Но все же… Это ночью Теор поймал странное, почти призрачное ощущение. Менталист не был уверен в том, чувствовал ли он это на самом деле, или причиной была какая-то собственная проекция. Он из-за постоянной практики в некотором роде был настроен на Альбу перманентно. Со временем, при уменьшении частоты контактов эта настройка уменьшится, а потом и вовсе сойдет на нет. Но пока он просто ощущал ее разум. Не эмоции, не мысли, а, скорее, сам факт присутствия ученицы относительно недалеко — в рамках Срединного Материка, разумеется.

Теоретически он мог почувствовать и направленную ментальную атаку, по крайней мере если дело дойдет до нанесения повреждений. Теоретически — потому что шанса проверить это раньше не было. ГАРХ под Отсекателем, а ни до, ни после речь не шла о проломе щитов. Ночью же менталисту на мгновение показалось, что что-то изменилось в привычно воспринимаемом разуме. Словно какая-то тонкая тень появилась на мгновение — и тут исчезла.

Теор обратил на это внимание лишь потому, что бодрствовал, ища в одной из книг университетской библиотеки виденные Сэм символы. Увы — безуспешно. Впрочем, ощущение возникло, исчезло и не появлялось вновь, так что, быть может, дело было в собственной тревоге менталиста. Ну или в чем-то, о чем ему знать не стоило.

Пока Теор раздумывал над всем этм, профессор де Кресси закончил подготовку, напитав символы вокруг тела Металла собственной силой. Одна звуковая формула, другая, третья… Вызывать Слепок Металла было явно сложнее, чем работать с мертвым архимагом некромантии — свидетелем последнего Теор был пять лет назад. Видимо, сказывалось состояние тела…

Призрачная копия Металла, зависшая около его мертвой головы, была словно бы искаженной. Некоторых кусков не хватало, и их заменял плотный туман без цвета и формы. Один из таких туманных сгустков приходился на лицо, лишив Слепок половины лба и глаза. Смотрелось даже для привычного к призракам Теора жутковато.

Моро рвано выдохнул. Он вообще не любил ни Слепки, ни спиритов и им подобных, предпочитая работать или с живыми, или хотя бы с их телами. Хамелеон себе под нос попросил Воплощение о защите.

Де Кресси хмыкнул.

— Опрометчиво, молодой человек. Здесь и сейчас вам стоит помнить о другой богине.

Моро, которого «молодым человеком» можно было назвать лет двадцать назад, лишь пристыженно кивнул. Несмотря на то, что внешне де Кресси не выглядел стариком, о том, что лет ему немало, знали многие.

— Задавайте вопросы, — продолжил профессор, — чем конкретнее, тем лучше. Предупреждаю — целостность нарушена, и он в любой момент может потерять остатки стабильности.

Теор оглянулся. Начальница Моро уже успела выйти из морга, так что, очевидно, допрос предстояло вести самому Хамелеону, который, несмотря на решительный вид, явно побледнел.

«Ты так и не разобрался с этим? Мы же Ткача победили, а это — просто память, не более».

«Ткач был вполне себе живым вообще-то. Ну в смысле — материальным. И вообще — не отвлекай».

Теор усмехнулся. Вильгельм рассказывал, что как-то в детстве залез в подвал к спиру, и был вынужден сидеть там всю ночь из-за закрывшейся двери. С тех пор к призракам он относился нервно, но на любые предложения помочь ментально отвечал неизменным отказом, уверяя, что у него все под контролем.

Что ж, хочет мучиться — пускай.

Начал допрос Моро с привычного установления личности. Формальность, но формальность необходимая — бывало и так, что с идентификацией тела ошиблись, или из-за неправильно ритуала поднятый Слепок принадлежал вовсе не тому, кого с кем нужно было поговорить.

— Ты занимался производствам эйлитонита? — задал первый вопрос по существу Хамелеон.

Теор качнул головой, понимая, что Моро ошибся. Название газу дал архимаг-алхимик, и едва ли вылетевший из школы житель Нижнего это название знал.

Так и оказалось — Отпечаток вопрос проигнорировал.

— Ты делал газ?

Вновь ноль реакции.

Теор заметил, что Моро, чувствовавший себя явно не в своей тарелке, растерялся, и решил спросить сам:

— Ты занимался алхимией в последний год?

— Нет.

Ответ заставил Теора задуматься. Моро сжал кулаки.

