Он подался в ее сторону, положив на стол переплетенные в замок сильные, красивые руки. Ногти, как всегда, чистые, ухоженные, на выглядывающих из-под манжет сильных запястьях темнеет пушок волос. Интересно, какие они на ощупь — мягкие и нежные или жесткие и непослушные? Не отвлекайся, сказала она себе и стала сосредоточенно слушать.

— Издательство «Барлоу» никогда не боялось риска, связанного с выпуском спорной литературы, но всегда избегало любого рода сенсаций. Эйприл Дэвис, — так звали автора, — раньше была так называемой «девушкой по вызову», и какое-то время у нее была связь с одним из наиболее уважаемых представителей нашей церкви. Когда он отказался платить ей «пособие» за ребенка, рожденного, как она утверждала, от него — что, кстати, было опровергнуто анализом крови, — она продала собственноручно состряпанную историю дешевой воскресной газетенке. Его карьера пошла под откос, брак распался, и вся жизнь была разрушена. Выглядит все это не очень красиво, согласны? И создает книге отнюдь не самую лучшую предварительную рекламу. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я против?

Кэсси это знала и злилась, что он счел необходимым снова повторить всю историю. К рукописи было приложено письмо, где Эйприл Дэвис вкратце рассказала о своем прошлом, ведь издательство могло забыть о том давнем скандале и попасть в неловкое положение.

— То, о чем вы говорите, произошло пятнадцать лет назад, когда Эйприл было всего девятнадцать. Теперь она преуспевающая деловая женщина и заботливая мать и пытается стать писательницей. Судя по приложенным к рукописи вырезкам — заметьте, из солидных газет, а не из бульварных листков! — она собирается вскоре выйти замуж за известного промышленника. Если он простил ей прошлые грехи, компания «Барлоу», несомненно, может сделать то же самое, — закончила Кэсси свою взволнованную тираду.

— Говоря о «Барлоу», вы, конечно, имеете в виду меня? — Майлз внимательно посмотрел на нее.

— А разве это не так?

— О нет. Я никогда не позволяю моему частному мнению влиять на принципы, на которых зиждется работа издательства. Однако, согласно правилу, установленному Генри Барлоу, мы никогда не издаем книг, вызывающих у нас чувство стыда.

— Только узколобый ханжа может увидеть в рукописи "Эйприл что-то, чего нужно стыдиться! — Кэсси вспыхнула, не в силах справиться с охватившим ее негодованием. — Да, книга действительно откровенная, но с занимательным сюжетом и вызовет интерес у миллионов читателей. Я уж не говорю о том, что из прибыли от ее продажи вы сможете субсидировать издание настоящей, серьезной литературы!

— У вас все? — услышала Кэсси ледяной голос Майлза.

— Вы не терпите критики, верно?

— Особенно от вмешивающихся во все секретарш, не обладающих издательским опытом. — Его губы сжались в тонкую полоску, показывая, что дискуссия закончена. — А теперь, если вы в состоянии продолжить работу для своего узколобого шефа, было бы неплохо перепечатать записанные на пленке письма, чтобы отправить их с дневной почтой.

В ярости от его слов, Кэсси пулей выскочила из кабинета, едва не хлопнув дверью. Только решимость продолжать свою работу удержала ее от этого. Она чувствовала, что любая дальнейшая вспышка темперамента с ее стороны может оказаться последней каплей, которая переполнит чашу, ведь терпение Майлза явно было уже на пределе.

Кэсси связалась с машинописным бюро и тихим голосом, чтобы не услышал Майлз, сказала в трубку:

— Работа, которую вы мне принесли, готова. Можете ее забрать. — Это означало, что находящуюся у нее магнитофонную запись надо срочно перепечатать.

— Работа должна быть сделана немедленно? — спросили на том конце провода.

— Да, как можно скорее. Большую часть желательно к полудню. Остальное потом.

Ожидая курьера, Кэсси вовсю барабанила по клавишам компьютера, сожалея, что это не голова Майлза. Разумеется, печатала она полную бессмыслицу, но по крайней мере он-то будет думать, что она усердно трудится над его письмами.

