— Приманю, — она уже всё поняла.

Грызней мы взяли за один заход там же, у зала. Мне не хотелось драться со всей стаей, как и гоняться по развалинам за одиночками.

Эльфийка нащупала стаю в осевшем квартале и коротко открыла ей своё тепло. Ей и впрямь удалось приманить всего троих грызней и привести их к узкой горловине у зала, где я и ждал за камнем. Ная довела их почти вплотную, скользнула под укрытие и погасла для их чутья. Твари не успели уйти, у входа во двор их встретил запах крови плевуна, и они закрутились там, тычась мордами в чужой след.

Первый падальщик вылетел на меня из-за угла, серый, поджарый, совсем не чета тяжёлому плевуну. В узком проходе нельзя было встать вдвоём, и это давало мне огромное преимущество.

Грызень прыгнул с ходу, метя в горло. Я принял удар грудью, железная кожа привычно выдержала, а вот куртке досталось, когти прошли её насквозь. Пока он соображал, почему я ещё стою, всадил ему фонарь точно в глаз. Заговорённый свет вошёл куда-то глубоко в тело, зверь дёрнулся, обмяк и осел мне под ноги.

Один есть, где остальные двое?

— Слева! — бросила Ная из-за камня.

Второй заходил сбоку, норовя проскочить мимо меня к пролому и дальше в город. Короткий огонь лизнул ему морду, зверь сбился с шага и получил топориком. Третьего я уже встретил абсолютно спокойно. Эльфийка сказала «прямо», и он лёг рядом с первыми двумя.

Расчёт сработал, я заработал ровно двадцать одну монету. Всего получилось тридцать семь свежих за один выход! Дома за такую кучу я бы не одну ночь бегал по гаражам, а тут набрал за один вечер и не получил ни одной царапины, не считая куртки. Хотелось закричать на весь квартал, и я даже открыл рот, но вспомнил, кто мог прийти на звук. Ограничился торжественным хлопком по плечу Наи, и она стерпела с понимающей улыбкой.

Укрытие над домом эльфийка поставила из двух свежих монет. Обычному пологу хватило бы и старых, но они остались неприкосновенным запасом на пятницу. Без него у портала не отсидеться, так что эти две я бы не тронул, даже если бы плевун попросил. Имелась ещё зашитая в подкладку куртки, стандартный неприкосновенный запас на удачу. Тратить свежие выходило расточительно, всё равно что платить за спички крупной купюрой без сдачи. Ну и ладно, спокойная ночь стоит дороже.

Тридцать монет растаяли в воздухе, прибавляясь к прежним двадцати.

Железная кожа. Уровень 3.

Строка буднично висела в углу зрения, будто проведённая накладная, ни фанфар, ни нового умения. Тень так и осталась заблокированной до пятого уровня защитника. Из любопытства поискал, сколько до следующего уровня, и нашёл на свою голову…

До четвёртого уровня — 100.

Сотня! Ну да, а чего я ждал? Тридцать семь монет вдруг перестали казаться такой уж горой.

— Теперь меня так просто не свалить, — я героически покрутил плечами. Ничего не тянуло, ничего не мешало. — Защищать тебя стало проще.

— Тебя и раньше было не свалить, — Ная следила за мной с интересом, словно за ребёнком, впервые вставшим на коньки. — Просто теперь тебе для этого меньше нужно ломаться.

Мы забрали рюкзаки из зала, когда серый свет начал тускнеть. В найденном доме закрыл проход во двор обломками, с улицы теперь читалось «камень, и всё». Припасы сложил в сухой угол, оружие пристроил под руку.

Из верёвки и найденных железок протянул поперёк обоих входов простые шумелки. Полог глушил звук снаружи, а вот своя железка, если её задеть в темноте, брякнет как миленькая. Телефон показывал среду, начало восьмого, и ни одной палочки сети, просто дорогая железка с часами и фотографиями. Впрочем, сегодня он помог мне запомнить карту и ориентиры. На ночь я посадил его на пауэрбанк, два таких кирпича я тащил сюда с Земли и до сих пор числил лишним весом.

К ужину я устал так, как не уставал даже после годовой сверки. Устроились в дальней комнате, где потише и не тянуло холодом от входа и с потолка. Воду я очистил таблетками и поставил на горелку, Ная подержала над котелком ладонь, и закипело вдвое быстрее. Корейская лапша с тушёнкой, сухари и чай — ужин не ресторанный, зато горячий. Ели молча, с тем аппетитом, какой бывает только после работы руками на свежем воздухе.

