— Что она делает? — отложил фонарь, который уже примерялся пристроить под руку.

— Даёт мне знать, если кто-нибудь войдёт, и я проснусь, — она подобрала с пола уголёк и провела короткую тёплую чёрточку по камню у входа. Еле заметную, я её скорее угадал, чем увидел. — Не полог и не стена, никого не остановит и не ранит, дом безопасным не сделает, просто метка. Шагнёт через неё живое — я почувствую.

— Монеты жрёт? — спросил и сам поморщился, вопрос вышел совсем уж хозяйственный.

— Нет, и к Покрову отношения не имеет, — она отряхнула пальцы. — Хватит на весь подвал, дальше не достаёт.

Звучало красиво, только проверить всё равно хотелось. Попросил поставить метки на оба входа, потом сам вышел через главный. Из дальней комнаты тихо донеслось «ты». Пролез через запасной лаз — снова «ты», без запинки, и так по два раза с каждого конца, пока из дальней комнаты не донеслось уже не «ты», а «Александр, хватит». Шумелки из верёвки я всё равно оставил на случай, если сигналка и эльфийка разом устанут за такой насыщенный день.

— Хорошо, — убрал кружку. — Тогда спим оба. Войдёт кто — сразу буди.

Легли в дальней комнате. Коврики бросили на камень, один спальник положили под нас, второй разделили на двоих. Раздеваться в таком холоде — себе дороже. Я устроился с краю, ближе к выходу, фонарь и топорик положил под руку, Ная забралась под бок, к стене.

В подвале было по-настоящему холодно, и эльфийка сразу придвинулась вплотную, положила голову мне на плечо. Обнял её и подтянул спальник повыше, укрывая обоих. От неё шло тепло, своё, живое, не от огня и не от монет. После долгого дня в чужом мире, здесь бы не нашлось ничего приятнее. Да и дома, пожалуй, тоже.

Какое-то время мы просто лежали и молчали. В щель под потолком сочился остаток серого света, потом ушёл и он. В Перми так темно не бывает даже в самую глухую ночь, там всегда где-то горит окно или фонарь. Здесь были только мы, и то под спальником.

— Холодно у вас в чужих мирах, — пробормотал я.

— Зато компания тёплая, — она подсунула ладонь мне под локоть. — Спи, Александр, я не дам тебя в обиду.

Ная пристроилась поудобнее, затихла и скоро уснула, задышала ровно. Засыпать где угодно эльфийка умела, и я очень завидовал этому умению.

Полежал ещё немного, прислушиваясь к мёртвому городу через щель под потолком, и он молчал. Где-то у брошенных туш возились мелкие падальщики, но к нам никто не шёл, и сигналка спала вместе с нами.

День вышел длинный и насыщенный. Район осмотрен, дом найден и спрятан, плевун и трое грызней лежат в том дворе, кожа улучшена. Ная показала, чего стоит даже с малой силой, а я впервые за долгое время лежал и ничего не считал.

До пятницы оставалось больше суток. Ещё утром я бы сказал, всего сутки, а сейчас лежал и прикидывал, куда их деть. Башню всё-таки посмотреть, воды натаскать и хоть раз за неделю выспаться? Ная, кстати, уже тихо бормотала во сне. Умеет же!

Арт

Глава 2

Вместо шумелки меня разбудил аккуратный тычок. Ная лежала неподвижно и смотрела в темноту в сторону лаза, а я ещё соображал, где я и почему так холодно.

— Пришёл один падальщик, — шепнула эльфийка. — Ищет еду.

Фонарь лежал под рукой, там, где я его и оставил, а рядом с ним и топорик. Я поднялся и пошёл к запасному выходу, стараясь не задеть собственную ловушку. Из лаза на меня глянула пара красных глаз, низко, у самого пола, там прятался кто-то размером с крупную кошку. Он часто дышал с присвистом и принюхивался к нашим припасам.

Драться с ним у дома плохая идея, а вот напугать — самое то. Включил фонарь на полную мощность прямо в морду, и в ту же секунду Ная ударила кружкой о котелок. Грохот в каменном подвале вышел очень мощный, я и сам вздрогнул. Тварь взвизгнула, крутанулась в лазе и ушла, только когти прошуршали по камню.

