— Я не беспокоюсь, — сказала она и почувствовала, как радость оттого, что она снова с ним, исчезла.

Он не ответил. Лодка скользила по темной воде. Двое гребли, а один стоял позади и смотрел в бархатно-черное небо. Река сияла огнями. Этот вид так очаровал Александру, что она забыла о своем положении. Причал, от которого они отплыли, освещали факелы, на других лодках были фонари, раскачивающиеся взад и вперед, в домах вдоль реки светились окна. Складывалось впечатление, словно одни созвездия затмевали собой другие и все вместе отражались от чернильной поверхности медленно текущей реки.

Они отплывали все дальше, остальные лодки исчезали в разных направлениях, ночь становилась все темнее. Только тогда Александра заметила, что на их суденышке не было фонаря. Она подумала, как можно грести в темноте, поскольку сама почти ничего не видела, хоть ее глаза уж привыкли к отсутствию света. Драмм явно видел больше. Через несколько минут он снова заговорил. Но не с ней.

— Я Драммонд и проживаю на Эдам-стрит, возле Адельфийской пристани. Мы только что проплыли под мостом Блэкфрайарз. Поверните назад, мы плывем не в ту сторону. Так мы не вернемся, — с раздражением бросил он. — Куда, черт побери, вы направляетесь?

Двое на веслах продолжали молча грести. А человек, стоящий позади, быстро опустился на колени, так что его губы теперь были на одном уровне с правым ухом Драмма и левым — Александры.

— О, я знаю, кто вы, милорд, — тихо сказал он. — И я знаю, куда мы направляемся. А вы — нет. Но так и должно быть. Теперь вы в моей власти. Так тоже должно быть.

Глава 21

Драмм спокойно сидел возле Александры, но она чувствовала, как он напрягся после странных слов мужчины. Девушка в ответ на эти слова боялась даже вздохнуть слишком громко. И надеялась, что это шутка, глупый розыгрыш какого-нибудь недоумка из окружения Драмма. Она ждала, что он пошутит в ответ. Но то, что он сказал, ее не обрадовало.

— Вы знаете, кто я такой? — переспросил Драмм. — Тогда, сэр, у вас есть преимущество передо мной.

— Действительно, есть, — согласился этот человек. — И не одно. Пожалуйста, достаньте из кармана сюртука ваш пистолет и бросьте его перед собой. — Он протянул руку, и его пальцы обхватили горло Александры. Теперь она не могла ни закричать, ни даже сделать глотательное движение. — Мисс Гаскойн сейчас в неудобном положении, милорд, — продолжал незнакомец, и его голос был так же напряжен, как и пальцы. — Если вы тотчас не подчинитесь мне, ее положение станет безнадежным и, боюсь, уже навсегда. Мне все равно, а ей нет. Ну же, я знаю, что вы носите в кармане пистолет. Я многое о вас знаю. Ложь и оправдания вам не помогут.

— Да я и не собирался лгать, — сказал Драмм. Он полез в карман. Александра закашлялась, потому что рука незнакомца сжала ей шею еще сильнее. Драмм замер, затем повернулся к ней.

— Простите, — сказал незнакомец, слегка ослабляя хватку, — но я не доверяю вам, Драммонд, и хотел предупредить. Я могу за секунду свернуть ей шею, или удушить медленно. Могу и отпустить ее. Все зависит от вас.

Драмм достал небольшой пистолет и выбросил его в воду. Гребцы остановились, потом возобновили мерный ритм движений веслами.

— Немного перестарались, — сказал незнакомец, отпуская шею Александры. Она схватилась за горло. — Учтите, что нас трое, мы все вооружены, и достаточно сильны, — продолжал он, — против вас одного, покалеченного. О, простите, мисс Гаскойн, вас двое, но только один способен оказать сопротивление. Вы очень милы, но не представляете опасности. Надеюсь, я убедил вас, милорд. И уверяю, то, что я отпустил ее шею, еще не означает, что я готов сохранить ей жизнь, если вы предпримете какой-нибудь глупый героический поступок.

Драмм поднял руки, признавая поражение.

— Я не сделаю ничего, что могло бы повредить ей, но может, вы расскажете, как вам удалось узнать так много, и зачем?

