Тупайя

Условия в Южной и Юго-Восточной Азии с палеоцено-эоценовых времён не сильно-то и поменялись. Полуострова и острова с колоритными хребтами в центре, окружённые жаркими морями, всегда были тропическим раем. Бриз нагоняет облака, оседающие на горных склонах и проливающиеся тёплыми ливнями, так что солнца, воды, растений и разнообразия условий всегда хватает. Неспроста в экваториальных и тропических влажных джунглях Индонезии до сих пор прекрасно себя чувствуют не только тупайи, но и многие другие крайне архаичные существа. Чего стоят хотя бы карликовые оленьки, сохранившие облик первых эоценовых парнокопытных. Пятьдесят, а то и шестьдесят миллионов лет стабильности – это сильно!

Потому-то тупайи внешне и наверняка по поведению не особо-то и отличаются от пургаториусов, первые из коих видели ещё трицератопсов. Древнейшие тупайи известны из эоцена, но генерализованный примитивный облик без выраженных специализаций прозрачно намекает, что так же эти зверьки выглядели и раньше. Показательно, что самая первая тупайя – Eodendrogale parvum из среднего эоцена Китая – уже очень мало отличается от современных и принадлежит к подсемейству перохвостых тупай, а раннеолигоценовая китайская Ptilocercus kylin так и вовсе принадлежит к современному роду. 34 миллиона лет – вот это стабильность! В миоцене это уже большей частью представители современного рода: индийская Tupaia sivalicus, таиландская T. miocenica, китайские T. storchi, Prodendrogale engesseri и P. yunnanica отличаются от нынешних тупай лишь незначительными мелочами.

Современное систематическое изобилие – пять родов, два десятка видов и огромное количество подвидов – тупай само по себе свидетельствует об их эволюционном успехе. Если из пургаториуса смогли возникнуть хоть лемуры, хоть долгопяты, хоть макаки, а хоть бы и люди, то и из тупай в будущем запросто смогут развиться самые разные формы.

На самом деле, тупайи тоже по-своему эволюционировали. Например, перохвостые тупайи Ptilocercus lowii в немалой степени питаются соком бертамовых пальм. А нюанс заключается в том, что этот сок на немаленький процент состоит из этилового спирта. Наблюдения и расчёты показали, что перохвостые тупайи за ночь выжирают спирта столько, что хватило бы убить пару человек (конечно, не в абсолютном количестве, а в пересчёте на массу тела). Понятно, что по окаменевшим зубам невозможно узнать, когда была обретена такая сверхспособность, но именно перохвостые тупайи – древнейшие известные тупайи.

Хорошо быть тупайей!

По-другому счастливы шерстокрылы – филиппинский кагуан Cynocephalus volans и индокитайско-малаккско-индонезийский Galeopterus variegatus. В отличие от тупай, шерстокрылы крайне специализированы: их ручки и ножки крайне вытянуты, а промеж них натянута летательная перепонка, на коей шерстокрылы могут планировать от дерева до дерева. Правда, нормального машущего полёта они так и не развили, но и стиль летяги тоже неплох: шерстокрылы способны пролететь до 130–140 метров.

Чтобы финишировать на стволы и быстро лазать по ним, на ладошках и стопах шерстокрылов имеются присоски, а пальцы снабжены большими крючковатыми когтями. Зубы шерстокрылов одновременно примитивны по набору и специализированы по строению. У филиппинского на верхней челюсти с каждой стороны два резца, один клык, пара премоляров и три моляра, а на нижней – три резца, клык, два премоляра и три моляра; у малайского на обеих челюстях три резца, клык, четыре премоляра и три моляра. При этом нижние резцы крайне специализированные – рифлёно-гребенчатые. На верхней челюсти впереди между резцами лежит широкий зазор, сами резцы треугольно-клыкоподобны и смещены назад к клыкам, так что на первый взгляд создаётся впечатление, что резцов вообще нет, а клыков несколько.

