Раббан моргнул:

– Н-но… я думал, что вы хотите сделать Питера де Врийе…

– Питер тоже мертв.

– Питер?!

– Питер.

Барон вновь включил пентащит и перевел его в режим полного отражения любой энергии.

– Все-таки он вам надоел окончательно, а? – развязно спросил Раббан, но его голос в энергоизолированной комнате прозвучал тускло и безжизненно.

– Вот что я скажу тебе – и не собираюсь повторять, – прорычал барон. – Ты, похоже, позволил себе намекнуть, что я разделался с Питером так запросто, словно бы это был – так, пустячок? – Он прищелкнул жирными пальцами. – Вот такая мелочь, а?.. Так вот, племянничек – я не настолько глуп. И поверь, впредь я буду очень недоволен, если ты еще хоть раз словом или действием намекнешь, что я так глуп.

Казалось, Раббан начал косить сильнее обычного: он был испуган. Он-то знал, насколько далеко может зайти барон в гневе на членов собственной семьи. Правда, смертью дело кончалось редко – если такая смерть не сулила выгоды или виновный не чересчур напрашивался. Но семейные наказания могли быть весьма неприятны…

– Простите, милорд барон. – Раббан потупился, одновременно изображая покорность и скрывая гнев.

– Ты меня не обманешь, Раббан, – буркнул барон. Раббан, не поднимая глаз, сглотнул.

– Заруби на носу, – сказал барон, – никогда не уничтожай человека, не подумав, просто, так сказать, по законам войны. Если убиваешь – убивай для дела и знай, зачем именно!

Раббан вспыхнул:

– Но вы же убили изменника Юйэ! Я видел, как отсюда вынесли его тело – вчера, когда я прибыл.

Испугавшись звука собственных слов, Раббан уставился на дядю.

Но тот неожиданно улыбнулся.

– Я просто осторожен с опасным оружием. Доктор Юйэ был предателем, он выдал мне герцога. – Голос барона зазвучал с новой силой: – Я подчинил себе доктора Суккской Школы! Внутренней Суккской Школы! Ты слышишь, мальчик? Ты понимаешь, что это значит? Но это было чересчур опасное оружие, чтобы просто бросить его. Так что его я уничтожил не бесцельно и хорошо продумав это действие…

– А Император знает, что вы сумели подчинить себе Суккского доктора?

«Вопрос прямо в точку, – мысленно скривился барон. – Неужели я недооценил племянничка?..»

– Император пока ничего не знает, – нехотя ответил он. – Но сардаукары ему обо всем доложат. Однако до того я, по каналам КООАМ, отправлю ему свой рапорт. И объясню, что мне посчастливилось найти доктора, который лишь изображал прошедшего Имперское кондиционирование. То есть фальшивого доктора, ясно? Поскольку каждый знает, что Имперское кондиционирование необратимо, – объяснение примут.

– Ах-х-х, понимаю, – пробормотал Раббан.

«Да уж, надеюсь, понимаешь, – проворчал про себя барон. – Надеюсь, ты понимаешь, что для нас жизненно важно, чтобы эта история осталась в тайне».

Внезапно барон изумился: «Зачем я сделал это? Зачем расхвастался перед этим дураком племянником, которого мне предстоит использовать и избавиться от него?..» Барон разозлился на себя. Было такое чувство, словно его предали.

– Это должно остаться в тайне, – проговорил Раббан. – Я понимаю.

Барон вздохнул.

– На этот раз ты получишь совсем иные инструкции относительно Арракиса, племянник. Когда ты правил тут раньше – я строго контролировал тебя. Теперь я требую лишь одного.

– Слушаю, милорд.

– Доходов.

– Доходов?

– Ты представляешь, Раббан, сколько нам пришлось затратить, чтобы доставить сюда такую армию? Ты хоть краем уха слыхал, сколько берет Гильдия за военные перевозки?..

– Дорого, да?

– Дорого?! – Барон ткнул в Раббана жирной рукой. – Если ты шестьдесят лет будешь сдирать с Арракиса каждый грош, который он может дать, ты едва-едва возместишь наши расходы!

Раббан открыл было рот, но снова закрыл, не в силах сказать хоть что-нибудь.

