Он фыркнул где-то в темноте.

Рык прокатился по лесу низкой вибрацией — не громкий, но такой, от которого у человека внутри всё вспоминает, что он еда.

Через минуту — максимум две — между деревьями показалась тень.

Нет, не тень.

Он был огромный. Чёрный, как кусок ночи, с красными горящими глазами. Пасть у него была непривычная для меня: широкая, с зубами слишком длинными и слишком частыми. На секунду мне пришло сравнение — акулья. Совсем не из моего мира.

И он был под моим контролем.

Только вот контроль — вещь тонкая, когда рядом существо, способное перекусить тебе руку вместе с верёвкой.

Он подошёл близко, шумно втянул воздух, принюхался. Его горячее дыхание обожгло кожу.

Мне стало не по себе.

Слишком близко. Слишком опасно. Слишком… реально.

— Спокойно, — мысленно потянулась я к нему.  — Я не враг.

Медведь недовольно фыркнул, будто отвечая: “Ты — раздражитель”. Но послушался.

Я протянула связанные руки, стараясь не дёргаться. Не показывать страх. В другой жизни я бы не рискнула. Бешенство. Инфекции.

Сейчас я была готова на все.

Медведь взял верёвку зубами — аккуратно, почти профессионально — и одним рывком перегрыз её, как сухую травинку. Второй рывок — и остатки слетели с запястий. Боли не было, только жжение: кожа натёрта, руки онемели.

Я потерла запястья, морщась.

— С меня мед… — мысленно отправила я ему.

Медведь зарычал, и я мгновенно поняла: идея “мёда” ему не близка.

— Ладно. Мясное, — решила я, переводя дыхание.

Например, ту женщину в чёрной накидке.

Живой.

Кровожадно? Да.

Жестоко? Ещё как.

Но и она была жестокой.

И если мы встретимся снова… боюсь, я действительно попробую убить её голыми руками. Либо вспомню какие способы умерщвления самые жестокие и воплощу их в жизнь. Каждый.

Я встряхнула кисти, разминая пальцы. Потянулась, с трудом расправляя плечи: мышцы затекли.

Следующий пункт - дом.

Оставалось только добраться до него.

И, похоже, до деревни я поеду верхом на медведе.

Плевать на конспирацию.

А там уже попробую объяснить, что мне нужна помощь, не имея возможности говорить.

Я шагнула к зверю, уже собираясь ухватиться за шерсть… и в этот момент рука нащупала в кармане платья что-то твёрдое.

Я замерла.

Медленно вытащила предмет и посмотрела на него.

И мне сразу захотелось ударить себя ладонью по лбу.

Если бы я вспомнила раньше…

Я сделала глубокий вдох

Нет. Даже если бы вспомнила, со связанными руками я бы не смогла ни достать, ни открыть.

Только привлечь внимание и в итоге потерять свой шанс.

Я разжала пальцы.

На ладони лежала крошечная шкатулка. Закрытая на несколько крючков, явно не для красоты: чтобы случайно не открыть. Или чтобы специально не открыли те, кому нельзя.

“Вещь на случай, если потребуется помощь”.

Отец Кайры, как видно, умел готовиться.

Надеюсь, это действительно что-то полезное.

Я сняла один крючок.

Потом второй.

Пальцы чуть дрожали, и я поймала себя на странном ощущении: словно я делаю что-то неправильное.. Катастрофичное и ужасное. Как будто кто-то заранее расставил фигуры, и мой ход — именно тот, которого от меня ждали.

Хотя хуже уже не будет, да?

Я подняла крышку.

Мир на секунду затмила вспышка света — яркая, белая.

А через пару мгновений передо мной стоял маркиз.

Живой.

Настоящий.

Он поправлял на плечах мантию и сонно зевал. Такое ощущение, что собирался ложиться спать, но не успел.

. На лице — спокойствие, уверенность, и… лёгкое довольство. Как у человека, который был уверен, что его позовут.

И который надеялся на это.

— Здравствуй, дочь, — произнёс он мягко. — Какое позднее время ты выбрала для прогулок. Что-то случилось?

Я сглотнула.  Я не могла говорить.

К счастью, мой дорогой родственник быстро это понял. Несколько пасов руками, и я вновь обрела дар речи.

