Они обменялись несколькими словами, Иван взял тетрадный листок, который протянул ему Полуянов, и отправился восвояси. Роман пошел за ним, внимательно посматривая по сторонам. Лена в свою очередь проводила Полуянова до его «шестерки», которая была припаркована у кинотеатра «Художественный».

Через пятнадцать минут вся компания встретилась в музыкальном магазине на Арбате. Роман отчитался: «хвоста» за Кольцовым не было. Полуянов, доложила Лена, ни с кем не встречался и никому не звонил. Впрочем, Иван все равно немного нервничал: профессиональный «хвост» обнаружить совсем непросто…

Потом были поспешные сборы – Лена порадовалась, что успела перестирать и перегладить все свои вещи накануне, сразу по приезде из Абрикосова… Потом – поездка на вокзал с обязательной проверкой, нет ли «хвоста»… Покупка билетов с рук – чтобы не светить паспорта в кассе… Все было тихо. Поразительно тихо. Но все равно страшно – особенно Лене, за которой никогда никто не охотился. И было тем более страшно оттого, что непонятно, кто же преследовал Ивана. Иван, похоже, тоже разделял ее тревогу, хотя и заявлял с некоторой бравадой, что сердце ему ни о какой опасности не вещает.

Именно он уговорил Романа прямо с вокзала отправиться на дачу к тете Вере в Головково, а домой не заезжать ни под каким видом. Рома послушно кивал. Лена же, которая прекрасно знала повадки брата, отнюдь не была уверена в том, что тот предпочтет общество старенькой тетушки Веры, заслуженного учителя России, обществу своих «агрессивщиков» с Поклонки и телевизора, настроенного на MTV.

– Роман! – строго сказала она, прощаясь с братом.

– Да, мэм? – вытаращил он на нее глаза.

– Немедленно езжай к тете Вере! Понял? – Она и впрямь очень беспокоилась за Романа.

– Йес, мэм!

– Пожалуйста, Ромик!

Вдруг страшные люди, преследующие Ивана, смогут как-то повредить ее брату? Господи, спаси его и сохрани…

– Все будет хорошо, – снисходительно проговорил Рома и похлопал сестру по худенькому плечу. Иронически добавил: – Что за комиссия, создатель, быть брату взрослому сестрой!

– Не коверкай Грибоедова, – машинально сделала Роману замечание Лена.

– Прибереги свой пафос для уроков, – проворчал Роман.

…Сейчас, вечером, в спокойствии и бездеятельности поезда, который вез их неведомо куда, перед глазами Лены все еще стояла фигурка братика: как он махал ей рукой с платформы – юный, колючий, милый, беззащитный… И Лена опять засомневалась. Что она творит? Чем это все закончится?

Нет, в Ивана и в то, что он, кажется, любит ее, она верила… А вот стоит ли ей связывать с ним жизнь… Не ошибается ли она, как ошиблась уже раз, когда поспешно вышла замуж за Макса? Не опрометчиво ли поступает, позволяя втянуть себя в такую историю?

Похоже, Иван понял, что творится у нее в душе, или в самом деле прочитал ее мысли.

– Лена, я сделаю для тебя все. Я люблю тебя и сделаю все для тебя.

Она выдавила улыбку:

– Даже будешь всю дорогу спорить с нашим попутчиком?

Иван отважно сказал:

– Без перерыва!

Поезд уверенно летел по рельсам, приближаясь к Поволжску. Приближаясь к разгадке: и Иван, и Лена почему-то были уверены, что именно Карандышев – тот человек, который подтвердит слова Кольцова. И он, Карандышев, расскажет обо всем. История Кольцова получит еще одно подтверждение. И тогда они уже смогут поведать «городу и миру» обо всем, что творится с Кольцовым.

Лучше всего, думал Иван, это будет сделать через Полуянова. Тот, судя по всему, парень надежный. И хваткий. За Кольцова и его историю уцепится зубами. А когда все всем станет известно, отпадет причина охотиться за Иваном, кто бы его ни преследовал. И его, наконец, оставят в покое.

– Когда все устаканится, я тебя тогда в казино свожу! – отважно пообещал Иван. – Обыграем буржуев на миллион!

– Ты же говорил, для тебя болезненны…

– С тобой не будет больно, – соврал он.

