Он поставил принесённый котелок на ствол дерева, там была удобная для этого выемка, и подул на обожжённые ладони, после чего протянул Адену Роу деревянную ложку.

— Держи.

— Спасибо. Кстати, зачем ты таскаешь с собой две ложки? Давно хотел спросить, да всё что-нибудь мешало.

— Как зачем? Чтобы есть.

— Очень информативно, — усмехнулся Аден Роу. — Так зачем тебе две?

Кат Ворон зачерпнул похлёбку и подул на неё, прежде чем отправить в рот.

— Привычка детства. Не люблю есть один, в компании завсегда веселей, — ответил он.

Аден Роу с задумчивым видом посмотрел на него.

— Это верно, ты никогда не жадничал и всегда делился с товарищами, даже последним куском хлеба, — сказал он и, вздохнув, положил ложку. — Кат, я всё понимаю, да и ты тоже. Я не хочу с тобой воевать, но придётся, если ты заупрямишься.

«Ну наконец-то, хоть немного оттаял», — Кат Ворон облизал свою ложку и, засунув обе за голенище сапога, порылся в карманах. Один кубик нэша он кинул в рот, другой протянул Адену Роу.

— Будешь?

— Нет.

— Ну и зря, — он грустно улыбнулся. — Вот уж не думал, что однажды мы станем врагами.

— Я тебе не враг.

— Ну конечно! Даже есть не хочешь в моём присутствии. Сам знаешь, что это означает.

Взгляд Адена Роу заледенел.

— Дружба и предательство слишком часто идут рука об руку.

Всё же бесстрастное лицо собеседника дрогнуло, обретя человеческое выражение, и Кат подумал, что это похоже на то, как поздней осенью стылая вода в пруду покрывается рябью под порывом ветра. «Вот только в глубине она всё равно остаётся неизменной, — он неслышно вздохнул. — Да... Укатали сивку-бурку крутые горки. Похоже, я рано обрадовался, что достучался до него. Ну да ладно, Москва тоже не сразу строилась».

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — прервал Аден Роу его размышления. — Но меня уже столько раз предавали и далеко не единожды те, кому я верил, как самому себе. К тому же сказывается груз прожитых лет. Разумные виды стремятся к бессмертию, не понимая, что это проклятие, а не благо. Спустя сотни лет, когда всё уже испытано и прочувствовано, уже ничто не находит отклика в душе — даже самые яркие события и сильные чувства. Сердце постепенно стынет, и вместе с этим уходит любовь к тем, кем раньше дорожил больше собственной жизни.

Кат Ворон понимающе кивнул.

— В этом ты не одинок. Пресыщенность — беда всех тех, кто обрёл энергетическую форму. И всё же тебе очень повезло. Вот я, сколько ни старался, а так и не узнал, что такое любовь. Нет, влюблялся я бессчётное количество раз, но той единственной любви, с большой буквы, у меня не было ни разу.

Судя по ожившему взгляду, Аден Роу выпал из состояния вселенской тоски и вернулся мыслями к настоящему.

— Чара Висмерика не в счёт? — осведомился он.

— Нет. Там даже любви не было, только симпатия.

— Жаль. Чара даже на смертном одре не забыла тебя. Последнее, что она произнесла, это твоё имя.

Выпад попал в цель. Кат Ворон ощутил себя предателем, тем не менее возразил:

— Люди — странные существа. Как правило, они любят тех, кому до них нет никакого дела.

Аден Роу насмешливо глянул на него.

— Дружище, признайся хоть самому себе, что ты испугался той самой любви, с большой буквы, потому и сбежал. Ведь Чара Висмерика это тебе не Делия-до-Вад, её словами не обманешь. Она потребовала бы от тебя полной отдачи, и ты это знал.

— Хватит меня препарировать! — вспылил Кат Ворон, задетый за живое. — С чего ты взял, что у нас с Чарой дошло бы до шекспировских страстей? Хотя кому я это говорю!

— Я знаю, кто такой Шекспир.

— Да ну тебя! Набрался всякой чуши и строишь из себя всезнайку! Кстати, откуда ты знаешь о Шекспире?

— От Тессы, то есть от Татьяны, — не сразу отозвался Аден Роу.

Кат Ворон искоса глянул на него, но всё же не удержался от вопроса.

— Похоже, Танюшка не обрела энергетическую форму. Почему?

