– Не?а.
– Ну и ладно, увидишь, поймешь шо к чему. А этот Вася, который сержант, он тогда на войне погиб. С немцами. Его Аврик похоронил. И жене могилу показал! А теперь снова живой! Они диверсантов немецких на границе поймали.
– Ух ты!!!
– Немцы все перенеслись, а эти, которые у немцев самые сильные на нашей территории были, вот и остались. Их гадить закинули. Мосты взрывать. А Аврик с Васей их поймали!
– Так они же самые сильные, – удивился Йоська.
– То у немцев самые, – уточнил Венька, – а наши, по?любому сильнее будут. Аврик своего с двух ударов уложил. Он мне рассказывал.
– Покажешь как? – загорелся Серега.
– Нам так нельзя, – вздохнул Венька. – Ногой по мудям и прикладом по затылку. Против правил! И прикладов нет…
– Какие со шпионами правила? – удивился Мишка.
– Со шпионами никаких, – согласился Венька. – А нам нельзя. Холодранцы – не враги. Разве что так, для тренировки. Ну или когда в край охамеют.
Хлопцы согласно закивали.
– Серега! – подскочил Мишка. – Верка вертается! Веник, не лезь со своим глазом, сами поймаем!
Через минуту, остановленная, подхваченная и ссаженная с седла сияющая девочка присоединилась к компании.
– А у меня уже совсем получается, – заявила она. – Я и не петляю совсем. Почти. А шо никто не едет?
– Венька за брата рассказывает, – ответил Сергей, – Абрам с армии приезжал.
– Без меня?! – возмутилась Верка.
– Теперь с тобой.
– В отпуск?
– Не, – покачал головой виновник торжества, – они станки сопровождали. Целый завод! На «Харвест» повезли! А потом им увольнительную дали. Шобы до дома сходить. А Вася с внуком к себе до станицы еще съездить собираются. За Ростовом это!
– С каким внуком? – заинтересовалась Верка.
– Из будущего, – специально для девочки Венька еще раз пересказал подробности, – а еще сказали, шо мой внук тоже не перенесся. Эти станки он купил. И в СССР привез.
– Твой внук? – удивилась Верка. – Ты же неженатый.
– Так буду!
– Щаз! – ехидина и есть ехидина. – Ты и целоваться, небось, не умеешь.
– А ты умеешь?
– А то ж! – гордо произнесла девчонка.
– Ща проверим, – ухмыльнулся Серега, протягивая руку.
Верка резво отскочила назад:
– Фиг тебе! Я Веньку поцелую. Потом. Когда у него глаз заживет!
Хлопцы дружно рассмеялись.
– А почему твой внук до Харькова не приехал? – Верка попыталась отвлечь внимание.
– Он в Москве сейчас. Его сам товарищ Сталин вызвал! Ты, говорит, Ефим Осипович, нужен Родине на другом месте!
– На каком другом? – поинтересовался Серега.
– Не знаю. Не рассказывали. Секрет это.
– Значит, сына ты Осипом назовешь? – спросил Йоська.
– Получается так.
– А если решишь иначе назвать?
– Не знаю. Сейчас всё по?другому пойдет, – Венька растеряно улыбнулся. – Я там многого не понял. Семь классов – не образование. Это Василь Сергеич сказал.
– А…
– Ну шо пристал к чоловику? – перебил Йоську Серега. – Вень, а еще он шо гутарил?
Венька задумался. То ли вспоминал, то ли думал, стоит ли говорить. Вдруг ненароком какую тайну выдашь. Наконец, сказал:
– Говорил, шо я, когда вырасту, машины делать буду. Ну, в той истории делал. Только для этого много учиться надо. Семи классов не хватит.
– Так ты шо, обратно в школу пойдешь? – спросил Йоська. – А депо?
Венька покачал головой:
– Из депо не уйду. Мама одна нас не прокормит. Пойду в вечерку. Потом в институт. Тому мне, ну из прошлой жизни, сложнее было. Я?то точно знаю, что смог. А если раз сумел, то чего бы и второй не осилить?
– Вень, я катнусь? – для проформы спросил Мишка, поднимая велосипед. – Йоська, давай наперегонки.
– Ну тебя! С Серегой гоняйся!
– Так вел?то один, – не понял Мишка.
– Два, – твердо ответил Йоська. – Мой берите. Пусть папка порет.