В половине двенадцатого, после того как из бюро доставили более половины отпечатанных писем, Кэсси вошла с ними в кабинет Майлза. К этому времени она уже успокоилась и даже изобразила некое подобие улыбки.

— Рад, что вы остыли, — заметил Гилмор, иронически улыбаясь. — Я специально оставил вас в одиночестве, надеясь, что вы придете в себя. Вы не очень-то считаетесь с мнением начальства, не так ли?

— Во всяком случае, не люблю слепо принимать что-либо на веру.

— Но реагировать на замечания можно по-разному.

— Вы правы. — Кэсси разыграла смущение. — Сегодня утром я не сдержалась, прошу меня извинить. Мне казалось, вы не хотите, чтобы я все время вам поддакивала, потому так и получилось.

Углы его крупного рта чуть заметно дрогнули.

— Но это не значит, что всякий раз, когда вы со мной не согласны, нужно охаживать меня дубиной по голове!

Матово-белое лицо Кэсси залилось краской, мало того, она прекрасно сознавала, что Майлз с неподдельным интересом разглядывает ее.

— Вы совершенно правы, так что мне остается лишь упасть на колени и пообещать, что больше это не повторится.

Он неожиданно рассмеялся.

— Не стоит давать невыполнимых обещаний! Вы так же не способны промолчать о своем несогласии со мной, как я — не выйти из себя, если вы зайдете слишком далеко. Но по крайней мере мы можем это понять и не дуться друг на друга.

— Договорились!

Кэсси была искренне рада, что все кончилось благополучно, и не только потому, что теперь она может продолжать спокойно работать с Майлзом, но и… Ей очень не хотелось признаваться себе в этом, однако природная честность все-таки заставила ее признать, что она получает большое удовольствие, работая с ним, несмотря на вечное лавирование и двойную игру, и его уход из компании, если он выяснит правду, будет для нее серьезным ударом.

Кэсси еще размышляла о сложившейся ситуации, когда вновь услышала голос Майлза:

— Я хочу попросить вас об одной услуге, Кэсси. Шеймус О'Мара только что закончил новую книгу, но опасается доверять ее и почте, и курьерам. Сегодня во второй половине дня он прилетает в аэропорт Хитроу из Корка по пути в Нью-Йорк и хочет передать мне книгу лично. Я объяснил ему, что в это время у меня совещание правления, которое нельзя отменить, и что книгу заберете вы. Когда я был в отъезде, вы уже имели с ним беседу и произвели на него прекрасное впечатление.

— Удивительно, что он помнит, — улыбнулась Кэсси. — Похоже, он был тогда порядочно навеселе.

— Для Шеймуса это в порядке вещей, — ответил Майлз. — Если он порежется, из него потечет ирландское виски. К счастью, на его книгах это не отражается.

— Мне будет интересно встретиться с ним.

— Вот номер его рейса. Проверьте, вовремя ли прилетает самолет. —Майлз протянул ей листок бумаги. — Возьмите такси. За счет издательства, разумеется.

— В этом нет необходимости. Я возьму свою машину.

— Как хотите. — Он пожал плечами. — Только не забудьте наполнить бак.

За бензин мы заплатим.

Кэсси хотела приехать пораньше, а потому решила пожертвовать ленчем и перекусить в аэропорту. Движение на шоссе было очень интенсивное, тем не менее она без задержек добралась до Чизуика. Но когда она остановилась на красный свет у въезда на эстакаду, «тойота» вдруг задрожала, мотор чихнул раз-другой и заглох.

Она стала лихорадочно включать и выключать зажигание — машина не заводилась. Вспыхнул зеленый свет, и тут же послышался нетерпеливый гудок стоявшего сзади «форда». Кэсси высунулась из окна.

— Простите, — крикнула она, — у меня что-то с мотором.

Водитель «форда» подошел к ней. Маленький, тучный, он был не в лучшем настроении, однако, увидев обворожительно улыбающуюся Кэсси, заметно смягчился.

— Откройте капот, — сказал он. — Я посмотрю, в чем дело. Судя по запаху горелой резины, думаю, полетел привод воздушного охлаждения.

Так и оказалось, и он, усадив Кэсси за руль, подтолкнул «тойоту» на обочину, а после этого позвонил из своей машины в Автомобильную ассоциацию.