— Свидетели?

— Огромное количество людей, — с неохотой признал. — Но в основном они видели нашу стычку на улице.

Я кратко рассказал Лазареву, как и что случилось. Так же добавил, что уже ездил в «Параграфъ» и даже переговорил с его начальством. Чем, похоже, Лазарева изрядно удивил.

— Ты говорил лично с Молотовым?

— Да, — хмыкнул я. — Только не уверен, что могу обсуждать с вами предмет разговора…

— Можешь не говорить, — отмахнулся граф. — Я и так понимаю, что это означает. Дай угадаю. Он сообщил тебе что-то вроде «мои люди ничего не видели, а записей нигде нет». Угадал?

О как. Интересно.

— Ну что-то вроде того, — улыбнулся я.

— Хорошо. Значит, ничего сложного в законном плане не предвидится.

А вот последняя его фраза меня немного напрягла.

— В законном?

Граф немного помолчал.

— Да, Саша, в законном. Я надеюсь, что ничего другого не случится, но всё-таки будь в ближайшее время поаккуратнее. И не нужно делать такое лицо. Я беспокоюсь за тебя не просто так. Как уже сказал, ты спас жизнь моему сыну. И поверь, я очень это ценю. Когда появятся собственные дети, ты поймёшь мою благодарность.

Детей у меня даже в прошлой жизни не было. Не то что в этой. Но, кажется, я понимал, о чём именно он говорит.

— Постараюсь, ваше сиятельство.

— Ну и славно. Иди работай. Я слышал, что вы взяли себе сразу два дела? — спросил он и, когда я кивнул, продолжил: — Смотрите не надорвитесь.

В ответ я лишь улыбнулся. Подумаешь, всего два. Я собирался сделать куда больше.

Гораздо больше.

Когда за молодым человеком закрылась дверь, Павел проводил его глазами сквозь стеклянные перегородки, отделявшие его огромный кабинет от остальной части этажа.

Этот молодой парень вызывал у него любопытство. И не в последнюю очередь после тех двух случаев. На парковке и с сестрой Димитрова.

Волков никогда не нравился Лазареву. Слишком уж много Павел знал о его грязных делишках и том «бизнесе», который скрывали его отели. На самом деле он знал достаточно, чтобы посадить Волкова, даже несмотря на его титул, связи и прочее.

К сожалению, Лазарев не сомневался в том, что Волкову прекрасно известны и его собственные секреты. И как только один из них начнёт доставать чужие скелеты из шкафа, их стычка быстро превратится в безобразное раскопанное кладбище.

Тем не менее Лазарев не хотел бы, чтобы человек посчитавший преданность его младшему сыну более важной, нежели возможность подняться, перепрыгнув через его голову, попал в жернова к этому человеку. Эта небольшая проверка помогла ему чуть лучше сформировать в голове образ человека, которого они взяли на работу.

Но было и ещё кое-что.

Павел коснулся панели на столе и нажал кнопку. В тот же миг стёкла стали матовыми, полностью скрыв всё, что происходило в кабинете. Очень дорогая игрушка, но полезная.

Открыв ящик своего стола, Лазарев аккуратно, старясь не делать резких движений, достал оттуда лежащий там предмет. Его он принёс с собой сегодня утром и убрал в ящик перед тем, как вызвать Рахманова к себе в кабинет. Небольшой хрустальный шар на серебристой подставке. Очень редкая и дорогая вещь работы альфаров. Сейчас таких почти уже не осталось. Большая часть из них уничтожено. Другие потеряны. Остались единицы. Ещё с тех времён, когда альфы даровали людям магию. Не кому-то конкретно, а вообще. И тогда таких людей приходилось искать среди других.

Для этой цели использовались такие артефакты. Лазарев ожидал, что он окажется пустым, никак не отреагировав на парня. К своему удивлению, он ошибся.

Небольшой хрустальный шар плавно переливался неярким тёмно-фиолетовым цветом.

Ах, как же я по этому скучал. Комната для переговоров. С одной стороны я, Марина и наш клиент, Владимир Шабин, молодой программист, уволенный из компании «Экватор» одним днем. Глупое название, кстати.