Он подумал и добавил:
– А может, и не выпорет. Сам подойду, и скажу, что дал покататься! И что потом давать буду. Вень, если сломается, починить поможешь?
– А то ж, – согласился Венька. – Только в августе не ломай. Я до Москвы поеду. К внуку…
Ленинградская область, пос. Сясьстрой.
Аркадий Ильич Костицын, учитель
Звонок в дверь. Начинаем считать. Второй. Третий. К нему.
Аркадий Ильич отложил книгу, снял очки и, тяжело поднявшись из кресла, вышел в коридор. Раз три звонка, никто из соседей дверь открыть не удосужится. Они так не со зла – когда приходят к Анастасии Ивановне, открывать выскакивает вся квартира. Старушке слишком трудно ходить. А Аркадий Ильич еще не так уж стар, хотя прихрамывает немножко – память о немецком осколке в империалистическую. Да и ощущает себя стариком только летом, когда кончаются школьные занятия. Все остальное время дети не оставляют времени на выискивание болячек…
За дверью стояли трое. В хорошо знакомой форме.
– Лейтенант милиции Перовский, – представился высокий, предъявляя удостоверение, – Аркадий Ильич Костицын?
– Коля, – удивился Аркадий Ильич, – ты что?
Не мог же Николай Перовский забыть своего учителя. Десять лет – срок небольшой. А Мурат Ильязов выпустился лет пять назад. Нет, шесть. Такой непоседливый мальчишка, но учился хорошо. А теперь в милиции… Но почему? Коля же в Ленинград уезжал, учится. Или…
– Вы за мной? – побледнел Аркадий Ильич, – я сейчас, соберусь.
– Аркадий Ильич, – ощутимо смутился Перовский, – пожалуйста, не нервничайте! Мы совершенно по другому вопросу. Консультация Ваша нужна. Просто, на службе обязаны представляться по форме! Разрешите войти? Или так и будем на всю квартиру кричать?
Перовский неодобрительно окинул взглядом вид, открывающийся из?за плеча старого учителя. Щелястый пол, закопченный в паре мест потолок, непонятного происхождения потеки на стенах. Аркадию Ильичу вдруг стало очень стыдно.
– Конечно, конечно… Проходите… – он посторонился, пропуская гостей, и опустил защелку, – в мою комнату, если не возражаете. Коля, Мурат, вы же знаете.
Вслед за гостями прошел в свою каморку. Она, всяко чище и опрятнее общего коридора. Мало ли что, и дети, бывает, забегают, и выпускники. Хоть и лето… Сел в свое кресло. Николай и незнакомый устроились на стульях, Мурат остался стоять возле двери. Перовский бросил на подчинённого короткий взгляд. Ильязов развел руками, потом вышел из комнаты и вернулся с табуреткой.
– Аркадий Ильич, – начал капитан, когда Мурат наконец устроился, – у нас несколько необычное дело. Но важное. Вот товарищ Семенов специально из Ленинграда приехал.
– Евгений, – представился товарищ Семенов, – скажите, Аркадий Ильич, у вас учится такой Алферов Жорес Иванович?
Костицын от неожиданности не сразу сообразил, о ком говорит ленинградец.
– Жорик? Конечно! – вспомнил Аркадий Ильич и встревоженно добавил. – Но что такого мог натворить одиннадцатилетний мальчик, чтобы им заинтересовались в НКВД?
– Ничего страшного не совершил, – успокоил учителя Евгений. – И не совершит. Зато хорошего может сделать много. Скажите, что Вы думаете о способностях мальчика?
Костицын расцвел:
– Жорик талантлив! Просто талантлив. Конечно, он еще в четвертом классе, рано судить, но у мальчика великое будущее! К сожалению, я не могу уделять таким ребятам столько времени, сколько они заслуживают, но тем не менее… Представляете, я возил их в Ленинград, на олимпиаду по математике! Она проводилась для шестых классов, так они ее выиграли!
О своих воспитанниках Аркадий Ильич мог говорить бесконечно. Но Семенов прервал восторженную речь учителя:
– Кто «они»?
– Ну как же! Жорик и Олежка Свирский! Такие ребята – огромная редкость! Даже в Ленинграде единицы! А тут сразу двое в крохотном Сясьстрое! В одном классе! Четвероклассники решили больше задач, чем ученики шестых классов, а там были лучшие из лучших! Олежка – первый, а Жорик отстал совсем чуть?чуть.