Родственные шерстокрылам семейства – миксодектиды и плагиомениды – известны с раннего палеоцена. Палеоцен и эоцен были временем расцвета примитивных шерстокрыловых, до нас дошли останки более двадцати ископаемых видов. Более-менее современного вида шерстокрылы, как и тупайи, известны с эоцена. По крайней мере, неопределённый среднеэоценовый вид рода дермотериум Dermotherium из Бирмы, позднеэоценовый D. major и раннеолигоценовый D. chimaera совсем мало отличались от нынешних шерстокрылов. С какого момента они стали летать промеж деревьев, мы не знаем, так как от ископаемых шерстокрылов сохранились только челюсти с зубами. Скорее всего, в эоцене такие возможности и способности у них уже имелись. Основа такого благополучия была та же, что и для плезиадаписовых – богатство тропических лесов в отсутствие конкурентов и хищников.

Особенно показательна ископаемая экосистема островов около северной оконечности Гренландии. В начале эоцена, от 56 до 50 миллионов лет назад, эти острова находились на 76° северной широты, за Полярным кругом. Несмотря на широту и, стало быть, полярную ночь, тут росли широколиственные леса, что мы видим по прекрасным отпечаткам больших красивых листьев, в числе коих были липы, платаны и грецкие орехи. Ещё показательнее обилие рептилий – как минимум десяток видов черепах, аллигатор, ящерицы и песчаные удавчики. Три вида тапиров, корифодоны, примитивные носороги, архаичные стилинодонты и пантолестесы, злобные мезонихии и арктоциониды – всё это тоже выраженно-тропические звери. Показательно, что тут жил всего один вид многобугорчатых, но уже пять видов грызунов, один род плезиадаписовых Ignacius и пять видов шерстокрылов, среди коих хорошо сохранилась и описана эллесмене Ellesmene eureka из семейства плагиоменид.

Здорово было в эоцене! Никаких снегов и полярных льдов. Главное – тепло. Правда, на такой широте с конца октября до конца февраля длится полярная ночь. Как в многомесячных потемашках существовали растения – непонятно; фотосинтез вроде бы никто не отменял. И как в полной темноте шерстокрылы прыгали с дерева на дерево – на ощупь? по памяти? на удачу с криком «банзай»? – тоже не очевидно. Конечно, современные шерстокрылы тоже ведут ночной образ жизни, но всё же есть разница между просто ночью, в которой есть закатные и предутренние сумерки, и полярным мраком. Хорошо ещё, когда светит Луна, но временами-то она не светит!

Шерстокрыл

Современные шерстокрылы – довольно крупные звери, весят от килограмма до двух. Хорошо им на высоких тропических деревьях, где они едят цветы, плоды, почки и листья. Правда, летяги-тагуаны и крыланы составляют им достаточно мощную конкуренцию, но тропические джунгли столь богаты, что хватает и на шерстокрылов. Местами они не просто обычны, а даже слывут вредителями фруктовых садов, так что местные жители охотятся на них, ценя мясо и мягкую шкурку.

Как ни сократились разнообразие и ареал шерстокрылов с эоцена, они вполне успешны. Всегда стоит помнить, что нынче на планете один вид людей, но два – шерстокрылов. А ведь ещё пятьдесят тысяч лет назад Землю населяли как минимум пять видов людей. Это мы вымираем, а не шерстокрылы!

Наше решение проблем перехода от мезозоя к кайнозою – просто эталон подобных решений на все оставшиеся до современности шестьдесят шесть миллионов лет. Судя по всему, наши предки были никакущими «серыми мышками» без внятных специализаций.

Palechthon

К великому сожалению, между раннепалеоценовым пургаториусом и раннеэоценовым архицебусом мы не знаем наших достоверных предков. Лучшие кандидаты – среднепалеоценовые палехтоны Palaechthon. Проблема палехтонов, не позволяющая засчитать их за стопроцентных Великих Предков, – число премоляров. И на верхней, и на нижней челюстях палехтоны имели по три премоляра, тогда как и у более древнего пургаториуса, и у более поздних первых обезьян эоцена премоляров четыре. Уменьшение числа зубов в эволюции всё же несравнимо более вероятный процесс, чем сначала уменьшение, а потом снова увеличение. Скорее всего, где-то жили плезиадаписовые с примитивными четырьмя премолярами, просто их ещё не нашли.