— Мы приехали за поддонами, у нас их как раз меняют, — утренняя ругань Ивановой пришлась как нельзя кстати. — Покажу удостоверение и попрошу позвать завскладом.

— Подойдёт, — согласилась Элина. — Только не задерживайтесь там дольше, чем нужно.

— Люди на базе знают про ящики? — сразу подумал про грузчиков, которые пришли на обычную смену.

— Директору сказали, что в них хранят рыбу, — объяснила Элина. — База берёт деньги за место в холодном корпусе, из экономии грузят сами водители, остальным и знать ничего не надо.

— А что скажете рабочим, если те увидят тварей? — Ная подалась вперёд с заднего сиденья. — Они ведь по всему городу разболтают.

— Если понадобится, объявим, что на базу забежала стая бродячих собак, — Элина встретилась взглядом с хранительницей через зеркало. — Со свидетелями разберусь сама. Если ящики откроют, мои люди займутся тварями, а вы сразу уходите.

Эльфийка высадила нас за квартал до базы, а сама остановилась напротив ворот. Я проверил связь в наушнике, и мы пошли пешком к поднятому шлагбауму. В будке сидел охранник, рядом Игорь заполнял какой-то бланк, будто ждал пропуск, и на нас даже не взглянул. Ная взяла меня под локоть ещё перед воротами и сжала пальцы.

— Четверо, — она приблизилась к моему уху. — Слева, где длинный дом. Двое крупных, двое поменьше. Не спят.

Я замедлил шаг, чтобы лучше слышать её за грохотом машин.

— Теснятся рядом, двигаются, — Ная говорила всё тревожнее. — Тут много людей, Александр, твари их чуют.

Под навесом пахло соляркой, рабочие разгружали ящики с овощами, у весов спорили из-за недовеса. Погрузчик поднимал паллету с капустой, а рабочий в оранжевой каске тянул тележку с картошкой. Я остановился возле стопки пустых поддонов и стал осматривать доски, будто выбирал те, что покрепче.

— Вы к кому? — от весов подошла кладовщица с планшетом, женщина лет пятидесяти в двух кофтах.

— Я за поддонами, хотел с завскладом поговорить, — показал ей удостоверение фирмы.

— Он на обеде, придётся подождать, — кладовщица мельком взглянула на кусок пластика с моей фотографией, потом на Наю. — Только под погрузчик не лезьте.

Мы посторонились, пропуская рабочего с тележкой, и остались у поддонов. Ная не сводила глаз с третьего корпуса, до него было метров сорок. У приподнятой бетонной площадки стояли фургоны, в ближайший уже успели погрузить пару хорошо знакомых ящиков.

Рядом невысокий плотный мужчина в синей куртке с логотипом базы и чёрной шапке что-то объяснял водителям, прижимая к боку планшет. Один из них кивнул и вернулся на склад. Из-под навеса его было плохо видно, и я шагнул ближе к краю, стараясь разглядеть лицо.

Сквозь личину проступили знакомые резкие черты: волосы стянуты в хвост, янтарные глаза с узким зрачком, что запомнил ещё тогда, под фонарём у ворот. В ноябре к Элине с папкой приезжал он же. Егерь сменил человеческую личину, но ничего не смог сделать с настоящим обликом.

— Он, — невольно прикоснулся к уху, продолжая смотреть на егеря. — Синяя куртка, чёрная шапка, планшет под мышкой. Стоит у открытого фургона.

— Поняла, — в наушнике на секунду стихло, потом Элина заговорила снова. — Передала ребятам. Отходите.

Я взял Наю за руку и повернул к выходу. Егерь как раз поднял голову, взглянул на нас, потом на фургон и резко отступил к открытым дверям. Тем временем водители выкатили со склада тележку с последними ящиками.

Марат и Дима вышли им навстречу. Один из людей толкнул тележку поперёк дороги и рванул назад, второй метнулся за ним. Дима перехватил обоих у двери склада, а Марат обогнул груз, но егерь уже добрался до фургона.

В его руке мелькнул короткий ломик. Он поддел запоры обоих ящиков в кузове, и створки распахнулись изнутри. Серое тело ударило Марата в грудь и отшвырнуло к борту.

Пока охотник пытался удержаться на ногах, егерь сорвал запор с ящика на тележке и столкнул его с площадки. Груз с грохотом рухнул на снег, гончая выскочила наружу и огляделась. У второго ящика разошёлся бок, в щель полезли когти. Воспользовавшись суматохой, егерь скрылся за фургоном.

