— Потому что ты — до сих пор ты, и я — по-прежнему я. И это… — Кора погладила другой рукой по спине, слегка царапая ногтями, когда его мышцы напряглись под ее прикосновениями. — Это правильно.
— Это правильно, — повторил он, перекатывая девушку на спину. Его рука опустилась вниз, надавив на бедро и нежно поглаживая колено.
При незначительном давлении она раздвинула ноги, но не смогла удержаться, уткнувшись покрасневшим лицом в его плечо.
— Koрa. — Голос был мягким, но уверенным. Ровным, даже когда его пальцы поглаживали внутреннюю поверхность бедра. — Не прячься от этого.
— Я не… — Она перехватила его взгляд, и от обжигающего голода, горящего в его глазах, ей захотелось снова сжать ноги вместе — только чтобы облегчить боль. — Это все еще ново для меня…
Эшвин растопырил пальцы в верхней части ее бедра, большой палец оказался лишь в дюйме от влажного лона.
— Положи руку мне на грудь. Над моим сердцем.
Кора послушалась: не отводя глаз в сторону, скользнула пальцами по пластинам мышц, пока не почувствовала сильный стук сердца под ладонью.
— Ты чувствуешь его удары? — Большой палец погладил, кожу слегка царапая. — Ты делаешь это, Кора. Ты заставляешь меня задаваться вопросом, что значит красота. Это тоже для меня ново.
Нежность расцвела в ней, оттесняя нервозность.
— Так что мы выясним это вместе.
Эшвин наклонился, чтобы поцеловать ее — медленно, не спеша. Первое касание языка к нижней губе совпало с прикосновением большого пальца к влажным складочкам, зеркальные ласки, уговаривая ее открыться кусочек за кусочком, пока она не забыла, почему должна нервничать вообще.
Он отодвинулся, чтобы видеть ее лицо, когда толкнулся одним пальцем вглубь лона.
— Покажи мне ритм, который тебе нравится. — Большой палец замер на клиторе. — Подвигайся для меня.
Ей пришлось. Это было частью инстинкта, отчаянной потребностью достичь удовольствия, которое, она уже знала, он мог ей дать. Она покачивала бедрами, терлась об его руку, и от восхитительного ощущения поджимались пальцы на ногах.
Эшвин усилил давление, тонко чувствуя, в чем она нуждалась. Большой палец нажал сильнее, второй палец присоединился к первому, увеличивая ощущения до дрожи. Горящий взгляд блуждал по ее лицу, полный решимости. Не отрываясь.
— Скажи мне, как это ощущается?
— Как будто ты часть меня. Ты всегда… — Дрожь, охватившая ее, украла слова и дыхание. — Это делает все реальным.
Он закинул колено поверх нее, переплетая их ноги вместе. Настойчивые пальцы погружались все глубже, встречая толчки гладких бедер и исторгая сдавленный крик из ее горла.
— Покажи мне. Кончи!
Он сказал это так, будто сам нуждался в освобождении, и теперь она поняла. Чистейшей правдой в этот момент было не его требование или ее представление. Все было в приятии и бескорыстной отдаче, в том, что здесь и сейчас они доверяли друг другу настолько, чтобы быть одновременно всемогущими и уязвимыми. Обнаженными и открытыми.
Koрa притянула его ближе и вцепилась в нижнюю губу, кусая пока он не зарычал. Его рука задвигалась быстрее, и она встречала каждый жесткий толчок пальцев ответным движением бедер, пока напряжение не взорвалось фейерверком. Оргазм опустошил ее, ослепляющий и бессмысленный в своей жестокости, уничтожая осознание всего, кроме него.
Она почувствовала, как выскользнули настойчивые пальцы, но только на секунду. Мужское тело накрыло ее, теплое и жесткое, заставляя раздвинуть бедра шире, когда он опустился между ними. Напряженный член толкнулся вдоль клитора, вызывая новые вспышки сладкой дрожи, пронзившие девушку.
— Возьми меня, — приказал он, надавив бедрами, начиная плавно скользить вглубь, погружаясь осторожными легкими толчками. Кора схватила его за плечи, но следующий удар плоти заставил ее вцепиться ногтями в кожу, когда головка члена медленно начала проникать в нее.
