения чуть ли не бегать готова! Хорошие врачи на «Петрограде». Повезло мне, что как раз одна из них госпиталь навещала, когда я там была, вот и попала к ней на прием, она такая же ушастенькая, как Латиэль. Кажется, ее Иллениэль зовут.

— Архимагистр Лаортаналь⁈ — полезли на лоб глаза эльфийки. — Это вам действительно повезло! Она самая известная целительница Миросплетения. Такое лечит, что никто другой не вылечит. И не менее известная… э-э-э…

— Что? — не поняла старая учительница.

— Шлюха она не менее известная, — вздохнула Латиэль, коря себя за то, что заговорила на эту тему, невольно вырвалось. — Прославилась своими дикими оргиями и безумными выходками. Однажды на спор через себя полторы тысячи мужчин пропустила. Без отдыха! Прямо на площади! О ней такое рассказывают, что поверить трудно. Но лучше целительницы, невзирая на это, не найти.

— Это ее дело, взрослый человек, сама решает, что ей делать, — отмахнулась ничуть не поверившая в озвученную грязь Варвара Степановна. — Зато врач хороший. Не надо рассказывать о ней плохого. Я после ее лечения хожу нормально, об артрите своем напрочь забыла, как и о последствиях голода. Думаю даже на работу вернуться, учителей не хватает.

— Это хорошо, мама! — обрадовался Сашка. — Дома, небось, скучновато.

— Скучновато, — призналась старая учительница. — Лучше делом заняться. Ко мне уже приходили из районо, я согласилась, буду преподавать русский язык и литературу в сто девяносто первой школе, это не так далеко, в двадцать шестом доме на нашей улице. Но без классного руководства, его не потяну.

— Вот и хорошо, — кивнул парень. — Тогда мы пошли.

Они с Латиэль поспешили покинуть квартиру. До булочной было пройти всего метров сто пятьдесят, и там действительно обнаружился блок из четырех кабинок, несколько напоминающих телефонные, но полностью закрытых для защиты от вандалов, а таковые, невзирая на камеры повсюду, все же иногда попадались. Правда, их становилось с каждым днем все меньше — отлавливали. Да и вообще в стране наводили порядок быстрыми темпами. Сашка, как сотрудник органов, был в курсе, что в верхах принято и приводится в жизнь решение полностью уничтожить так называемую «блатную культуру» вместе с ее носителями, раз уж иначе не получается. К нынешнему моменту воров в законе и иже с ними просто не осталось в живых. Их уничтожали, как бешеных собак, без всякой жалости. Расстреливали там, где обнаруживали — блатные были объявлены вне закона. Поначалу они просто не поверили, что с ними так обойдутся, а когда поверили — было поздно.

Выйдя из телепорта в огромном холле госпиталя, Сашка решительно направился к регистратуре, ведя за руку Латиэль, которой было явно не по себе. Увидев перед собой молодого парня в форме с медалью «За отвагу» на груди, пожилая регистраторша добродушно улыбнулась, поздоровалась и спросила, чем может помочь.

— Я вчера женился, — положил перед ней два паспорта Сашка. — А у жены все тело вот в таких шрамах, — он показал на щеку Латиэль. — Досталось ей, бедной, от одних сволочей. Не подскажете, к какому врачу обратиться по этому поводу? Я сотрудник НКВД, вот удостоверение. Был в длительной командировке, жену прописать в Ленинграде пока не успел, только сегодня вернулись. Еще вот свидетельство о браке.

— Это к хирургу, — быстро просмотрела документы женщина. — Вам повезло, сейчас как раз доктор Кацман освободился, он очень хороший специалист. Вот направление, поднимитесь на восьмой этаж, в восемьсот шестой кабинет.

— Большое вам спасибо! — улыбнулся парень, забирая обратно документы и выписанное направление вместе с только что заведенной на Латиэль карточкой.

Доктор оказался аккуратным старичком очень еврейской наружности, но говорил чисто, без малейшего акцента. Он не стал выгонять Сашку, что-то недовольно пробурчав о ревнивых молодых мужьях, и отвел эльфийку за ширму, где велел полностью раздеться и внимательно осмотрел. Через некоторое время вышел, сел и принялся что-то записывать в карточку.

— Значит, на эльфийке женились? — поднял доктор Кацман взгляд на Сашку. — Впервые их вижу вблизи. Красивая, очень красивая девочка! Но вы правы, шрамы ее сильно портят, надо свести. Могу записать в очередь на медкапсулу в центр реабилитации. Правда, придется подождать.

— Мы через пять дней на учебу в Миросплетение отправляемся, — помрачнел Сашка.

— Через пять дней? — почесал в затылке хирург. — Это проблема. Но попытаемся решить.

Он вызвал кого-то по магическому зеркалу и принялся экспрессивно этому кому-то что-то доказывать. Сашка отметил про себя, что зеркала уже и до Ленинграда добрались. Что ж, весьма удобная штука, и связь надежная.

— Ну вот, а то нет мест, нет мест! — довольно погасил зеркало доктор Кацман. — Нашлось окно! Причем, через полчаса всего. Сейчас выпишу направление, отсюда пойдете на третий этаж. Там вашу девочку положат в медкапсулу, завтра утром без единого шрама встанет, да и вообще здоровье ей подтянут — истощена довольно сильно, видно, что долго недоедала. Знакомая картина, хоть она и не ленинградка.

— В Миросплетении у ребят и девчат из уличных банд беспризорников жизнь не слишком веселая, — пояснил парень. — И голодают, и холодают, и насмерть их забивают. Латиэль вот наемникам попалась, чудом выжила, почти кровью истекла.

— Да видел я ее шрамы, — проворчал хирург. — Удивился, если честно, что вообще выжила. Порезали ее знатно. Должна была на месте кровью истечь.

— Магией кровь остановили, — вмешалась Латиэль. — Дорогого амулета не пожалели. По гроб жизни Салине, которая это сделала, благодарна! Правда, я потом его стоимость три года выплачивала…

— Ах да, магия, — недовольно скривился доктор Кацман. — Про нее я и забыл. Никак не привыкну к тому, что она существует. Повезло вам, девушка. Сильно повезло. У нас с такими ранами не выживают. На фронте несколько раз привозили раненых, успевали довезти до медсанбата, но мы… ничего поделать не могли, у нас на глазах люди уходили… Нам бы тогда такие амулеты…