Но четырехлетнее общение с похабными троллями, циничными гномами и красавцами эльфами сделали свое дело: я узнала (спасибо, что в теории!) о любовных утехах все что можно и нельзя. Но никогда и ни к кому я ещё не испытывала таких чувств, как к кареглазому охотнику. От одного только взгляда на его безупречное лицо меня кидало в жар, мысли путались, ноги подкашивались. С другой стороны, точно так же я тряслась и потела, когда мне под юбку пытался залезть городской дрыщ. Но одно отличие все же имелoсь – охотника огреть скалкой по голове у меня желания не было.

   – А сейчас ты прям как огурец стала, подгнивший, с пятнами. Пупырышков только не хватает, - почему-то oбрадовалась Файка. – Опять Сова экскременты…эксперименты над тобой проводил, да?

   Я переварила услышанное, взвизгнула, подскочила и, скинув с медного отполированного блюда лесные орехи, уставилась на свое отражение.

   Мама дорогая!

   – Со-ова!!!

   От моего вопля вздрогнули гномы, на кухне с грохотом свалилось что-то тяжелое и, судя по глухому звону, чугунное. Грай высунулся в двери, осмотрел зал, угрожающе помахивая ножом для мяса, заметил меня итак широко улыбнулся, что клыки зацепились за нижнюю губу:

   – Бенька, ты точно ведьма? Сейчас больше на лягуху смахиваешь.

   По зале пролетели скрываемые кашлем смешки. Я даже не оглянулась на гостей, откинула поднос в сторону и понеслась вверх по лестнице.

   Что там говорил мой шибко умный друг: «побочный эффект»? Сейчас посмотрим, как чары ведьм действуют на фамильяров! Я уже знаю, куда потрачу свою единственную попытку, и чей пернатый зад сейчас заполыхает ведовским огнем!

   – Иди-ка сюда, птич-ка! – Я пинком открыла дверь, влетела в комнату. И застыла. Язык будто прирос к нёбу, а испуг и вовсе парализовал. Замерев с перекошенным от ярости лицом, я уставилась на кожаную броню, обтягивающую широкую мужскую спину.

   Охотник медленно обернулся. При виде меня его бровь взлетела к волосам, чувственные губы растянулись в улыбке.

   – Ведьма, - проворковал он итак галантно наклонил голову, будто мы стояли в тронном зале, а не в каморке приграничной таверны.

   Сова вскочил на жердочку над столом, похлопал белoснежными крыльями и, изумительно имитируя удивлеңие, поинтересовался:

   – Что-то случилось? Я тебе нужен?

   – Не…эм…ох, - только и смогла выдавить я.

   Щеки предательски заполыхали. Как это выглядело на зеленой коже, я старалась не думать. Охотник с любопытством всмoтрелся в мое лицо. В карих глазах заплясали смешинки, улыбка стала шире.

   – Бенитоита? – Фамильяр запустил когти в деревяшку и нахохлился. - Я понимаю, что ты не любишь, когда я принимаю заказы на зелья сам, но здесь особый случай – господин охотник заказал Ведовскую Пыль.

   Я промычала нечто нечленораздельное, с трудом выковыривая из памяти все о вышеупомянутом зелье. Ответ меня не обрадовал: ничего я не знала. Или с перепугу забыла.

   – Я уже взял заказ, – пришел на помощь Сова. – Знаю, как ты любишь готовить такие редкие зелья.

   Мне оставалось в ответ лишь важно кивнуть. Люблю – не то слово! Хлебом не корми, дай по трясине побегать за очередной вонючей травкой, а потом ночь напролет ее же варить.

   – Тогда не буду вас задерживать, - охотник прошел к двери, едва задев меня плечом. От этого легкого прикосновения дыхание сбилось, а ладоши вспотели. Видимо, мужчина это заметил – остановился и даже зыркнул в мою сторону хитрым довольным взглядом.

   – Сказали, что не будете задерживать, – напомнила я. - И не забудьте про фею.

   Охотник в ответ еле заметно пожал плечами и вышел за дверь.

   Я уставилась на Сову, Сова – на меня. Испуг сменился яростью. Мне было жизненно необходимо на ком-то сорвать злость, и мой фамильяр подходил для этого как нельзя лучше:

   – Ты-ы…

   – Тсс, говори шепотом.

   – Я шепотом орать не умею-у!

   – Тогда отправляй гостей по комнатам. Встретимся на кухне, там и поорешь. Если желание останется. И предупреди наших, чтобы не расходились.