— Она погибла, защищая наших детей. Расет Чернопольский привёл к нам буйрасов, под видом своей дружины. Их было слишком много, мы едва выстояли. К тому же буйрасы целенаправленно искали Тессу и детей. Она продержалась до моего прихода, но её так сильно искромсали отравленным оружием, что даже бэр не смог её оживить.

— Прости, — пробормотал расстроенный Кат Ворон.

— Не извиняйся. Для меня всё это уже позади. — Вопреки сказанному, на лице Адена Роу отразилась застарелая сердечная мука. — Думаю, Тесса спит спокойно. Я выполнил данную ей клятву. Как обещал, я сравнял с землёй все храмы Двойного Сердца, а затем на развалинах последнего храма перерезал горло последнему из буйрасов. Я вырезал под корень не только всё их племя, но и саму память о них. Одно время я подумывал уничтожить Двойное Сердце, но «Звёздный мост» меня отговорил. Впрочем, это всего лишь отсрочка, — завершил он с мрачным удовлетворением.

— Клермон! Что ты задумал? — забеспокоился Кат, поняв, что события могут пойти не по задуманному им сценарию.

— Клермона Красноземельского больше нет и, по сути, никогда не было, — резко произнёс Аден Роу и с горечью добавил: — Настоящий княжич умер ещё в утробе матери, на восьмом месяце она поскользнулась и упала, а я всего лишь одолжил его шкурку, чтобы понять, что же это такое — жизнь живого существа.

Охваченный сочувствием Кат Ворон протянул было руку к тому, кого по-прежнему считал другом, но взгляд, острый как бритва, заставил его передумать. Он снова сложил руки на коленях и неслышно вздохнул.

— Не столь важно, кем ты был. Важно, кем ты стал.

— И кто я по-твоему?

— Человек, — ответил Кат Ворон.

Аден Роу смерил его ироничным взглядом.

— Неужели? Не верю, что ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Скорей, не хочешь понимать. Присмотрись. Разве я человек?

— Да, ты человек.

— Кат, прекрати свои психологические игры. Изначально я искусственный интеллект, обременённый мозгом нерождённой человеческой личинки, и этого не изменить. Стоило мне обрести энергетическую форму, и налёт всего человеческого почти исчез. Сейчас лишь научные изыскания способны пробудить во мне хоть какой-то интерес. Вот только своими открытиями мне не с кем поделиться. Даже гениальные умы, достигшие энергетической формы, не способны их понять, — ведь человеческий разум изначально ограничен.

Тем не менее Кат Ворон по-прежнему стоял на своём.

— И всё же ты человек, веришь ты этому или нет. Причём не абы-какой человек, ты по-прежнему Клермон-род-Красная Земля и всегда будешь им, пока не переродишься в новом теле, как это происходит со мной. Кстати, так гораздо проще жить, чем тащить за собой хвост тысячелетий. Так что подумай. Перерождение вернёт тебе краски бытия. Иначе рискуешь окончательно превратиться в Кощея Бессмертного, которому плевать на всех и вся.

— Ладно, — сдался Аден Роу. — Вижу, мне тебя не переубедить. Что ж, тогда давай останемся каждый при своём.

— Чёрта с два! — воскликнул Кат. — Между прочим, здесь не только у тебя ума палата. К тому же я старше тебя на миллиарды лет. Клермон, в своих изысканиях ты лезешь в заумные дебри, в то время как истина проста, она как солнце на небосклоне. Заметь, оно одинаково светит, как умнику, так и дураку. Думаешь, вселившись в человека, ты остался прежней личностью? Нет, дружище, это не так. Поверь тому, который съел на этом собаку.

— Кроме призыва к вере, у тебя есть хоть какие-то, если не доказательства, то хотя бы убедительные аргументы?

— М-да… — Кат с сожалением посмотрел на упрямца. — Поскольку ты у нас умный дурак, то наверняка знаешь, что даже однояйцовые близнецы — это разные личности, что уж говорить о тебе и искусственном интеллекте. Как сказал один неглупый человек, именно бытие определяет сознание. Родившись как Клермон Красноземельский, ты стал человеком, а «Звёздный мост» по-прежнему остался искусственным интеллектом, обретшим самосознание. Так что не надумывай лишнего. Он это он, а ты это ты.

— Кат, не занимайся казуистикой. Твоё сравнение с однояйцовыми близнецами некорректно. Связь между мной и «Звёздным мостом» — это связь марионетки и её хозяина. Так кого ты пытаешься убедить, что марионетка независима — меня или себя? Чего молчишь?