В палате снова раздались испуганные и горестные вопли.

– Однако, – Браги Скальд прищурил правый глаз, – не следует отчаиваться. Олав конунг! Что ты мне дашь, если я предотвращу кровопролитие и помирю тебя с Хальвданом?

– Помиришь?

– Да, я знаю средство укротить его ярость и заставить вести переговоры, как положено добрым людям, по закону.

– Сделай это! – Олав воздел руки. – Тебя наставляют сами боги, так не дай этому новому Старкаду уничтожить Скирингссаль и Каупанг! Я всегда хорошо принимал тебя, Браги, но за такой подвиг ты будешь до конца зимы сидеть на самом почетном месте, – он указал напротив себя, где располагался Аурнир хёвдинг, – и я подарю тебе золотое обручье! Клянусь Всемогущим Асом!

– Пусть все твои люди ждут в засаде, а я выйду навстречу берсеркам и оборотням один. Я спою песнь, которая укротит их ярость и сделает самого Хальвдана смирным, как ягненок. Я приведу его к тебе, и он не тронет ни одного человека. Только и ты пообещай принять его как гостя. Пока я стою между вами, ни одна рука не должна сжимать и поднимать оружие. Договорились?

– Клянусь Всемогущим Асом! – повторил Олав, чувствуя благоговение перед такой, истинно божественной отвагой и силой.

Браги сын Бодди уже много лет славился как один из самых мудрых людей во всех фюльках Восточного и Западного края. Ему не исполнилось еще и сорока, но никто другой не знал так хорошо сказания о богах и древних героях. Никто не слагал стихи так искусно; уверяли, что Браги Скальд может делать это даже во сне. Было также известно, что боги не раз удостаивали его личных встреч и даже приглашали на пиры в Асгарде – откуда он и вынес свою небывалую осведомленность. Неудивительно, что его появление в тревожный час Олав воспринял как милость богов и охотно вручил ему свое спасение.

К вечеру оживленный в эти дни Каупанг тревожно замер, затаил дыхание в ожидании битвы. Близились сумерки, когда с пригорка раздался звук рога. Олав, ждавший в Каупанге, немедленно выступил к причалам во главе своей дружины. В промежутках между домами, торцами обращенными к морю, ждали отряды, каждый со своим предводителем. Сам конунг был среди них, в боевом снаряжении, под стягом, в окружении телохранителей и трубача.

Вот в Викс-фьорде показался корабль – большой, боевой, он шел под парусом вдоль островов, прикрывавших вход в гавань. Видно было, что он полон людей, на высоких бортах висят плотным рядом круглые ярко раскрашенные щиты. Корабль вошел в бухту, потерял ветер, на нем стали убирать парус. Изнутри показались весла, просунутые в прорези портов – словно плывущий змей выпустил разом тридцать тонких ножек. Весла опустились в воду, и корабль осторожно двинулся к причалу.

Опытные глаза могли заметить, что корабельная дружина действует не очень-то ловко и слаженно, но если бы они видели попытки месячной давности, когда решение об этом походе только было принято, то оценили бы немалые успехи мореходов и их молодого вождя.

Зная, какое оживленное место Каупанг, мореходы немало удивились, когда разглядели, что их встречает только один человек. Сидя на небольшой скамье, мужчина средних лет держал арфу, упирая ее нижним концом в бедро, и пел. Издали еще нельзя было разобрать слов, но угадывалась искусная игра, а песня исполнялась сильным звучным голосом. Пение было столь выразительным, что казалось, сам певец и есть арфа, на которой играет существо значительно больше его.

Часть слов уносило ветром, да и удержание большого корабля на месте требовало внимания, гребцы спорили, бросать ли якорь или причальный канат – кому, вот этому? – а Хальвдан в изумлении слушал:

Закончив, певец встал, бережно положил арфу на скамью и знаком предложил бросить ему причальный канат.

– Верно ли, что на этом корабле сюда прибыл молодой Хальвдан, конунг Агдира? – крикнул он, когда его стало можно услышать.

– Да, это Хальвдан конунг! – ответил ему с борта Эльвир Умный. – А кто ты такой, сотрясатель струн? И где все здешние люди? Уж не случилось ли какой беды?

– Здешние люди опасаются беды. Прошу вас не сходить с корабля, пока я не переговорю с Хальвданом конунгом.

С корабля бросили канат, скальд закрепил его. С борта на причал перекинули длинную доску – сходни, и незнакомец поднялся на корабль.

– Кто из вас Хальвдан конунг? – Скальд окинул глазами людей перед собой и остановил взгляд на молодом человеке с длинными темными волосами. – Ни к чему спрашивать, сына отважной Асы дочери Харальда я узнал бы и в Йотунхейме.

– Выходит, ты знавал мою мать! – оживился Хальвдан. – Любопытно! Кто ты такой и почему встречаешь нас один на всем этом причале? Я слышал, здесь летом и зимой не протолкнуться от народу! Куда все попрятались? Уж нет ли здесь какой беды?

– Не пришла ли сюда какая черная хворь? – озабоченно спросил Ингеберт Жар, кормчий, уже прикидывая, как будет разворачивать корабль, чтобы скорее идти отсюда подальше.

– Или приполз змей Фафни! – хмыкнул Бирнир. – И пожрал всех от мала до велика.

– Мое имя – Браги сын Бодди, – пояснил проницательный незнакомец, – известен я также как Браги Скальд. Олав конунг, твой брат, поручил мне приветствовать тебя от его имени…

– Браги сын Бодди! – воскликнул Хальвдан, едва не перебив его. – Вот так удача! Я тебя-то и ищу с самого Йоля!

– Нередко удача, Хальвдан конунг, есть плод полезных связей и нужных знаний, – усмехнулся Браги. – Я приехал в Каупанг, чтобы встретиться с тобой. Моя сестра Исвильд сказала, у тебя есть во мне нужда. А здесь оказалось, что у Олава конунга нужда во мне еще больше. Это тебя здесь сочли черной хворью и змеем Фафни, оттого и попрятались. Скажи-ка: ты в самом деле прибыл, чтобы убить своего брата, разорить и разграбить весь Каупанг, а потом завладеть Вестфольдом, Гренландом и прочими… А нет, иных земель у вас больше нет.

– Убить? – изумленно повторил Хальвдан. – Кого убить? Олава? Да нет же, я собирался поговорить с ним о том, как нам разделить земли нашего отца. Кто выдумал такую чушь?

– Вчера к Олаву конунгу явилась некая дева, по имени Сванлида, и рассказала, что ты больше не тот мальчик, о котором никто здесь почти двадцать лет не думал.

– Не знаю я никакой Сванлиды. Впервые слышу.

– А она, похоже, знает тебя очень хорошо.

– Какова она собой?

– По словам Олава, это молодая красивая девушка с белыми волосами и золотисто-желтыми глазами. Никого не напоминает?

– Знавал я одну девушку с такими глазами… – припомнив кое-что, пробормотал Хальвдан. – Но красивой ее было никак не назвать.

– Быть может, ты ее видел в истинном облике. А она ведь мастерица отводить глаза…

– И менять облик!

– Она сказала, что перед Йолем ты схватился в лесу с некий йотуном в облике вепря, одолел его и съел его печень. И что теперь в тебе сила и свирепость йотуна. А если подумать, то ты, скорее всего, умеешь теперь сам оборачиваться вепрем.