– Ты знаешь, Иван, – она внимательно посмотрела на него, – деньги меня не интересуют. А казино я вообще просто ненавижу.

Он благодарно взглянул на нее. Обнял. Поцеловал в губы, крепко сжимая ее покорное нежное тело… Неужели все и вправду будет хорошо?

Они вернулись в купе. Агроном-попутчик радостно кинулся им навстречу:

– Дорого в ресторане?

– Дорого, – не растерялся Иван. – Чашка кофе – полпенсии.

Капитан Петренко уставился в овал иллюминатора. Первые солнечные лучи боролись с безжизненной ночью. За окном было серо и зябко. Выпуклое стекло иллюминатора тускло отражало искаженное, не очень-то свежее лицо капитана.

Это был третий полет Петренко за последние пятеро суток – с тех пор, как он стал заниматься делом о таинственном убийстве жены капитана Кольцова. Первый раз он летел, ни о чем еще не подозревая, из Москвы в Ростов-на-Дону. Второй – после следствия в Азове-13 и путешествия в Абрикосово возвращался из Адлера в столицу… Прошло всего несколько дней, однако, кажется, как давно это было! И сколь разнились между собой нынешний перелет и два предыдущих!

Тогда путешествовал секретный агент, сотрудник всемогущего КОМКОНа, офицер с огромными полномочиями, поддержанный всею мощью государственной машины. Тогда он был вооружен спутниковой связью, переносным компьютером, не говоря уже о штатном «Макарове». В случае чего Петренко мог обратиться за помощью к любому официальному лицу. Выйти на связь к страховавшим его из Москвы коллегам и попросить поддержки всяческого рода и любой, самой изощренной информации… Теперь капитан путешествовал как сугубо частное лицо. В его багаже не было ни ноутбука, ни оружия, ни спутниковой связи. Из техники остался один только сотовый в кармане… Петренко не мог рассчитывать на помощь коллег – напротив, он ни в коем случае не хотел, чтобы они узнали, где он теперь. Более того: не поставив в известность начальство о месте своего назначения, капитан уже совершил должностное преступление… К тому же – немаловажное обстоятельство! – ему пришлось оплатить билет из собственного кармана. Потратил он на него почти тысячу рублей – едва ли не половину месячного денежного довольствия.

«Что я творю? – в который раз подумал про себя Петренко. – Зачем связался с человеком, который объявлен, по сути, вне закона? Зачем охочусь за ним? Пытаюсь найти его? Найти – и спасти? Ведь я его ни разу в жизни даже не видел!.. Что за дело мне до него?.. Почему я веду себя, как та собака-ищейка – ее оттаскивают за поводок, дают пинка, орут «фу!», а она все идет и идет по следу?.. Все-таки поумнее надо быть, Петренко! Ты-то не четвероногий друг, а человек разумный. Так почему поступаешь столь неразумно?»…

Капитан откинулся в самолетном кресле и прикрыл глаза.

«Куда как правильней – и приятней! – было бы лететь теперь в Питер… – продолжал размышлять Петренко. – А там… Там влететь в парадное, взбежать по гулкой лестнице, открыть квартиру своим ключом… Олька проснется, бросится ему на шею… Он сожмет ее в объятиях… Потом тихонько поцелует Юлечку – спящую, разметавшуюся во сне (или прижавшую к себе мишку)… А потом он набросится на Ольку и будет любить ее, задыхаясь, станет мучить до самого рассвета… Стоп! Стоп! Отставить мерехлюндии!..»

Вот так, ругая себя и казня, Петренко все же летел в Поволжск. Летел по следам экс-капитана Кольцова и его таинственной, ни разу не увиденной им даже на фото спутницы его Елены Барышевой.

Почему он это делал? Может быть, потому, что запали ему в душу слова Толстого: делай что должно – и пусть будет что будет? А он как раз считал, что сейчас делает именно то, что должно… И еще: вспоминались ему другие слова – то ли Канта, то ли Хемингуэя, то ли Сент-Экзюпери, он не помнил, кого именно, но это изречение было сейчас близко ему: есть только звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас. И вот этот «нравственный закон внутри» оказался для Петренко – неожиданно для него самого! – сильнее денег, приказа и даже верности присяге…