— Он не может врать, так? Значит, твой Дар что-то напутал, и…

Теор поднял руку. У менталиста была одна идея…

— Ты продавал Дару Сатору стимуляторы ре Гитара?

Молчание.

Менталист нахмурился. Металла заставили об этом забыть? Едва ли кто-то бы стал внедрять ложные мысли в голову боевика, а значит…

Моро все-таки справился с эмоциями, и, явно поняв идею Теора, сам задал свой вопрос:

— Ты передавал Дару Сатору что-то?

— Да.

— Это «что-то» было в бутылках или флаконах?

— Да.

— Ты передавал Дару Сатору бутылки или флаконы в течении последних семи дней?

— Да.

— Курьер, значит, — протянул Моро, — просто курьер. И ничего особо не знает. Откуда ты брал то, что передавал Дару?

— Мастер оставлял в условленном месте.

— Мастер — это кто?

Молчание.

Моро ругнулся.

— Простой же вопрос! Ладно, хорошо… Ты знаешь имя Мастера?

Молчание.

— Что ты знаешь о Мастере?

Слепок открыл было рот — но почти тут же утратил стабильность, начав таять. Де Кресси вытянул руки, что-то прошептал — и символы вокруг тела вспыхнули ярче прежнего. Слепок завис на месте, вновь почти такой же, как и прежде, разве что чуть-чуть более бледный.

— Слишком общий вопрос о том, о чем его заставляли забыть еще при жизни. Спрашивайте конкретнее.

Моро в очередной раз ругнулся.

— Ты встречался с Мастером?

— Да.

— Как он выглядел?

— В маске. Всегда. Средний рост, в мантии и перчатках.

Моро выругался еще раз. Теор понимал, почему — далеко не все преступники выбирали скрывать лицо и фигуру даже перед курьером из Нижнего.

— Он платил тебе?

— Да.

Теор жестом попросил друга прерваться и спросил сам:

— Ты говорил с Даром Сатором о том, чтобы уехать в Кантон?

— Да.

— Ты собирался уехать?

— Нет.

— Тогда зачем говорил?

— Мастер попросил.

«Зачем?» — удивился Моро.

«Видимо, чтобы кто-то другой решил, что наш дорогой Металл спутался с горцами» — ничего другого Теору на ум не приходило.

Моро мысленно ругнулся. И уточнил у слепка:

— Ты отдавал бутылки и брал деньги только у Дар Сатора?

Молчание.

— Назови тех, кому еще ты отдавал бутылки и у кого брал деньги?

— Сентшень ла Терат, Мирена те Криант, Алаит, Барри Отан, Фана, ле Играт…

Отпечаток все говорил и говорил. Теор с трудом подавил желание выругаться громче Хамелеона. Судя по всему, этот Металл не просто продавал Дар Сатору по старой дружбе запрещенные стимуляторы и «Полет Разума», а был частью сети по распространению самой разной запрещенной алхимии. Вроде как знакомых фамилий Слепок не назвал… Но от этого было не сильно легче.

Моро хмурился.

— Как ты их находил?

— Знал. Знал знакомых. Знал знакомых знакомых.

Теор нахмурился. Что-то не сходилось. Совершенно точно не сходилось…

— Ты предлагал им что-то конкретное?

Молчание. Значит — нет…

— Ты знал, что им нужно?

Вновь молчание.

Теор и Моро переглянулись. Менталист выразил явно пришедшую не только ему в голову мысль:

— Если он ничего не соображает в алхимии, и просто предлагал всем вокруг купить что-то, что ему доставал Мастер — то откуда этот Мастер мог знать, что понадобится покупателям, и иметь это на руках? Некоторые составы варятся месяцами! У нас в городе нет ни одной алхимической лаборатории, где варили бы абсолютно все!

— Как ты передавал заказы Мастеру? — спросил Моро.

Слепок вновь молчал.

Теор видел, что руны вокруг тела начали гаснуть, и, прокрутив перед глазами воспоминания Дара, обратился к Слепку:

— Ты давал тем, кому отвозил бутылки, связные пластины-артефакты от Мастера?

— Да.

— У тебя была такая же?

— Да.

— И где она?

Слепок дернулся — и вновь начал утрачивать стабильность. Де Кресси вытянул руку, пытаясь удержать его в реальности — но лишь замедлил процесс распада и так не совсем четкого спирита.