— Пошли отсюда! — Ная потянула меня к воротам, но я остановился.

Марат выхватил топор, крупная тварь не давала ему пройти за фургон, а вторая, помельче, побежала к въезду. Игорь затолкал охранника в будку, захлопнул за ним дверь и достал из-под куртки короткий тесак.

Гончая повернулась к нам и пригнулась, принюхиваясь. Грызень из разбитого ящика застрял задней лапой между досками и рвался наружу так, что трещала обшивка.

— Они нас заметили! — теперь в голосе Наи слышался страх. — Александр, быстро!

— Вижу, — развернулся к грузчикам, загородившим проход своей тележкой.

До ворот мы бы успели, а вот рабочие под навесом ещё не поняли, что происходит. Парень в оранжевой каске даже не выпустил рукоять тележки, когда я подбежал к нему.

— Собаки! Все в холодильник! — заорал, перекрывая рокот погрузчика. — Бегом, запирайтесь!

Кладовщица посмотрела в ту сторону, взвизгнула и, бросив планшет, побежала между паллетами к двери второго корпуса. За ней рванули грузчики, водитель погрузчика спрыгнул на землю и догнал их, но парень в каске застыл, глядя во двор.

— Бросай тележку, идиот! Беги! — толкнул его в спину, и он наконец выпустил рукоять, кинувшись вслед за остальными.

Я схватился за оставленную тележку. Грызень уже вырвался из обломков и нёсся к нам, а гончая скрылась за паллетами с другой стороны навеса.

Я рванул тележку, пытаясь поставить её поперёк прохода, но колесо застряло в наледи, пришлось навалиться на рукоять всем телом, упираясь правым локтем. Под свитером хрустнул пластик, руку прострелило болью, зато тяжёлый груз сдвинулся.

Между ним и поддонами остался узкий зазор, и я встал там, у самого края навеса, лицом к открытому двору. За моей спиной люди спешили к холодильной камере, Ная прижалась к паллетам чуть позади меня.

— Первый уже здесь, — предупредила она, выглянув у меня из-за плеча.

Вытащив фонарь левой рукой, правой сжал рукоять топорика. Предплечье заныло, но перекладывать оружие было некогда.

Грызень выскочил из-за погрузчика, и я по привычке ударил светом ему в морду. Тварь мотнула головой, сбилась с разбега, но всё равно полезла к моим ногам сбоку от тележки. Тогда рубанул сверху, и от боли в предплечье на миг потемнело в глазах.

Зачарованное лезвие рассекло твари голову, грызень ткнулся в снег и затих у колеса. Высвободив топорик, переложил его в левую руку, правой теперь мог только держать фонарь.

Перед навесом к воротам бежали рабочие с другого конца двора, и среди них я узнал егеря. Он успел сбросить куртку и остался в сером свитере. Для остальных он был ещё одним испуганным мужиком, который спасался от собак.

Пробегая мимо, егерь глянул на светящийся топорик, потом на Наю за моей спиной, и на миг наши взгляды встретились. Он даже не замедлился, а мне стало не по себе.

— К воротам идёт! В сером свитере! — крикнул в микрофон, пока ещё видел его в толпе.

— Вижу! Назад! — голос Элины вдруг стал громче, будто она отдавала приказ кому-то рядом.

У будки эльфийка оттеснила в сторону бегущих рабочих и выбросила руку вперёд. По снегу к грызню, с которым бился Игорь, побежал иней, схвативший зверя за задние лапы. Тот рванулся, лёд треснул, но охотнику хватило заминки, чтобы ударить тесаком под шею. Егерь тем временем проскользнул мимо вдоль забора, выскочил на улицу и затерялся его за спинами людей.

— Игорь, быстро к навесу! — скомандовала Элина в наушнике.

— Саша, она у двери! — Ная дёрнула меня за куртку, и я обернулся к убегающим людям.

Пока следил за егерем, гончая обогнула паллеты вдоль стены и выскочила к холодильной камере. Дверь всё ещё была открыта, кладовщица махала нам рукой, звала прятаться.

— Закрывай, мля! — заорал так, что у самого зазвенело в ушах. — Не жди нас!

Перепуганная женщина мгновенно исчезла за дверью, лязгнул засов, а всего секунду спустя гончая ударилась в толстый металл, оставив на нём глубокие борозды от когтей. Отступив от двери, она повернулась к нам.