— Да нет же, я очень рада, что не сталкиваюсь с ними каждый день. Эти все домашние конфликты… они меня так изматывали. Но расстались мы с мамой нехорошо, и я даже не знаю, как дальше быть…

— А ты не переживай, — сказал я. — Время все расставит по своим местам. Сейчас тебе нет смысла к ней звонить и бежать мириться. Она на тебя обижена, и нужно, чтобы прошло немного времени, чтобы она осознала, что ты повзрослела, сепарировалась и имеешь право на взрослую, самостоятельную жизнь. Я думаю, пройдет еще каких-то пару месяцев, а ты вернешься в Казань, она сама тебе позвонит, и вы прекрасно помиритесь, и будете встречаться на выходных и даже ходить в театры.

— Мы раньше часто ходили, — вздохнула Марина и сердито добавила: — До того как появился этот Муля.

— Ну вот, — сказал я. — А вообще, когда ты выйдешь замуж и у тебя появятся детки, то внуки примирят ее с какими-то твоими, с ее точки зрения, недостатками. Так всегда бывает. Так что не заморачивайся и не накручивай себя. Все будет хорошо.

— Да, ты прав, — сказала Марина. — Кстати, Муля, сволочь такая, знаешь как тебя называет?

— Муля? Меня? — удивился я. — Как?

— Конторщиком. А еще Двадцать два несчастья.

— Он что, наконец-то прочитал «Вишневый сад» Антона Павловича?

— Если бы… — вздохнула она. — Просто гуглил про тебя информацию после той истории с ток-шоу и выяснил, что Епиходов из комедии Чехова «Вишневый сад» был конторщиком в имении помещицы Раневской! Поэтому ты для него теперь не кто иной как Конторщик!

Я мысленно и сам ошалел от таких ассоциаций. Муля, конторщик Епиходов, помещица Раневская… Черт, надо было вести Марину на «Вишневый сад»!

— Представляешь, как… — возбужденно проговорила Носик, но закончить не успела, так как заиграла музыка и началось представление.

Мы притихли и принялись смотреть, как замечательные актеры играют замечательное произведение Гоголя. Спектакль оказался неожиданно легким — не музейным, не пыльным, а живым, смешным, местами почти балаганным, но без той пошлости, которой я почему-то боялся. Зал то и дело взрывался смехом, и даже я пару раз ловил себя на том, что улыбаюсь, потому что действительно смешно, хотя пьесу я знал наизусть.

Всю первую часть до антракта Марина сидела, затаив дыхание, подавшись вперед, и буквально не отрывалась от сцены. Несколько раз, когда молодой актер, игравший Хлестакова, с какой-то цирковой легкостью взлетал, падал, выворачивался и снова оказывался на ногах, она вздрагивала и хватала меня крепко за руку. Но стоило выйти Машкову — и она счастливо расслаблялась, откидывалась на спинку стула, будто рядом появился кто-то надежный и настоящий.

Я искоса наблюдал за ней — за ее лицом, за этим детским восторгом и счастьем, которое никак не подделаешь. Она не видела мой взгляд, поэтому смотреть со стороны было интересно.

Когда закончилась первая часть, и в зале зажегся свет, зрители разразились бурными аплодисментами, затем нарядная публика чинно потянулась к выходу в фойе.

Марина повернула ко мне сияющее лицо и с многозначительным намеком сказала:

— Скажи, Сережа, а шампанское только перед представлением положено или в антракте тоже?

Я усмехнулся и сказал:

— В антракте тоже.

Мы вышли из зала, но до буфета дойти не успели.

Перед нами появился Лысоткин, рядом с ним стояла та монументальная дама, которая уцепилась за его локоть. Они буквально перегородили нам проход. Дама смерила меня с ног до головы неприятным взглядом, проигнорировав Марину. Очевидно, ее спутник уже выдал мне полную характеристику, думаю, весьма нелестную.

Лысоткин же скривился и пренебрежительно сказал:

— А я смотрю, Епиходов, не Епиходов. Думал, показалось. Ан нет! — Он неодобрительно поджал губы и добавил: — Ишь ты, Сергей Николаевич Епиходов собственной персоной! По театрам шастает! А что, в аспирантуре уже все исследовано и доказано?

— А что не так? — Я нахмурился и посмотрел на него. — Вас что-то не устраивает, Казимир Сигизмундович?

— Не устраивает, — наклонившись ко мне, едко сказал Лысоткин, обдав при этом меня коньячными парами. — Я скажу, что ты аферист, Епиходов. И считаю, что твое появление в нашем институте — это досадное недоразумение, которое я рано или поздно решу. И тогда тебе не поздоровится. Более того, я гарантирую сейчас в присутствии свидетелей, что никакой диссертации в нашем институте и вообще в российской медицине тебе не защитить!