— Работает, — подвела итог эльфийка и зевнула, будто ничего не случилось.

Дом, куда ночью заходят гости, не дом, а так, нора с двумя дырами. Спать больше не хотелось, в щели под потолком уже серело, и я объявил утро наступившим.

Начал обустройство с ближней комнаты, где от лестницы тянуло холодом. Сюда перенёс обувь, оружие после охоты и ёмкости с ещё не очищенной водой из цистерны. В дальней, где мы уже устроились на ночь, оставил спальники, чистую одежду и припасы. Ная наблюдала, как я раскладываю вещи, и время от времени переставляла что-нибудь поудобнее.

— У вас тоже так делили? — растянув под потолком верёвку для сушки одежды, оглянулся.

— У нас делили на очаг и всё остальное, — она пожала плечами. — А ты делишь на чистое и грязное. Тоже способ, только скучный.

— Скучный, зато практичный, — я отмотал ещё кусок верёвки. — И отхожее место у нас будет не здесь.

— А где? — Ная посмотрела на угол, куда я поначалу примерялся.

— Через два двора за глухой стеной, — показал рукой в сторону от цистерны и от нашей дороги к переходу. — Подальше от укрытия. Ночной гость мог прийти на запах, я предпочту не приманивать кого-то посерьёзнее.

— У вас в Перми также? — она смотрела серьёзно, и я не сразу понял, шутит ли.

— У нас в Перми есть канализация, — взялся за следующий узел. — Здесь другое дело.

Вчера мы уже обеззараживали воду из цистерны таблетками и кипятили, но бурая взвесь всё равно оседала на дне котелка. Теперь я решил сначала процедить новую порцию. Натянул по его краю запасную футболку, закрепил верёвкой и осторожно пролил через неё воду. Она стала заметно прозрачнее. Ная понюхала результат, сморщила нос, но промолчала.

Воды во дворе хватало хоть залейся, газа и таблеток мы тоже взяли с запасом, так что я собирался заварить побольше чая на день.

Готовить на горелке решили у самой лестницы. Воздух оттуда тянуло наверх, и пар не собирался в жилой комнате. Я не заваливал лаз, он у нас единственный запасной выход. Связал из досок лёгкий щит, подпёр камнем и приладил так, чтобы он снимался изнутри одним движением. Чёрточка Наи и верёвка с железками остались на месте.

Главный вход завалил плотнее, оставив лишь узкий проход, куда взрослый зверь пролезет только боком и обязательно нашумит. Шумелки перевязал заново и опустил к самому полу. Ночной гость прошёл под ними, а не через них, и это оказалось доходчивее любого учебника.

— А сколько ещё простоит укрытие? — спросил я между делом. Две свежие монеты, отданные вчера за полог, до сих пор не давали мне покоя.

— До конца вылазки, если его не рвать, — Ная даже не подняла головы. — И если я не стану греть весь квартал.

Порванную куртку эльфийка взялась чинить сама. Иглу нашла в аптечке, нитку вытянула из края верёвки и распустила на пряди, а меня посадила держать края разреза и не ёрзать.

— Криво, — сообщила она через минуту, разглядывая шов.

— Зато крепко, — подёргал за край, нитка не распустилась. — Мне в ней не на свидание идти.

— На свидание в ней тебя и не пустят, — эльфийка совсем по-человечески откусила нитку. — Второй разрез не трогаю, он у самого кармана, там всё равно быстро порвётся. Ты постоянно подставляешься.

— Оптимистично, — подёргал шов ещё раз для верности.

Дальше еда, и тут я был на своём месте. Собирались мы на короткую вылазку, но продуктов брали с запасом, по норме для двоих обычных людей. Только возникла непредвиденная проблема: Ная спокойно и без всякого стеснения ела за двоих. С таким аппетитом запас таял быстрее, чем я рассчитывал, но до пятничного окна мы пока дотягивали, а больше и не требовалось.

— Ты меня в список записываешь? — она заглянула в блокнот через плечо.

— Отдельной строкой, — захлопнул блокнот перед её носом. — Самой дорогой.