— Меня похитили. Эдмур надел на себя магические наручники и остался у этой ведьмы заложником, чтобы меня отпустили. Мне нужна помощь.

Я буквально выпалила это залпом, будто прорвало плотину.

Как оказывается неприятно лишиться возможности говорить.

Маркиз чуть приподнял бровь — и в этом движении было больше оценки, чем удивления.

— Какой заботливый некромант, — протянул он. — И что ты хочешь?

— Мне нужно его найти, — сказала я, заставляя себя говорить ровно. — И как-то спасти.

Мужчина посмотрел на меня так, будто я попросила принести воды из моря ложкой.

— Нет, тебе не следует этого делать, — спокойно ответил он.

На секунду я поверила, что он сам все уладит. Ровно до тех пор, пока он не продолжил.

— Его смерть тебя освободит. Думаю, охотились именно за ним.  Ты здесь не причем. Можешь спокойно выбрать себе нового мужа.

Я застыла.

На мгновение мне показалось, что ослышалась. Но нет — он говорил совершенно серьёзно.

Мое беспокойное, мои страх и ужас для него ничего не значили. Как и человеческая жизнь тоже не имела для него никакой важности.

— У меня уже есть пара вариантов, — добавил он буднично.

Боже.

Какое же он бесчувственное бревно.

— Думаю, потом у меня будет много внуков.

Я сжала кулаки, до боли в пальцах. Очень хотелось врезать по этой спокойной бесчувственной физиономии.

— Вот только есть одно “но”, — отчеканила я. — Я беременна от некроманта.

У маркиза… отвисла челюсть.

Секундой раньше он был хозяином ситуации. Секундой позже — человек, у которого выбили почву из-под ног.

— Но… как? — выдавил он.

— Мы взрослые люди, — холодно сказала я. — Так что подробности описывать не буду.

Он сделал глубокий вдох, расправил плечи, и, кажется, пришел в себя.

— Тогда отлично, — сказал он, — твой ребёнок унаследует земли и отца, всё прекрасно. Не вижу причин спасать твоего Эдмура.

— Боюсь, если мой ребенок вырастет без отца, я сделаю всё, чтобы ты никогда не увидел внука, — я почти прорычала эти слова, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости и бессилия. А затем добавила, едва сдерживая дрожь в голосе: — Если он, конечно, вообще появится на свет после стольких переживаний.

При последних словах в груди остро, до темноты в глазах, кольнуло. Я невольно прижала ладонь к животу.

Я так хотела, чтобы этот ребенок родился. Грезила о том, как возьму его на руки, как буду наблюдать за Эдмуром, когда он будет играть с малышом. Неужели я просто не заслужила права на счастье?

- В этом случае я сделаю все, чтобы не продолжить твой род.

В конце концов если мне больно и страшно, то почему бы не сделать сейчас чтобы кто-то другой испытал нечто похожее.

Медведь, стоявший рядом, тихо зарычал.

Он словно транслировал мою ярость — ему явно не нравился мой собеседник, а точнее, та ледяная уверенность, с которой он распоряжался моей судьбой.

Но маркиз даже не вздрогнул. Его взгляд, холодный и оценивающий, прошивал меня насквозь.

— Как ты смеешь так говорить со мной?! — выцедил Кауэр.

Внутри меня вскипел горький, истерический смех.

Я на грани отчаяния, я теряю любимого человека, а он спрашивает о «смелости»? Неужели он не видит, насколько отвратительно и жестоко себя ведет?

— Похоже, мне стоит тебя где-нибудь запереть. Для твоей же сохранности… — бросил он, словно я была строптивой лошадью, а не его дочерью.

Эти слова стали последней каплей. Мое терпение лопнуло. Я призвала на помощь всю магию, которую только могла почувствовать.

 Я не сдамся без боя. Медведь тут же выступил вперед, закрывая меня своей массивной спиной, готовый разорвать любого по моему знаку.

— Я тебе этого не позволю, — мой голос стал вкрадчивым, почти опасным. Я сверлила его взглядом, пытаясь найти хоть каплю совести в этом человеке. — Признай, ты ведь никогда не любил свою дочь, правда? Она была для тебя лишь выгодным приобретением, козырем в игре за власть. Тебе было плевать, как она жила все эти годы. Что выросла без отца. Ты хочешь того же для моего сына или дочери? Значит, ты мне не отец.