— Назад, за картошку, — Ная потянула меня к тележке. Мы протиснулись сбоку и вышли из-под навеса, оставив груз между нами и гончей. — Сейчас её позову, как полезет, бей.

Я приготовил топорик, стараясь унять дрожь в руке. Ная открылась твари, как делала в Загранье, и та сразу перестала красться, бросившись прямо на нас. Эльфийка стояла у меня за плечом, шею щекотало её частое дыхание.

Включил фонарь, направив луч приближающейся гончей в морду. Та вильнула, задела край тележки, и на снег посыпалась картошка из лопнувшей сетки. Я рубанул левой рукой, метя зверю в загривок, но лезвие лишь скользнуло по шкуре, бок задымился. Гончая отскочила и, прежде чем успел замахнуться снова, прыгнула на соседнюю стопку капусты. Сетки под лапами просели, несколько кочанов скатились вниз.

Подняв вверх фонарь, отступил, загораживая Наю. Гончая отворачивалась от луча, переступая лапами на шатком грузе. Я не мог достать её топориком, а ей до нас один был всего прыжок. Всё-таки прав Петрович, руки у меня короткие.

— Эй! Сюда! — Игорь выбежал из-за погрузчика и ударил тесаком по его борту.

Тварь вмиг развернулась и прыгнула на звон, но Игорь успел укрыться за машиной. Промахнувшись, гончая взрыла снег лапами и пошла к нему, подставив мне незащищённый бок. Не мог не воспользоваться столь любезным приглашением, подскочил и ударил точно под рёбра. Лезвие вошло глубоко, зверь повалился на землю, и, отступив от скребущих когтей, я добил его ударом в шею. Несколько секунд мы с Игорем ещё стояли наготове; только когда тело начало распадаться, он выдохнул и ловко спрятал оружие.

— Второго тоже убрал? — он оглянулся на тележку.

— У колеса лежит, — показал топориком и опустил дрожащую левую руку.

Игорь заглянул за тележку и двинулся к воротам, а бледная Ная всё ещё стояла на месте, держась за холодный край. Оставив фонарь и топорик на поддоне, подхватил её под локоть. Эльфийка ненадолго прислонилась ко мне, потом выпрямилась.

— Сядь, — подвинул ей ногой пустой ящик.

— Сейчас, — она покачала головой и ещё немного постояла, прислушиваясь. — Всё, больше никого не чую.

Слышались только работающий погрузчик да голос Игоря, который велел охраннику у будки пока не выходить. К нему подошёл один из бойцов с чёрного хода, второй остался на месте. Возле фургонов Марат помогал Диме вязать водителей. Снег у машины и возле будки темнел от распадающихся туш, ни одна из четырёх тварей не ушла с базы.

В наушнике прозвучал голос Элины. Егерь уехал на серой машине, она успела записать номер, и его проверят. Урод выпустил четырёх тварей на людей и ушёл, пока мы от них отбивались.

Холодильную камеру открыли изнутри, когда постучал и назвался. Кладовщица вышла первой и прошла со мной к тележке. Без планшета и шапки, она растерянно смотрела на рассыпанную картошку и капусту.

— Где собаки? — она оглянулась на разломанные ящики. Голос у неё сел.

— С ними покончили, — Марат подошёл со стороны машин и повысил голос, чтобы слышали остальные. — Отлов вызвали, проверят всю базу.

— Проверят они! — кладовщица покосилась на топорик, оставленный на поддоне. — Ты кто вообще?

— Закупщик, — тут врать не пришлось. — За поддонами приехал.

— Закупщик! — она подобрала брошенный планшет. — Ну ты, закупщик, и горазд орать.

Парень в оранжевой каске вышел последним, оглядел свою тележку и молча предложил мне сигарету.

— Не курю, здоровье берегу, — покачал головой.

— Это ты правильно. Спасибо, мужик, — он неловко усмехнулся.

Расспрашивать о случившемся он не стал, чему был рад.

Элина вернулась со стороны улицы и сразу направилась к охраннику. На базе она была на «вы» со всеми, включая меня. Затем расспросила кладовщицу и надолго задержалась у директора, которого вызвали с обеда. О чём они говорили, я не слышал.

Игорь с Маратом тем временем осмотрели третий корпус. За капустой нашли пустые сварные клетки, цепи с карабинами и ещё не обитую жестью тару. Пленных увезли на пикапе, туда же погрузили самый большой ящик и забрали ломик, за остальным должен был приехать отдельный транспорт, а пока склад оставили под охраной.