Он развернулся, дама язвительно фыркнула, и они ушли в сторону буфета.

А мы с Мариной остались стоять в проходе.

— Что-то я уже не хочу шампанского, — растерянно сказала Марина. — Давай лучше прогуляемся, Сережа. Вон там можно посмотреть фотографии актеров.

Я благодарно улыбнулся, сжав ее руку. Какая дипломатичная девчонка: она не хотела продолжения конфликта в буфете, поэтому отказалась от шампанского.

— Хорошо, — кивнул я. — Пошли посмотрим.

Мы ходили, рассматривали портреты, и я добавил:

— Слушай, Марин, а давай после театра пойдем в ресторан? Раз тут с шампанским сейчас не получилось. Надеюсь, там будет не только брют.

— Отлично! — просияла Марина, но потом, прищурившись, спросила: — Но это ведь будет не сильно дорого?

— Не беспокойся, — засмеялся я. — Мы найдем хороший небольшой и уютный ресторанчик, чтобы без пафоса и космических цен в меню. Чтобы просто вкусно поужинать. Как насчет стейков? Или филе миньон? Ты же любишь стейки?

— Да я их всего пару раз в жизни ела, — смущенно призналась Марина. — Наверное, люблю. Я вообще люблю мясо. Шашлыки очень люблю.

— Вот и замечательно. Можно тогда в грузинский ресторанчик заглянуть.

В этот момент прозвенел последний звонок, и мы отправились занимать свои места.

— Боже, как я тебе сочувствую, — тихо сказала она, глядя на багровую шею Лысоткина. — Как сложно, когда все постоянно вставляют палки в колеса. Как вспомню, как тебя полоскали в девятой больнице, как на том ток-шоу гнобили, как на конференции Лысоткин по тебе прошелся…

— Но ты мне тогда очень сильно помогла, — ответил я. — И только благодаря тебе удалось хоть немножко приструнить эту скотину.

— Действительно скотина, — усмехнулась Марина, метнув уничижительный взгляд на Лысоткина.

— Единственное, за что переживаю, что он видел тебя рядом со мной, — задумчиво произнес я. — А не будет ли он тебе мстить? Эта скотина мстительная, как любая завистливая бездарность, только и может, что чужие идеи выдавать за свои.

— Да ну, — отмахнулась Марина. — Во-первых, я хожу по институту как синий чулок. А в этом наряде он меня не соотнесет с той Мариной Носик, которая аспирантка в институте. А во-вторых, я не буду защищаться в нашем НИИ нейрохирургии, так как у меня идет работа на стыке наук. Скорее всего, буду защищаться в Петербурге.

— Это хорошо, — сказал я. — Значит, он не сможет тебе причинить вреда.

— А он и так не сможет, — фыркнула Марина, — потому что мои исследования будут очень актуальными.

Так, болтая, мы сидели, пока не погас свет, после чего актеры снова принялись играть, погружая нас в таинственную атмосферу искусства.

Когда все закончилось, и зрители встали, бурными овациями приветствуя актеров, я тоже похлопал, а потом вытащил телефон и увидел там два пропущенных.

Странно.

Время было позднее, почти одиннадцать ночи, но вдруг что-то важное? Поэтому я перезвонил.

— Здравствуйте, — сказал я, когда мне ответили. — Меня зовут Сергей Епиходов. Простите, я пропустил ваш звонок.

— Сергей Николаевич Епиходов? — уточнили на том конце женским голосом. — Да, я звонила. Это по поводу вашей заявки на грант.

— Простите, что поздно перезвонил, — тут же собрался я.

— Ничего, — сказала женщина. — Вы сейчас можете говорить?

— Да, слушаю вас. — В шуме оваций слышно было плохо, поэтому я начал пробираться к выходу. Марина устремилась за мной.

— У нас возникло несколько вопросов, — сказала женщина, когда я уже выскочил в безлюдное еще фойе. — Меня зовут Нина Шишкина. Я хочу обсудить вашу заявку. Итак, у нас к вам ряд вопросов. Вы указали ссылки на патенты и результаты исследований по эпилепсии. Мы провели углубленную первичную проверку по всем базам данных. Так вот, патенты на ваше имя не найдены. Более того, результаты исследований на ваше имя тоже не найдены. На другие имена были, но конкретно на ваше — нет. Кроме того, в реестре научных сотрудников РАН и тем более научных руководителей за последние пять лет вы ни разу не фигурируете. Вы можете объяснить эту ситуацию?