Катер пришвартовался вполне профессионально, и Костя сразу же отпустил поручень, погрузившись в воду как можно ниже.
Снизу было хорошо видно, что на борт яхты поднялся только один человек. На его плече висела небольшая сумка. Капитан приветствовал пассажира и голоса удалились в глубь судна. Брагин не разобрал приветствия, но по обрывкам доносившихся фраз ему показалось, что собеседники говорили по-турецки. Это его заинтриговало. Впрочем, в данный момент его больше интересовало другое. Он встал (вернее – всплыл) перед выбором: прицепиться к катеру и вернуться на злополучный берег, правда, в безопасный порт, но, по большому счету, все же обратно, или взобраться на борт яхты и уйти в неизвестном направлении безбилетным пассажиром. Риск в обоих случаях был велик. И все-таки колебался Костя недолго. Он медленно, чтобы не издавать посторонних шумов, нырнул и обогнув корму яхты, поплыл к свисающему с противоположного борта фалу.
Когда, взобравшись на судно, он пристроился внутри небольшой спасательной шлюпки, яхта вздрогнула и выбросила за корму первую порцию пенных бурунов. Костя почувствовал, как судно разворачивается и, постепенно набирая приличную скорость, ложится на курс. «Узлов сорок в среднем. Быстрое корытце…» – подумалось Брагину. Переживания прошедшего дня навалились тяжелым грузом усталости, настойчиво склоняя Костину голову и требуя погрузиться в глубокий сон. Брагин, однако, нашел в себе силы снять и отжать мокрую рубашку. Потом он разобрал и тщательно протер пистолет, заменил обойму и только после этого позволил себе заснуть.