Агата долго игнорировала это. Сначала — просто потому, что вокруг появилось слишком много нового. Незнакомые личи и некроманты, немертвые и живые слуги, вопросы, ответы, разговоры, в которых приходилось контролировать каждое сказанное слово, бессонные ночи — холодные, давно не ремонтированные и много лет пустовавшие покои резиденции правителей Некроса напоминали Цитадель… Ей нужно было приспособиться. Им всем нужно было приспособиться. Даниэль вон, даром что недавно ставший одним из Семерых Стражей, личных телохранителей правителей Некроса, до сих пор сторонился конструктов, а поначалу даже тренироваться с ними отказывался… У всех были свои сложности.

Но сегодня, после бесконечных обсуждений Безмолвного Совета, приторная вежливость мага стала для Агаты последней каплей. Она долго молчала, но всему приходит конец.

— Маги не бывают простыми людьми, — с непроницаемым лицом отозвался Валентин, — а вы, госпожа, Избранница Иврейн.

Клинок скрежетнула зубами.

— Валентин, ну хватит уже! Я такая, какая была до того, как мы сюда приехали. Та же, кого ты спасал в Триополе, кого вытаскивал из Цитадели, с кем спорил насчет обучения. Что за идиотизм с этим «фахашма» и вот этим всем? Или те слова про… про женщину — это все было ложью?

Маг вздрогнул и отвел глаза. Клинок видела, что чувствительно так поддела броню Валентина. Он сам наверняка это понял — замолчал и уставился в землю.

— Ты врал мне? Отвечай!

Валентин сглотнул.

— Нет, фахашма.

— Тогда в чем дело? Откуда все… это? Почему ты говоришь со мной так же, как все эти некроманты во дворце… и прочие?

— Потому что я — некромант. На вашей земле.

Агата угрожающе зарычала.

— Вот только мы познакомились до того, как все выяснилось! Ты пытался спасти в Триопое… Кого? Королеву… или меня?

Догадка и раньше терзала разум. Ведь именно Избранница способна уничтожить личей одной мыслью, просто потянув за полотно энергии, составляющей их существо. Это Агата и сделала с Захарией. И наверняка уж Лиана-то сообразила что к чему.

Валентин молчал.

— Отвечай! — надавила Агата. — Или приказать?

Маг тяжело выдохнул.

— Я не хотел, чтобы вы пострадали, — очень тихо проговорил он. — Надеялся, что это сработает. Остальное… я об этом не думал.

— И что изменилось?

Валентин, впервые за все время их разговора, поднял на нее глаза. В неярком зеленоватом свете алхимического фонаря, освещающего задний двор, его лицо казалось лицом мертвеца. Страдающего мертвеца. Агата едва не отшатнулась.

— Вы… правда не понимаете?

— Я понимаю только то, что выполнила уговор, привела вас сюда, а теперь ты делаешь вид, что мы незнакомы, одни «фахашма, фахашма», и все! Даже Доминика при виде меня реверансы теперь изображает! Чем я…

Агата тряхнула головой, оборвав сама себя. Довольно. И так слишком много лишнего сказала. Надо просто нести свою службу. Раньше служила Владелице, теперь вот — Иврейн и народу Некроса… Который, впрочем, пока предпочитал держаться подальше от той, кто уничтожила Завесу Отчаянья.

Валентин тяжело вздохнул и тихо проговорил:

— Агата… Там, за пределами твоей земли, я мог… делать вид, что все в порядке. Но теперь все иначе. Ты приняла свой титул, ты приняла обязанности, и перед Иврейн, и перед Некросом. Я, — он сглотнул, — я слышал ваш договор. Ты… хотела спасти меня. Я в долгу перед тобой.

— Глупости. Без твоих усилий меня бы тут не было — это раз, и второе — при чем тут твой бесконечный церемониал? Даже Даниэль не ведет себя так, словно видит перед собой демонову королеву!

Маг еще раз вздохнул.

— У хольда есть возлюбленная. Из местных.

— И? Это тут при чем?

— Так будет лучше, фахашма.

— Да для кого лучше⁈ — не выдержала Агата. Во все стороны брызнула тьма. Погас светильник, рассыпалось ближайшее окно…

Клинок уже полгода как научилась контролировать тьму внутри. Думала, что научилась. Но сейчас магия бушевала в теле. Она хотела вырвать, вытянуть правду из разума Валентина, отчаянно жалея, что не может заставить Анну это сделать. Менталистка на вопрос о причинах холодности молодого мага отмахнулась нейтральным: «Это не моя тайна». И все. Но Агату такой ответ не устраивал.