– «Дорого!» – передразнил барон с презрительной гримасой. – Проклятая монополия Гильдии на космические перевозки пустила бы меня по миру, не запланируй я эти расходы уже очень давно. Ты должен знать, что это именно мы, и только мы, оплатили всю операцию. Включая даже перевозку сардаукаров.

И – уже далеко не в первый раз – барон подумал о том, придет ли когда-нибудь время, когда можно будет как-нибудь обойти Гильдию, а то и вовсе обойтись без нее. Гильдия хитра: сперва берет ровно столько, сколько можно взять без особых возражений клиента… ну а потом клиент оказывается у нее в руках, и уж тут – плати, плати и плати…

Причем всегда самые немыслимые запросы Гильдии связаны именно с военными операциями. «Наценка за риск», как называют это приторно-услужливые и скользкие агенты Гильдии. А стоит умудриться внедрить своего агента в Гильд-Банк – они подсовывают в ответ двух своих…

Невыносимо!

– Значит, доход, – повторил Раббан.

Барон сжал руку в кулак:

– Дави, души, выжимай!

– И, пока мне удается выжимать из них доход, я волен в остальном делать все, что хочу?

– Абсолютно все.

– Пушки, которые вы привезли сюда, – с надеждой спросил Раббан, – нельзя ли их…

– Пушки я увожу, – отрезал барон.

– Но вы же…

– Эти игрушки тебе не понадобятся. Они были хороши как сюрприз – а теперь толку от них будет мало. Как металл они нужнее. Они бесполезны против щитов, Раббан. Все дело в неожиданности. Было нетрудно предсказать, что люди герцога укроются в пещерах. И наши пушки просто закупорили их там…

– Но фримены как раз не пользуются щитами.

– Можешь, если хочешь, оставить себе часть лучеметов.

– Да, милорд. И – я получаю свободу действий?

– До тех пор, пока можешь выжимать доход…

Раббан растянул губы в зловещей и самодовольной улыбке.

– Это я совершенно ясно понял, милорд.

– «Совершенно ясно» ты не понимаешь ничего, – пробурчал барон. – Так что давай договоримся с самого начала. Все, что ты понимаешь, все, что тебе нужно понимать, – это как исполнять мои приказы. Ты когда-нибудь думал, что на этой планете живут пять миллионов человек?

– Разве милорд забыл, что я уже был здесь его регентом-сиридаром? И если милорд простит поправку – эта цифра скорее всего занижена. Очень трудно сосчитать все так вот разбросанное по впадинам и котловинам население. А если считать еще и фрименов…

– Фрименов учитывать не стоит!

– Простите, милорд, но сардаукары придерживаются противоположного мнения…

Барон помедлил, в упор глядя на племянника.

– Что ты об этом знаешь?

– Прошлой ночью, когда я прибыл, милорд уже изволил отдыхать. Я… э-э… взял на себя смелость связаться кое с кем из моих… э-э… прежних помощников. Они служили проводниками сардаукарам и сообщают, что к северо-востоку отсюда фрименская банда подстерегла в засаде отряд сардаукаров и полностью его уничтожила.

– Уничтожила отряд сардаукаров?!

– Да, милорд.

– Невероятно!

Раббан пожал плечами.

– Фримены уничтожили сардаукаров! – скривившись, повторил барон.

– Я лишь довожу до вас то, что мне доложили, – ответил Раббан. – Мне также сообщили, что все та же банда фрименов до того захватила знаменитого Суфира Хавата, любимца герцога…

– Ах-х-ххх…

Барон, улыбаясь, покивал.

– Я верю докладу, – сказал Раббан. – Вы просто не представляете, сколько хлопот доставляли эти фримены…

– Может быть. Только твои люди видели не фрименов. Это наверняка были обученные Хаватом бойцы Атрейдесов, переодетые фрименами. Это – единственное разумное объяснение.

Раббан снова пожал плечами:

– Ну, сардаукары, во всяком случае, сочли их фрименами. И уже начали погром с целью истребить всех фрименов поголовно.

– Вот и прекрасно!

– Но…

– Сардаукарам будет чем заняться. А мы скоро заполучим Хавата. Я знаю это! Я это чувствую! Ах, какой день! Какой день! Сардаукары гоняются по пустыне за никому не нужными шайками этого отребья – а мы получаем самый ценный трофей!

– Милорд… – Раббан нерешительно нахмурился. – Милорд, я всегда чувствовал, что мы недооцениваем фрименов, как их число, так и…