Эльфийку разбирал совсем уж зверский голод. Свою порцию она приговорила раньше меня и покосилась на мою.

— Договаривались на равные доли! — напомнил я, на всякий случай придвигая миску поближе.

— Ты ешь медленно, — она смотрела на лапшу, а не на меня. — Я забочусь, чтобы еда не пропала зря и не остыла.

— Какая забота! — не сдержал смешка. — Прямо мать родная!

— Пожалуйста, покорми меня, защитник, — кружка придвинулась вплотную к моей миске. Переговоры закончились, так и не начавшись.

Отдавать свою порцию я всё-таки не стал, завтра мне махать топориком, а на пустой желудок это не так-то легко, просто вскрыл вторую пачку и поставил котелок ещё раз, порадовавшись, что взял больше, чем требовалось. Ная не сводила глаз с горелки, вдруг та передумает. Сразу стало ясно, кого в этом доме кормить первым, и кто тут на самом деле главный хищник.

Чай в чужом мире оказался обыкновенным чаем. Единственная знакомая вещь на весь мёртвый город и та без всякого волшебства, даже немного обидно. Обхватил кружку ладонями и впервые за день никуда не спешил.

— Странно, — признался я. — Вокруг мёртвый город с опасными тварями, а мне спокойнее, чем в первую ночь у гаражей.

— Тогда ты не понимал, что к чему, не видел настоящего мира, — эльфийка тоже грела ладони о свою кружку. — А теперь немного понимаешь, оттого и не так страшно.

— Знаю я немного, плевун да грызень, — отхлебнул, обжёгся, отхлебнул ещё.

Эльфийка только усмехнулась. Серый свет за щелью густел, но заката не было, просто делалось темнее, тускло и без красок.

— У вас там сейчас ночь? — Ная смотрела вверх, на щель.

— Смотря где. Дома уже вечер, — представил тупик, «Ниву» за складом, орка с термосом. — Петрович сейчас, наверное, разговаривает с Элиной. Говорит ей, что у нас всё спокойно, хотя знать этого не может. А если бы и знал, доложил бы то же самое. Он не из тех, кто портит начальству вечер.

— А у нас и правда спокойно, — Ная и сама, кажется, удивилась. — Впервые за всю неделю мы никуда не бежим.

— Наслаждайся! — вытянул ноги и хрустнул спиной. — Завтра снова побежим, монеты сами себя не соберут.

Она улыбнулась и промолчала. Похоже, её вообще нельзя было напугать. За чаем прикинул, чем заняться завтра. Нужно нанести на карту следующие улицы, осмотреть канал с безопасного расстояния и узнать, кто ещё здесь обитает. Но это всё завтра, ходить по темноте в незнакомом городе попахивало самоубийством. Дома хоть фонари есть, а тут стемнеет, и хоть глаз выколи.

— А завтра снова охота? — тихо спросила эльфийка.

— Если найдём кого покрупнее плевуна, да. До четвёртого уровня нужна сотня монет, она сама не наберётся, — покрутил в пальцах пустую кружку. — Действуем с умом, убиваем грызней и обходим секачей с ломарями.

— Ты и монеты делишь, будто заказы, — Ная забрала у меня кружку и поставила к своей, кажется, надеясь на добавку чая.

— А как же! — пожал плечами, в этом я хотя бы разбирался. — Считать всегда умел лучше, чем драться.

— У туш кто-то ходит, — она вдруг повернула голову к стене и замерла. — Пришли на запах. Мелкие, трусливые.

— Пусть ходят, — я даже не пошевелился. — В темноте туда не пойду. Город никуда не денется до утра, на сегодня с нас хватит.

Она не стала спорить, только по-кошачьи повела заострённым ухом и больше не возвращалась к этой теме. Когда с едой было покончено, я собрался делить дежурства.

— Я возьму первую вахту, — начал я и невольно сорвался на шёпот. — Часа через четыре разбужу тебя.

— В этом нет нужды, — эльфийка торжественно покачала головой. — Я поставлю сигналку.

Про такую её способность слышал впервые, за всё наше знакомство Ная о ней и словом не обмолвилась, а оно вышло весьма насыщенное.