— Что, «ты мне нравишься» — пустые слова?

Валентин дернулся, словно его ударили по щеке.

— Отвечай! Меня достали все эти недомолвки!

— Фахашма… Агата. Ты правда не понимаешь, почему… почему тебе стоит оставаться Королевой Ночи, а мне — простым некромантом на твоей земле?

— Нет.

Молодой маг вздохнул.

— Я… Слушай, правда… Так будет лучше. Ты — Королева. А у королевы есть король. Будет король. К тебе ведь уже приходил Варнэ?

Агата кивнула. Она помнила странный визит немолодого уже некроманта в расшитых золотом и серебром одеждах. Он утверждал, что владеет большей частью всех мастерских по обработке кости в Картаене, имеет налаженные каналы поставок со всего Срединного Мира, занимает очень высокое место среди Цепей… Последнее, на взгляд Клинка, было лишним, ведь именно лич из Цепей пытался устроить бучу в Ничейных Землях, едва не убил ее саму и Лиану… Но все же Агата вежливо покивала и отправила визитера к Картэ, в чьем ведении находились боевые конструкты, и предложила заглянуть к Нокэ, который занимался «мирными» костяными помощниками.

— Сальдэ? Мартэ? Сольтэ?

Агата, подумав, кивнула. И уточнила:

— Сольтэ — это тот юноша-изобретатель со странной костяной конструкцией, которая должна лететь, не двигая крыльями, и вести в себе людей? Отправила его к Нокэ и в библиотеку Книжников, авось сообразят, как его идеи могут нам помочь. Сальдэ приносил концентраторы, я его отправила к Сольтару, он как раз жаловался, что у них закончились. Мартэ вообще принес зачем-то сундучок с драгоценностями, отправила его к Вилаху, пускай закупят что нужно для города через наших на побережье, и… Что?

Лицо Валентина выражало разом тоску, неверие и веселье.

— Что? — Агата придвинулась, сжав кулаки. Костяной меч, в сложенном виде почти незаметный, чуть запульсировал, откликаясь на ее эмоции. — Ко мне приходили сотни сотен магов и немагов, при чем тут эти четверо? И мы говорили о твоей подчеркнутой вежливости!

— Агата, — веселость мага пересилила, — они ведь приходили не с просьбами. Они рассказывали о себе и показывали, что ты приобретешь, когда возьмешь их в мужья.

— ЧТО⁈

Клинок отступила на шаг, еще на один — и врезалась спиной в забор.

— Удивлен, что ни Лиана, ни Анна тебе ничего не сказали.

— Они только кивали, когда я рассказывала. По крайней мере про Мартэ. И остальных. Но… Я — измененная. Мутант. Какая женитьба? Я… у меня не может быть детей, я… это глупость!

— Агата, — в тон Валентина просочились странные нотки, — ты — фахашма. Избранница Иврейн, правительница Некроса. Королева Ночи. Измененная, мутант — это все ярлыки Союза, здесь им нет места. Что же касается наследников… Если связанные с этим изменения не обратить, то любая женщина согласится выносить за тебя ребенка.

Клинок почувствовала, как жар хлынул к щекам.

— Прекрасная тема для обсуждения.

Валентин повел плечом.

— Если тебе это не нравится, то ты всегда можешь принять в род ребенка. Если это будет девочка-некромантка и Иврейн не откажет, то дитя станет твоей наследницей и, позже, следующей Избранницей. Да и не только ребенка, вон у того же Мартэ уже дочь на выданье есть. Возьмешь его в мужья — и вот тебе следующая Королева Ночи. Если Иврейн сочтет достойной, но, насколько я знаю, Богиня редко отказывает тем, кого выбрала ее нынешняя Избранница. И это мы сейчас говорим только о тех, кто в столице и не побоялся предстать перед тобой пока ты обвыкаешься тут. Есть видные и сильные маги и в гарнизонах, и на Заставах, кто-то только возвращается из Союза. А еще есть и будут те, кто захочет заключить с Некросом союз. В прошлом наши пустынные друзья нередко выдавали сыновей Повелителя Песков или его братьев за наших Королев. Потому и не пошли против нас в последней войне… Уверен, когда они поймут, что Некрос воспрял ото сна и готовится вернуться на мировую арену, то наверняка пришлют кого-то. Сначала на разведку, потому уже с предложением. Да и кто-то из островитян, из Хартии, где собрались потомки поддерживающих нас капитанов, тоже наверняка попытает счастья. А еще есть Владимир, союз с Рутенией будет прекрасной возможностью…