– Оторвите пожалуйста оборку! Она чистая и подойдет для первой помощи.

Полицейские боязливо переглянулись снова, а затем вопросительно посмотрели на начальника. Ему не оставалось ничего иного, кроме как склониться к практикантке и с помощью магии оторвать полоску белоснежной ткани.

– Словно лазером отрезал! – поразилась Лин, а затем на всякий случай осведомилась:

– Продезинфицировать ее сможете? – и с облегчением выдохнула, когда бон Каллен прошелся по ткани все тем же голубоватым свечением, исходящим словно из его пальцев.

– Дальше что? –он ждал указаний Лин.

– Сворачиваем в турунду и затыкаем рану, – распорядилась девушка. Он же, видимо, решил, что пересказывать подчиненным получится дольше, и сделал то, что она велела.

Помощь прибыла минут через пятнадцать. К тому времени раненому уже остановили кровотечение и перебинтовали рану.

Медики были в странных зеленых плащах с изображением чьего-то лица на груди. Они по-деловому просканировали раненого, на этот раз красным свечением.

– Молодцы, грамотно первую помощь оказали! – одобрил, видимо, старший. Затем приказал полицейским поднять раненого и отнести в карету, теперь уже зеленого цвета с лакированными боками.

Лин немного успокоилась. Ее даже похвалили, хотя и без имени. Однако полуэльф точно знал, что раненого спасала она. И осознание сделало ее чуточку счастливей. А вот с Крисом творилось непонятное. Если в момент их знакомства у него серой была лишь одна половина лица, то сейчас посерело две трети. Рот и нос полностью находились на серой стороне. И лишь глаз оставался прежним.

– Ой, а что это с вами? – непроизвольно вырвалось из уст девушки.

– Где? – растерялся он, разглядывая свои руки и ноги.

– У вас лицо посерело. Вы теперь больше этот самый илил, чем человек! – смущенно объяснила тера Рихардсон.

– Илитиири, – невозмутимо поправил руководитель практики. – А это со мной происходит часто, все зависит от моего настроения.

Значит, от настроения? Интересно, оно у него лучше стало или хуже? Могло быть и так, и так. Но это тоже ждет. Нужно будет просто понаблюдать.

Они вышли из сторожки и направились к медицинскому экипажу. Это стало понятно после того, когда девушка обнаружила на нем изображение того же золотого человека, что и у них на плащах.

– Как состояние? –бон Каллен заглянул внутрь. Медики там копошились, укладывая раненого на специальные носилки, больше напоминавшие детскую колыбель, только предназначенную для взрослого человека.

– Вашими стараниями жить будет! – отозвался старший. – Как очнется, мы сообщим!

– Лучше сразу разузнайте, кто в него стрелял. Видел ли он убийцу? Неизвестно, насколько хватит его сил, – попросил Крис и, получив согласие, отошел от экипажа, предварительно захлопнув дверь.

Все полицейские куда-то делись. Они остались стоять вдвоем у сторожки. Девушка посмотрела на своего руководителя и озадачилась:

– А дальше что?

Он вздохнул, провел ладонью по лицу, словно стирая с себя ужас сегодняшнего дня.

– Да, не такого начала практики ты ожидала! –усмехнулся он. – Явно не такого. Но мы не властны над обстоятельствами. Иди домой, отдыхай!

– А вы? – робко промолвила она.

– Честно? – он смерил ее долгим взглядом. – Я не знаю, что делать. Я уже вторую неделю обещаю своей невесте, что уделю ей время и свожу в ресторан. А прежде нужно бы все запротоколировать, пока свежи впечатления.

Невесте? Она тут же порадовалась, что не произнесла это вслух. Вышло бы просто некрасиво. Лида Рихамова была очень воспитанной девушкой. Все правила этикета прочно сидели и в ее новой голове. А с другой стороны, чему удивляться?

Судя по всему, бон Каллен богат и знатен. А это уже весомый плюс для любой девицы. В современной России иногда просто диву приходилось даваться, глядя, как длинноногая красотка обхаживает какого-нибудь толстопузого старика. А Кристофер очень даже ничего, если смотреть на человеческую его половину. И, возможно, когда он в хорошем расположении духа, эта серая кожа у него почти полностью исчезает.