Со стороны это казалось обычной овощебазой с наёмными рабочими, если бы кто-то обнаружил здесь тварей без нас, связать их с ДомомТёрна никто бы не догадался. Директор показал бы договор на хранение рыбы и развёл руками. Удобно егерь устроился! Только теперь мы своими глазами видели, кто открывал ящики, и его люди находились у нас; не только водители, но и Плахов с тем техником.

Когда рабочих отвели подальше, собрал семь оставшихся от грызня монет у колеса тележки. Игорь подошёл к тому месту, где распалась гончая.

— И эти бери, — он показал на золото между рассыпанной картошкой. — Ты убил.

— Ты отвлёк, — возразил я. — Без тебя она бы на нас сверху прыгнула, давай пополам.

— Давай, — Игорь отсчитал мне пять монет из десяти. Не самый богатый трофей, но всё же лучше, чем ничего.

Ная ждала у поддонов, держа мой фонарь и топорик, от неё мне ещё предстояло выслушать про руку. Элина отвезла нас домой, и мы молчали всю дорогу. У подъезда Ная вышла первой, оставив меня наедине с начальницей.

— Ты ведь мог успеть спрятаться в машине, — эльфийка заговорила, когда уже собирался выйти.

— Там же люди были, — пожал плечами. — Не успевали убежать.

— Знаю, пятеро. Не ожидала, что они не отреагируют на опасность, пока ты не закричишь, — Элина устало потёрла переносицу. — Спасибо, ты спас их.

— Жаль, того хрена упустили, — вернул ей гарнитуру. Перед глазами всё ещё стоял мужик в сером свитере.

— Но базу он всё-таки потерял, — Элина нахмурилась, будто сама пыталась этим утешиться. — И эти твари больше никого не убьют.

— С директором договорилась? — меня беспокоило, не вздумает ли он заявить о разгромленном складе и людях, которых увели под охраной.

— Договорилась, — в её голосе вновь появилась уверенность. — Он нам мешать не станет. Сегодня мы успели до того, как кого-нибудь убили, и это хорошая новость, Саша.

Вспомнил парня с сигаретами. Завтра он снова выйдет на смену, если, конечно, не возьмёт отгул после такого стресса. Усмехнувшись, впервые после боя перестал думать о сбежавшем егере.

— Он видел вас с хранительницей, — Элине выглядела озабоченной. — И очень хорошо вас запомнил.

— Может узнать, где мы живём, — посмотрел на окна нашего дома.

— Поэтому если заметишь что-нибудь странное, сразу звони. сам за ним не ходи, — она дождалась моего кивка. — Предупрежу своих, чтобы приглядывали за вашим двором. Завтра едешь к Савельичу?

— Да, потом к кожевнику хочу заглянуть, — после сегодняшнего боя точно не стоило откладывать покупку нормальной защиты. — Зина в субботу подсказала мастера.

— Сходи обязательно, — Элина говорила уже мягче. — И руку побереги.

Дома Ная помогла мне раздеться и усадила на кухне. Рука ныла от плеча до пальцев. Сняв налокотник, она осторожно ощупала предплечье и попросила согнуть и разогнуть кисть. Синяк за день не увеличился и не потемнел.

— Хуже не стало, — Ная наконец отпустила мою кисть. — Только рано ты ею за топор схватился.

— По привычке, — устроил локоть на столе. — Потом переложил.

— Когда уже ударил, — упрёк в её голосе был вполне заслуженным, но спасённые жизни стоили боли. — Покров у тебя есть, а рука всё равно своя. Давай сюда.

Ная нанесла на предплечье знакомую горько пахнущую мазь и наложила мягкую повязку. Проверив, не туго ли, подложила мне под локоть сложенное полотенце.

— Сегодня этой рукой больше ничего не делай, — попросила она, убедившись, что мне удобно. — Дай ей хотя бы до завтра отдохнуть.

Постепенно боль отпускала, и я смог осмотреть треснувший налокотник. Пластик лопнул там, где навалился на рукоять тележки, так что завтра Стёпе будет что показать. Новых дырок на куртке сегодня не прибавилось, и на том спасибо.

Пока кастрюля с кнопками разогревала гречку с тушёнкой, разделил сегодняшнюю добычу; из двенадцати монет пять полагались Нае. Тут я вспомнил, что за прежнюю гончую мы с ней так и не рассчитались, и добавил ещё пять из запаса.