Он освободил одну руку из смятых волос и погладил большим пальцем по гладкой щеке, едва касаясь губ, обхватывающих толщину его эрекции.
— Ты такая красивая.
Их глаза встретились, и сердце Коры заколотилось до боли, когда она опустила руки на колени.
У него перехватило дыхание. Мужчина обхватил ее щеку и немного отстранился, вытащив член на пару дюймов. Пальцы крепче сжались на затылке, не давая ей двигаться.
— Тебе нравится ощущение, — пробормотал он, снова качнувшись вперед, толкаясь между губами, пока его член не уперся в заднюю стенку горла. — Ты тонешь в нем. Будучи… перегруженной. Не так ли?
Он не двигался, и его восхитительно тяжелый вес на ее языке заполнял горячий рот, не давая возможности ответить, кроме как кивнуть.
Его движение на этот раз было сильнее. Не такое осторожное, хотя он опасался глубоко проникать, чтобы девушка не задохнулась. Пальцы рефлекторно сжались в волосах, ее глаза потемнели, когда он снова резко толкнулся с низким, беспомощным стоном.
— Так хорошо…
В животе трепетали бабочки, когда она ускорила свой ритм, подаваясь навстречу каждому толчку его бедер, пока Эшвин не напрягся и зашипел, внезапно оттаскивая ее голову назад.
— Я сейчас кончу, — прохрипел он, сжимая член другой рукой. — Если ты не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, скажи прямо сейчас.
Молчаливого согласия для его ослепляющего голодного желания было не достаточно. Ему нужны были слова.
— Пожалуйста, не останавливайся.
Глаза Эшвина засверкали.
— Дай мне свою руку.
Кора послушалась, и мужчина обхватил ее пальцы вокруг влажного члена чуть выше основания, накрыл поверх своими собственными пальцами. Он дернул девушку за волосы, возвращая приоткрытые губы назад к толстой головке, и вонзился в жаждущий рот.
Потом начал двигаться. Уже резче, грубее, но контролируя толчки железной хваткой своих пальцев. Эшвин наблюдал за Корой так пристально, как будто ничто в окружающем мире не могло оторвать его внимания от этого момента. Эффект был почти наркотический. Ошеломляющий жар вспыхнул в низу живота, когда Кора зачарованно следила за ним. Он судорожно дернулся, когда она прижала головку к небу, проводя языком по чувствительной уздечке.
Эшвин напрягся и кончил с рычанием, разрываясь между агонией и облегчением.
Koрa замерла, когда солоноватая и горячая влага хлынула в рот, почти ошеломляя ее. Она сглотнула и медленно погладила мужчину, ослабляя судороги оргазма, пока его содрогания не превратились в мелкий трепет.
В комнате сгустилась тишина, лишь звуки прерывистого дыхания нарушали ее. На мгновение они замерли, впитывая идеальный момент разделенного удовольствия.
Потом Кора потянулась к нему.
Эшвин потащил ее вверх, поднимая с пола. Мужские губы нашли ее, обжигающие и раскрытые, в глубоком затяжном поцелуе, когда он повернулся и опрокинулся спиной на край постели, сдавив ее своими коленями.
Мгновенно поток ощущений накрыл с головой. Страсть поглотила Кору, желание было настолько острым, что почти причиняло боль… но было что-то еще. Спазм в груди, тоска, ослепляющая жажда — это не имело ничего общего с влажной мужской кожей под ее руками.
О Боже, она была влюблена в него!
Его руки разметали все мысли, скользнув под сбившуюся футболку, чтобы погладить голую кожу. Он потащил ткань вверх, через голову, разорвав их поцелуй лишь на мгновение, чтобы отбросить в сторону, прежде чем снова впился в припухшие губы. Мужчина целовал ее в исступлении, потом спустился вниз по шее, чтобы ощутить языком колотящийся пульс.
Она знала, что он сделает, но все равно тихо вскрикнула, когда Эшвин укусил ее.
Зубы разжались, сменившись мягкими и успокаивающими прикосновениями языка. Он стянул лямки лифчика с плеч, потом мягкую ткань с груди, обнажая соски, стянувшиеся в тугие пики под воздействием холодного воздуха. Но оставил ленточки, запутавшиеся вокруг локтей, удерживая руки на месте.
Потянулся к груди и жадно взял в рот тугую горошинку соска.