Его пальцы ощущались большими, но это было намного больше. Он остановился, немного отступил, а потом снова вернулся, глубже, чем раньше. Она знала, что это должно быть больно, но она была настолько влажной и расслабленной, и ждала так долго…
Последний сильный толчок, и их тела соединились. Koрa смотрела на него снизу вверх, все тело лихорадочно пульсировало в такт сердцебиению.
— Оу…
Эшвин оперся локтями по обе стороны от ее лица, осторожно удерживая себя, и пальцами погрузился в ее волосы, нежно поглаживая по вискам.
— Все хорошо?
Было чертовски невежливо рассмеяться, но вопрос был настолько абсурдным, что Кора вынуждена была закусить губу.
— Я не думала, что он такой большой.
Это принесло одну из его драгоценных улыбок, наряду с нежным толчком сильных бедер. Она задохнулась и выгнулась на постели, когда движение вызвало вспышку ярких ощущений, прокатившихся через нее.
— Koрa… — Эшвин застонал, пальцы судорожно сжались в ее волосах.
А потом начал двигаться.
Он брал ее медленными, уверенными толчками. Каждый из них разрушал ее представление об удовольствии, заменяя его на более новый, возвышенный идеал. Снова и снова, пока она не начала возбужденно приподниматься, чтобы встретиться с ним, инстинктивно отвечая, уже ни о чем не задумываясь.
Его кожа стала скользкой от пота под руками, и она еще крепче сжала его. Легкие горели, и вскоре Кора уже не могла дышать, вдохи сменились рыдающими стонами.
Он наполнял ее, переполнял ее, и она тонула в нем.
— Кончай, Кора! — Он схватил ее за бедро, потянув ногу вверх по своему телу. И каждый следующий резкий толчок был все глубже, острее, делая трение невыносимым.
— Давай!..
Кора кончила с оглушительным криком. Оргазм захлестнул быстрыми, горячими спазмами, которые заставили ее лоно сжиматься вокруг жесткого члена, и каждый спазм вызывал ответную цепную реакцию испепеляющего удовольствия.
Ощущения продолжались до тех пор, пока каждая мышца не задрожала, и она не охрипла от криков. Они не заканчивались, пока Эшвин не перестал двигаться внутри нее, по-прежнему возбужденный, по-прежнему каменно-твердый, и не погладил волосы на щеке с успокаивающим шепотом.
— Дыши, Кора. Посмотри на меня.
— Эшвин… — Ее голос был грубым и сиплым, как будто она кричала в течение нескольких дней.
Он поцеловал ее. Губы. Щеки. Уголок искусанных уст. Необъяснимо чувствительное местечко на изгибе челюсти. Даже с доказательством его неудовлетворенного возбуждения, погребенного внутри нее, он касался нежными, успокаивающими поцелуями ее лица и шеи, как будто не было ничего более насущного, чем это желание.
Кора схватила его за голову, но не смогла заставить себя оттащить его губы от своей кожи.
— Почему ты остановился?
— Потому что я хочу, чтобы ты осталась со мной. — Мужчина нежно укусил ее за подбородок и приподнял голову, чтобы встретиться с Корой взглядом, когда снова толкнулся бедрами. — Я могу делать это так долго, как ты можешь выдержать. До тех пор, пока ты хочешь меня.
Он говорил о железной воле, но она чувствовала, какой шторм бушует под спокойной поверхностью его полного самоконтроля. Девушка начала двигаться, не думая, толкая его за плечи, пока он не перекатился на спину, поменявшись с ней местами.
В итоге, Кора уселась верхом на него, руками слегка опираясь на свои бедра. Он наблюдал за девушкой, снисходительно и терпеливо, пока она обследовала его. Эшвин действительно был красив, особенно голый и бессовестный. Возбужденный и ожидающий. Если не присматриваться внимательно, можно было пропустить напряжение мышц, когда его грудь немного ускоренно поднималась и ровно опускалась. И ладони слегка подрагивали на ее бедрах.
Не так уж терпелив, в конце концов.
Этот тонкий налет самообладания растворился, когда она обвила пальцы вокруг подрагивающего члена. Эшвин зашипел, когда она погладила вверх и вниз его обжигающую длину, и застонал, когда Кора приподнялась, направляя его обратно внутрь себя.