Эта мысль ей почему-то не понравилась. Понятно, что вслух она ничего не говорила. Зато тут же предложила:

– А давайте, я пойду в участок и запишу все, что запомнила? По крайней мере, исходя из моих заметок, вы сможете восстановить свои мысли и выводы.

Он еще раз смерил ее долгим взглядом. И в глазах даже вспыхнула искра, так ей показалось, мужского интереса. И Лин тут же спрятала пальцы с обгрызенными ногтями в складках юбки. Не хотелось портить и так не лучшее мнение о своей особе.

– Давай! – после недолгого раздумья согласился он. – Я, грах, очень сильно устал за эту неделю. И, наверное, заслужил небольшой отдых. Тем более что сейчас мы с тобой вряд ли сможем продвинуться хоть на шаг.

При этом он снова провел ладонью по лицу и слабо улыбнулся. Что поразительно, серость отступила. Сейчас весь его нос был белым, как у нормального человека.

Он еще раз ей кивнул, развернулся на каблуках и звонко свистнул, подзывая уже знакомый экипаж, который ожидал его где-то за углом. Но потом позвал Лин:

– Давай, я тебя до участка довезу. Негоже молодой девице по темноте одной гулять. И ребятам накажу, чтобы тебя потом до дома проводили.

Честно говоря, девушка очень сильно устала, хотя, кажется, ничего такого не делала. Её единственным желанием было просто растянуться на лавочке, на которой она провела сегодняшнюю ночь. Только она мужественно собрала волю в кулак и стала смотреть в окно, пытаясь хоть что-то разглядеть за морозными узорами, покрывшими стекло.

До участка они добрались быстро. И Крис даже подал ей руку и помог выбраться из экипажа. Затем велел проводить теру в свой кабинет и наказал доставить ее до дома в целости и сохранности. Бодрый дежурный тут же прищелкнул по-гусарски каблуками и ответил:

– Так точно, терано!

– И принесите девушке чаю с пирожными. Мы целый день не ели! – напоследок дал наказ начальник.

Перед работой она сначала выпила чашку ароматного чая, закусила парочкой крохотных пирожных и очень сильно удивилась, что абсолютно наелась. Сказывался иной метаболизм юного тощего тела.

Затем, плюхнувшись в глубокое и мягкое кресло руководителя, Лин нашла чистый листок бумаги, подобие карандаша и начала писать.

Сначала она подробно записала хронологию событий. И на этом можно было бы закончить. Однако в уме выпускницы юридического факультета прочно держались все алгоритмы, которые вдалбливали в него преподаватели. Они всегда рекомендовали определить, кому выгодна смерть потерпевшего? И какое есть алиби у этих людей?

Она погрызла кончик карандаша, словно это нехитрое действие придавало ей сил, вздохнула и вывела по центру листа:

Кому выгодна смерть потерпевших?

Понятно, что у ректора академии могло быть множество врагов. Но кому помешал простой сторож?

Хотя именно сторож должен был первым прибежать на звуки выстрела. Только почему-то этого не сделал. Да и волк привел их не к какому-то месту побоища, а прямо к сторожке. Что получается? Стрелявший знал об охране и постарался просто убрать ненужного свидетеля?

Тогда искать выгоду в его смерти не стоило. Не того полета птица. А вот под словом «ректор» она начертила несколько линий и конец каждой подписала: жена, родители, дети, прочие наследники. Подумав, добавила: любовница и ее муж. Все же это самая простая теория.

Еще раз перечитав записи, Лионелия решила, что больше ей добавить нечего. Слишком плохо она знала местные реалии и совершенно не ориентировалась в Ригольских законах.

Свернув листок пополам, оставила его на столешнице, положив для надежности карандаш сверху, и вышла из кабинета.

Тут же к ней с улыбкой подскочил молодой полицейский.

– Что тера желает?

– А скажите мне, пожалуйста, что означает обращение «тера», «тер» и «терано»?

– Тера не знает? – брови молодого человека удивленно подпрыгнули. И он моментально стал похож на комнатную собачку, у которой вдруг отобрали любимую игрушку.