Она не могла двигаться, а он не позволял ей шевельнуться. Koрa закрыла глаза, наслаждение пульсировало внутри, откликаясь на каждое ритмичное сжатие мужских губ. Острый край зубов снова задел сосок, грубовато и чувствительно. Кора прокляла свою одежду, это единственное, что стояло между ней и теплом его тела.
Он играл с ней, пока девушка не начала задыхаться, а потом переключился на другой сосок и начал все снова. Губы. Язык. Зубы. Он жестко сосал, пока она не начала извиваться под захватом его коленей, отчаянно пытаясь увернуться. Непроизвольно отдавая себе отчет, что не переживет следующий момент.
Мужские пальцы нашли маленькую застежку на спине, освобождая ее руки от лифчика. Но прежде, чем она смогла сдвинуться, он плавным движением перевернул их обоих, прижав девушку спиной к матрасу. Эшвин навис над ней, закрывая лунный свет, и скользнул руками вниз по мягкому телу, чтобы расстегнуть кнопку на шортах.
— Мы должны обсудить вопросы контрацепции.
Это было настолько неожиданно, что ее руки чуть не упали на постель.
— Это необходимо?
— Скорее всего, нет, — пробормотал Малхотра, пытаясь открыть кнопку. — Я подвергся стандартной процедуре. Но если у тебя с этим проблемы… — молния тихо зашуршала в темноте. — Есть много альтернативных безопасных вариантов.
— У меня стоит внутриматочная спираль, — ответила Кора. — Я попросила Дилана Джордана позаботиться об этом, когда в последний раз была в Секторе 4. Потому… — Из-за чего? Она не могла сказать ему, что она наконец-то приняла решение двигаться дальше, хочет она того или нет.
— Не имеет значения, почему. — Он сдернул шорты и нижнее белье, безмолвно призывая приподнять бедра, чтобы мог стянуть одежду вниз по ногам. — Я здесь. Я позабочусь о тебе.
Но это действительно имело значение — для нее. Когда он отбросил остальную часть ее одежды на пол, Кора обхватила пальцами его запястье и задала вопрос, который сдерживала с тех пор, как Эшвин появился в Секторе 1.
— Куда ты пропал тогда?
Он окаменел, с другими людьми «окаменел» могло быть простой фигурой речи. Но Эшвин имел потрясающий контроль над каждой мышцей, и все они превратились в лед. В течение нескольких вдохов, он замер словно статуя. Затем медленно выдохнул.
— Ты видела меня во время финального сражения, Кора. Я был… нестабилен.
Она знала, что врачи на Базе делали с нестабильными солдатами Махаи. Большинство дисциплинарных взысканий в ее личном деле были именно потому, что она отказывалась принимать участие в процедурах рекалибровки и потому что называла вещи своим именами — это действительно были пытки.
— Как долго?
— Я вернулся на Базу в ту же ночь. Они отправили меня обратно лишь несколько недель назад.
Теперь настала ее очередь замереть. Сердце вдруг сдавило, стягиваясь в ослепляющий узел боли, лишь крик способен был ослабить его, но она не могла издать ни звука.
Месяцы. Он неделю за неделей проводил запертым в клетке, только для того, чтобы его вывозили и доставляли в руки мучителей. Они употребляли наркотики, которые вызывали мучительную боль, и когда те не работали, они прибегали к еще более жестоким методам. Все что угодно, чтобы сломить его полностью.
Постель просела. Эшвин вытянулся рядом с ней и притянул к себе.
— Все нормально, Koрa. Я в порядке.
То ощущение покровительства, которое она испытывала на вечеринке, вспыхнуло снова, но на этот раз стало всепоглощающим, и то это было не достаточно сильным словом. Оно полыхало в ней достаточно сильно, чтобы спалить к черту весь Сектор, если окажется на свободе.
Вместо этого, Кора прикоснулась к его лицу, ее рука задрожала на шершавой щеке.
— Никогда снова, — убежденно прошептала она. — Никто и никогда больше не навредит тебе!
Эшвин прижался к ласкающей руке, его губы коснулись пальцев.
— Это не сработало, — сказал он спокойно. — Я думал, они выпотрошили все. Я считал, что они вытащили тебя… — Он перехватил ее за запястье и поцеловал чувствительную кожу, лизнув языком. — Рекалибровка начала обваливаться, когда ты первый раз прикоснулась ко мне.