— Конечно, — ответил незнакомец, поднимаясь на ноги. Он встал перед ними. Это был плотный человек среднего роста и возраста, с седеющими волосами, прилично одетый, но не похожий на модника. Александра, вглядываясь в его лицо в темноте, могла бы поклясться, что никогда его прежде не видела. Хотя она могла и ошибаться, это лицо ничем примечательным не отличалось. А он знал, как ее зовут.

— Мое имя — Фитч, — сказал он, глядя на Драмма. — Фредерик Фитч, из Трикраун-Корта. Вижу, это вам ни о чем не говорит. А может, я ошибаюсь? Ваша сдержанность — еще один ваш талант, не правда ли? Такая типичная черта характера скучающего аристократа, каким вы притворяетесь. И еще это основное качество супершпиона, — продолжал он, и его голос стал более хриплым, — кем, как нам известно, вы являетесь. Мисс Гаскойн. — Он издевательски поклонился ей легким поклоном. — Как поживаете?

— Вы меня знаете? — спросила она.

— Мы встречались, но вы, конечно, об этом не помните. Вы мало интересовались друзьями Луиса, а я расспрашивал о вас. Он вам не говорил? Я не удивлен. Я решил, что вы здоровы, привлекательны, добропорядочны, послушны и хорошо воспитаны. Мне не доводилось встречать других таких женщин. И я подумывал о том, чтобы вырвать вас из его рук. Он, однако, всегда защищал собственные интересы. И рассорился со мной. Очень это ему помогло. Вы сбежали, как только он перестал следить за вами, и вернулись, когда он умирал. Если бы он отдал вас мне, то выиграл бы от этого. А так выиграли вы. Но теперь все кончено. Посмотрите, какой плохой выбор вы сделали на этот раз.

— Мисс Гаскойн ничего не выбирала, — сказал Драмм. — Она нашла меня после того, как меня ранили, и выходила. Сейчас она приехала в Лондон, и я стараюсь вернуть ей долг, показывая достопримечательности. Больше нас ничто не связывает.

Фитч рассмеялся:

— Да, конечно. Вот почему вы ехали к ней на свидание, когда вас подстрелили, верно?

— Это не так. Я просто свернул с дороги, чтобы отдохнуть, — ответил Драмм. — Как я понимаю, это вы стреляли в меня?

Александра при свете луны видела улыбку незнакомца так же хорошо, как и пистолет у него в руке.

— Да, — с гордостью ответил Фитч, — и мисс Гаскойн не оставалось бы ничего делать, как только оплакивать вас, если бы вы неожиданно не повернулись в седле.

— Могу я поинтересоваться, чем вызвал вашу немилость? — спросил Драмм таким голосом, словно они в каком-нибудь клубе для джентльменов обсуждали политические вопросы, а не под дулом пистолета плыли в лодке неизвестно куда.

— Не пытайтесь меня ублажать! — прорычал Фитч.

— Уверяю вас, у меня вовсе не было такого намерения, — произнес Драмм. — Вы явно считаете, что я причинил вам какой-то вред, но я даже представить себе не могу, каким образом. Я верю в серьезность ваших намерений и понимаю, что сейчас моя жизнь в опасности. Только не знаю, почему.

— Теперь не время и не место обсуждать это! — рявкнул Фитч, бросив взгляд на гребцов.

Александра услышала, как Драмм перевел дыхание, и сама немного расслабилась. Она только дрожала. Значит, этот человек пока не собирается ничего с ними делать, А может, и вообще ничего не будет. Выходит, он один из друзей мистера Гаскойна? Она торопливо припоминала их всех. Их было не так уж много. Если в присутствии Александры и мальчиков мистер Гаскойн случайно сталкивался с кем-нибудь из своих знакомых на рынке или еще где-то, то вынужден был представлять свою семью. Но делал он это торопливо и нелюбезно. Еще меньше его друзей приходили к ним домой. Этого человека она не помнила совсем, но могла бы увидеть его несколько лет назад и не запомнить. Те, которых она помнила, были ветхими стариками с белыми руками и бегающими глазками, они не умели обращаться с детьми за пределами классной комнаты, и еще больше опасались молодых женщин. Мистер Гаскойн требовал, чтобы она избегала общения с ними, и девушка была рада подчиниться.

Александра огляделась, пытаясь определить, куда они направляются. На берегах горели огни, но она не знала Лондона. А Драмм знал. Ей придется положиться на него.