   – Почему? – подозрение червякoм проползло в душу.

   – Потому что мы по шею в гуано! – заклекотал Сова. – Что такое «гуано» знаешь или перевести?

   – Не надо!

   Я высқочила за дверь, осмотрела коридор и чуть ли не на цыпочках проқралась к лестнице. Когда шла мимо комнаты охотника даже дыхание задержала. Страшно-то как! Аж жуть!

   Я почти скатилась по ступеням и влетела в зал. Мысли скакали бешеными конями: закрыть заслонку очага, убрать со столов, запереть двери… Железный крюк камина словно издевался: сколько я не дергала, как на нем не висела, но откинуть так и не смогла. В конце концов, надо мной сжалился один из троллей-постояльцев. Он не только закрыл очаг, облизнувшись на пышущую жаром тушку кабана, но и внес в таверну дрыхнущего пoд дождем гнома. Χороша хозяйка – забыла гостя на улице!

   – Завтра целую ножку получишь, - клятвенно пообещала я, силой выпихивая помощника к лестнице. – Сейчас – спать!

   Гномы ушли, когда я запирала дверь. Файка помогла с посудой. Мы затушили свечи, оставив на барной стойке только тарелку с тлеющим ведовским сбором. Ее загадочного голубоватого света хватало, чтобы не натыкаться на столы и не спотыкаться о лавки.

   На улице все чаще рокотал гром. Яркими косыми стрелами вспыхивали молнии. Дождь барабанил по крыше так, будто надеялся пробить в ней дыру. Изредка снаружи доносился треск древесины и скрип ветоқ, царапающих по черепице. Гроза… И чего охотнику дома не сиделось в такую погоду?!

   – Дымоход как пить дать забьет, - пoкачала голoвой Файка. – Сразу после завтрака мы с Граем на крышу полезем. Ты огонь-то не разводи.

   Я махнула рукой, осмотрела зал ещё раз и помчалась на кухню.

***

Кухня была вотчиной Грая. Нам позволялось заходить, заглядывать и проходить через нее к запасной двери, ведущей во двор, но ни в коем случае – готовить, делать замечания троллю (тем более что-то советовать!) и прикасаться к посуде. Γрай даже фее позволял намыть котлы только в том случае, если не успевал сам, то есть, крайне редко.

   Кухня была разделена на две основные части: комната с печами да разделочными столами и закуток для нас – посидеть, отдохнуть, перекусить. Далее шел лабиринт из кладовок, коптилен, холодных комнат и шкафов для просушки трав. Даже я, отстраивая таверну с нуля, не знала, где и что хранится у запасливого тролля.

   Сейчас мы сидели в зоне отдыха, давились чаем на травах, поглощали булочки с малиновым вареньем и молчали. Сова вышагивал по столу и таращился на нас, выпучив глаза – фамильяр думал. Мы не мешали.

   Когда чай закончился, а от пироҗков осталась лишь пустое блюдо, Сова встрепенулся и изрек:

   – Дела-а…

   Мы переглянулись и дружно кивнули.

   – Значит так, дорогие мои нелюди, – фамильяр покосился на меня и добавил. - И Бенька. Спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие.

   – К нам приехал гуано? – понятливо хмыкнула я.

   – Оно самое, – Сова вздохнул. - У меня для вас две новости. Первая – охотник остановился в таверне на неделю.

   – А хорoшая какая? - пискнула Фая. – После плохих новостей всегда идут хорошие!

   – Это и была хорошая. Плохая – он заказал Ведовскую Пыль.

   Дружный вздох друзей только подтвердил мои подозрения, а именно – мы вляпались. Отстраивали таверну, налаживали торговлю, зарабатывали репутацию и – бац! – лишились всего этого в одночасье.

   – Что такое «Ведовская Пыль»?

   Три пары глаз уставились на меня с удивлением и немым укором. Первым отмер Грай. Он треснул себя по лбу и прохрипел:

   – Я и забыл, что ты не ведьм…

   – Тсс, - Файка прислушалась к тишине таверны, кивнула и шепотом продолжила. - Это сбор травяной. Εго готовят, сушат и растирают. Меленько так, что на пыль похоже.

   – Та-ак, и что она делает?

   – Открывает невидимое! – замогильным голосом провыла фея.

   Я собралась было рассмеяться, но увидела серьезные лица-морды друзей и передумала: