– Я все равно убью этого рептилоида! А хвост на стейки пущу! – взвыла я, когда разглядела, что выросшие когти изуродовали остатки маникюра. Не знаю, как здесь с косметическими салонами, но я прямо перед смертью прихорошилась. Обидно же!

– Дрей, а вы вовремя… – почему-то откашлялся наг и отпустил полузадушенного Рэнди.

– Я всегда чертовски вовремя, – вдруг рыкнул ректор, и я попой почувствовала, что он смотрит прямо на меня. – Вы хоть понимаете, как мне это надоело? Я из-за постоянного стресса линять начал! – Ощутимо запахло дымом. – Ты давно играл с огнем, Ллейшах! Я предупреждал! Если бы не наша долгая дружба, я бы с удовольствием понаблюдал, как студентка Кудряшова порвала бы тебя на куски. И не буду кривить душой, от стейка я бы тоже не отказался!

– Я все контролировал, – вяло огрызнулся наг.

– Попасть под ее влияние это контроль? – хмыкнул Миллхаус.

А меня словно окатили ледяной водой. Реально? Я смогла окаменить нага? То есть, когда он стоял перед дверью и смотрел на меня, он уже был под моим влиянием?

Я извернулась, выглядывая из-за огра.

– Хотите сказать, я могла его разорвать на клочки?

– И он даже бы не пикнул, – подтвердил ректор, и наг раздраженно зашипел. – Гуля и оборотницу в медпункт, кто знает, что вы там с ней наворотили, гении. Ма, проследи, заодно прихвати там успокоительного для нашей воинственной горгоны. Морис, молодец, практикум для тебя и Маргариты я засчитаю, как, впрочем, и для Чо с Ма. А вот остальные…

Все присутствующие студенты вздрогнули, когда ректор перевел на них взгляд.

– Остальным большой и жирный незачет! Неужели было непонятно, что лекция идет по не положенному сценарию? Или понадеялись, что преподаватель не может вас убить? Могу вас разочаровать, убить вас может даже несчастный кактус на подоконнике в коридоре. И ваша задача научиться выживать. Более того, это первостепенная задача для новеньких. Ясно?!

Я наблюдала, как облачка горького дыма вырываются у него из ноздрей во время этого эмоционального спича. После пережитого меня начало трясти мелкой дрожью, холод снизу медленно и мерзко пробирался наверх, заставляя ежиться и крепче прижиматься к раскаленному огру.

– От остальных занятий вы освобождены. – Дрей кивнул в нашу сторону. – Вечером заступите на ночное дежурство в оранжерее. Да, да, несмотря на ваше самоотверженное поведение сегодня, наказание за разгром столовой еще в силе. Кудряшова, в конце дня ко мне в кабинет.

– Пошли, – фыркнул Морис и гордо прошагал мимо смущенных студентов прямо к двери, Чо переложил меня на другое плечо, и мы торжественно вышли из аудитории.

Остальных студентов покинуть поле боя даже просить не пришлось, разбежались, как крысы с тонущего корабля. Я успела увидеть, как преподаватели начинают о чем-то тихо говорить, и дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

Не стоит и говорить, что ближайший час мы проторчали в медпункте, как особо пострадавшие.

– Как я могла забыть? – я лежала на кушетке и тяжко вздыхала.

Медпункт снова встретил нас одинокими стенами, такое ощущение, что Ирма и Зусман решили спрятаться от нас подальше, а других пациентов тут вообще не бывало.

– О чем? – так же страдальчески отозвался Рэнди. – Блиииин… Чертова рептилия мне все ребра переломала!

– Дежурство! И именно сегодня! Как же мы пойдем на вечеринку?

– А ты еще хочешь туда идти? – хмыкнула Кирра. – Мне вот уже вообще ничего не надо.

Я зашипела, когда Кирра задела мои кровоточащие руки кончиком пушистого хвоста. Вроде легкое касание, а болит так, словно я собираюсь умереть повторно.

– Не тебе одной, – морщась, сказала я. – Где же наш хваленый куратор, который должен защищать и обучать нас? Кажется, это еще один провал в его бесславной практике. Может, стоит пожаловаться на него ректору?

Я прям сама чувствовала, как снова завожусь. В гробу я видала такую учебу! И плевать, что по факту я и так уже… того… в гробу.

– Ладно, что толку болтать, – Морис распахнул шкафчик и начал беспалевно рыться в склянках. – Окажем себе помощь сами, пойдем посмотрим на эту чертову оранжерею и сбежим пораньше. Кто вообще сказал, что нельзя совместить приятное с полезным? Ну, или приятное с неприятным, это как пойдет.

– Да, – согласился с ним Ма, протягивая мне знакомую склянку с успокоительным. Лисица повела носом и вдруг блаженно улыбнулась и потянула склянку к себе обеими лапками.

– Это мое, – я отпихнула Кирру в сторону и села на кровати.

– Да не жадничай, тут всем хватит, – заныла оборотница и снова потянулась к бутылке, а мне пришлось чувствительно приложить ее ногой под простыней. Она ойкнула и обиженно засопела. Рэнди посмотрел на меня, потом на бутылку и только хмыкнул, а кракен сделал вид, что сильно увлечен поисками кровоостанавливающего и склока двух красоток за бутылку валерьянки его не касается. Про память кракенов нам вскользь пояснили, а что у них не так с нервами? Они железные, что ли?

– Дай сюда, – Чо выхватил ящик с лекарствами у Мориса и сразу нашел нужную бутыль, а еще салфетки и марлю. Огр быстро промыл мои ранки раствором и пришел к выводу, что повязка не требуется.

– Может, вот этим? – Морис нашел большой рулон бактерицидных пластырей.

– Угу, – согласился с ним Чо, щедро оторвал от рулона метровый, наверное, патронташ пластырей.

– Ты решил из меня мумию сделать? – испугалась я. – У меня нет столько пальцев! Уважаемый, а вы точно доктор?

Чо шутки не понял, но не стал сопротивляться, когда я выхватила у него пластыри и наклеила их себе сама. Теперь пальцы не сходились, и я сидела с растопыренной пятерней, красная и злая, как вареный осьминог. Полагаю, они злятся, когда их варят…

– Ну что, хватит уже валяться? У нас еще оранжерея не осмотренная. – Кирра вдруг начала проявлять бешеную активность, выталкивая всех нас из медпункта.

– Тебя вообще-то не наказывали, – сказал Морис.

– А я за компанию!

И не только я успела увидеть, что крышки на валерьянке уже не было. Никакого доверия рыжим!

После ужина я вспомнила, что меня вызывали на ковер.

Ректор занимал целую башенку, и подниматься пришлось по каменной винтовой лестнице, что уже подпортило настроение. Намотав изрядное количество кругов и нервов, я оказалась перед приемной. За столом сидела секретарша с таким бюстом под туго натянутой тканью блузки, что начинало казаться, нашему Миллхаусу реально пятнадцать – играй, гормон, как говорится. Пучок густых волос, алые губы и узкие очки на идеальном носике делали из девушки героиню фильмов для взрослых. Я кашлянула, и она встрепенулась, грудь, колыхнувшись, едва не порвала пуговки. Резко запахло ацетоном, и руки под столом говорили мне о многом, например, о новом маникюре на рабочем месте.

– Меня ректор просил зайти, – сказала я и представилась. Секретарша со вздохом начала копаться в блокноте, очень осторожно, потому что лак свежий, и, наконец, нашла, что искала.

– Маргарита Кудряшова?

– Она самая.

– Можете быть свободны, ректор сегодня занят.

– Серьезно? – я аж подавилась. – Я час убила на поиски дороги!

– Сочувствую вам, – без тени означенного чувства сказала секретарша и подула на пальчик. Я уже собралась сказать все, что думаю, как за спиной открылась дверь, и в приемную вошел Лайз Амилота.

– Людочка, ректор у себя?

Людочка расплылась в улыбке, выставила грудь вперед, и я четко услышала треск.

– Ректор будет поздно. Ему что-то передать?

– Поздно? – Амилота мастерски игнорировал мое присутствие. – Он просил зайти после занятий… Ну ладно.

И он развернулся под вздох секретарши и направился к выходу. Я выскочила следом за ним.

– Стой!

Он даже не притормозил, и мне пришлось терпеть до самого низа, чтобы на бегу не прикусить язык. Когда мы оба оказались на ровной поверхности, я схватила куратора за локоть.

– Надо поговорить, – мрачно заявила я. Лимит терпения во мне в последнее время подозрительно быстро заканчивался.