С другой стороны сидели наши сегодняшние оппоненты, двое мужчин. Представитель этой самой компании и его адвокат. Первого звали Станислав, а имени адвоката я даже не запомнил. Мне хватило и его чопорного и надменного выражения на лице. Оно и неудивительно. В конце концов, они уверены, что пришли сюда только для того, чтобы впустую потратить время. Ведь дело, как они считают, у них в кармане. А между нами две камеры, которые снимают весь разговор. Всё будет запротоколировано и сохранено.

Каждое слово. И это прекрасно.

— Итак, — произнесла Марина, сидя в кресле и сложив руки перед собой. — Мы надеемся, что вы выслушаете наше предложение.

Я, как и подобает хорошему помощнику, сидел сбоку и пока не встревал. Да и не думаю, что это потребуется. По крайней мере, до определённого момента.

— Простите, девушка, но не уверен, что вижу тут потребность в рассмотрении каких-либо предложений, — высокомерно произнёс адвокат, посмотрев на Марину поверх своих очков. — Владимира Шабина уволили по статье. Он нарушил условия рабочего контракта, а это строгое нарушение. Ваш клиент может поблагодарить компанию уважаемого господина Дубина, что мы не стали дальше раскручивать дело и привлекать этого молодого человека к ответственности.

Я театрально усмехнулся, чем привлек к себе раздраженные взгляды как этого Станислава, так и его адвоката.

— Наш клиент с этим категорически не согласен, — тут же ответила Марина, глянув на лежащие перед ней бумаги. — По его словам в программах вашей разработки имелась серьёзная уязвимость. А я напомню, что именно ваше программное обеспечение используется на многих серверах в стране. Значит, из-за вашей ошибки личные данные десятков… нет, сотен тысяч пользователей могли попасть в плохие руки…

— Я, в свою очередь, напомню, что ваш клиент подписал соглашение о неразглашении с компанией господина Дубина перед увольнением, — брезгливым тоном произнёс адвокат.

Глуповатая попытка. И на что он рассчитывал? Нет, правда? Неужели считает, будто Марина настолько глупа?

— Которое вы заставили его подписать, — вставил я, чем заработал ещё один пренебрежительный взгляд в свою сторону.

— В любом случае, нас это не касается, — тут же добавила Марина. — Как его полномочные представители мы имеем право знать о причине его неправомерного увольнения.

— Это обычная практика, — продолжил я вслед за Мариной. — А вот попытка скрыть информацию о столь серьёзной ошибке…

— Не было никакой ошибки, — резко произнёс Станислав. — Уязвимость в наших программах носила кратковременный характер. Её обнаружили даже не в готовой программе, а в новой версии…

— Я же говорил вам! — не удержался Владимир, влезая в разговор. — Никакая это не новая версия! Вы просто поменяли интерфейс! Код остался старым! Его вообще никто не менял вот уже третий год! Я говорил вам, что этой ошибке уже больше трёх лет!

— Домыслы, — фыркнул адвокат. — В этих программах нет никакой ошибки и…

— Скажите мне, — обратился я к нему, довольно грубо перебив, — вы программист?

— Что?

Кажется, мой вопрос сбил его с толку.

— У вас плохо со слухом? — невозмутимо спросил я, прямо-таки ощущая, как его бесит весь этот диалог. — Я спросил, вы программист?

— Нет, — закатил он. — Какое значение…

— Самое прямое, — встряла Марина. — Если вы не обладаете квалификацией, то как можете утверждать, что сказанное нашим клиентом является домыслом?

— Господин Дубин предоставил мне заключение своих штатных программистов, — довольно улыбнулся он. — И в нём прямо заявляется, что данная программная ошибка не могла попасть к нашим клиентам, так как её заметили ещё на стадии тестирования последней, незаконченной версии программы.

Он врал. И делал это сознательно. Ладно, официально заявляю, что мужик не так уж и плох. Держится бодро и уверенно. Но по его эмоциям я понял, что это не так. Тем более, что его клиент сейчас куда более встревожен, чем он сам, хотя и старается не показывать вида.