Рука, сжимающая ее шею, закаменела. Словно незнакомец тоже заметил тех четверых.

Словно до сих пор не знал, что они здесь.

– У тебя что, золото вместо крови? Зачем эти уроды ищут тебя?

Лорен растерялась: она думала, что все, кто гнались за ней сегодня, действуют сообща, в том числе и этот неизвестный. Но если нет…

Что это могло значить? Она понятия не имела. Неужели…

– Да кто ты на хрен такая? – рявкнул он так громко, что у нее заболело ухо. – Отвечай!

– Не знаю, я не знаю! – Впервые в жизни она задумалась, действительно ли она человек, каким всегда считала себя. У нее вырвался судорожный всхлип. – На прошлой неделе мою подругу похитил другой мракоумертвитель, которому нужна была не она, а я. Он пытался заставить меня ехать с ними, но появились патрули…

– Кто это был? Мракоумертвитель, который напал на тебя, – из какого он круга?

Она не могла заставить себя ответить.

Он сильнее сдавил ей горло, его кожаные перчатки распространяли жар по ее телу.

– Из какого гребаного круга, девчонка?

– Я не знаю! – Каждое слово далось ей как всхлип.

Четыре темных фигуры начали проталкиваться сквозь толпу к переулку, и Лорен ощутила, как кровь отхлынула от ее головы к пяткам.

Тот, кто держал ее под прицелом, развернул ее лицом к себе так порывисто, что она пошатнулась и чуть не рухнула на булыжник.

А когда подняла на него глаза…

При виде этого лица ее рот открылся сам собой.

Неизвестный был всего несколькими годами старше ее – судя по виду, лет двадцати трех или двадцати четырех, хотя у бессмертных точно определить возраст бывает затруднительно. Лорен старалась запомнить выделяющиеся черты незнакомца на случай, если ей удастся сбежать, но поймала себя на том, что слишком долго глазеет на него, словно впитывая одну его черту за другой и с каждой проходящей секундой понимая, что выделяется в его облике решительно все.

Его черные как смоль волосы были подстрижены по бокам короче, чем на макушке, и зачесаны назад от выразительного и безжалостного лица. Губы были красиво очерченными, подбородок волевым. Свой прямой нос он явно никогда не ломал – что странно при таком… роде занятий, как у него. Лорен казалось, что, если бы она увидела его руки без перчаток, этого хватило бы, чтобы предположить, в любой схватке наибольшее количество ударов наносит он.

Но пожалуй, самой поразительной его чертой оказались глаза. Голубовато-стального оттенка, какого она прежде никогда не встречала. Эти глаза поглотила чернота Взора, когда он принялся наскоро сканировать ее ауру. Возвышаясь над ней со своими внушительными шестью футами роста, он казался горой мышц и воплощением брутальной маскулинности, его широкие плечи и бицепсы выпирали под потертой кожей черной куртки, расшитой символами и словами на мертвом языке. Молния на куртке была почти полностью расстегнута, на шее виднелись три серебряных подвески: какой-то религиозный символ, защитный амулет и медальон в форме крыла.

Лорен никогда не увлекалась живописью, но на единственную пугающую секунду ей нестерпимо захотелось запечатлеть увиденное на бумаге и поместить под стекло.

Будь у нее такой шанс, она назвала бы картину «Дьявол – владыка порочных и проклятых».

А когда она заметила татуировку под правым ухом провидца – рогатую букву S из готического шрифта древнего мира, – то поняла, что спасения нет. Нет спасения от него.

Потому что он не просто мракоумертвитель – он один из Семи Дьяволов, элитного отряда провидцев-наемников, известного всей Терре и наводящего на нее ужас. Они убивали, обманывали, всеми доступными средствами пробивали себе путь к вершине иерархии, где люди служили не более чем кормом, а император Терры правил, держа подданных в железном кулаке. Стоит ли говорить, что Дьяволы и их главарь Рэндал Слейд занимали в этой иерархии место чуть ниже самого императора.

– Не верю, – пробормотал Дьявол, широко раздувая ноздри. – Ты же человек.

Все еще удерживая ее одной рукой, а другой уткнув дуло пистолета ей под челюсть, умертвитель обвел взглядом ее облегающую одежду, а потом потянулся к сумке, висящей через плечо.

– У меня ничего нет, – она снова заморгала, прогоняя плывущие перед глазами разноцветные пятна. Из-за них было трудно разглядеть его лицо, хоть оно и находилось совсем рядом от нее. Он уже расстегнул молнию на ее сумке, и судя по застывшему выражению лица, с которым рылся в ней, ничуть не удивился, убедившись, что Взор не обманывал: при ней не обнаружилось никаких магических артефактов, ничего более ценного, чем жвачка и блеск для губ.

И все же Лорен сочла необходимым пояснить очевидное:

– У меня нет ничего ценного – и я человек. Клянусь богами, я человек. Не знаю, как это получилось и почему, но я именно то, что вы ищете. Я – то, что вам нужно!

Заявление было далеко не самым разумным, Лорен понимала, что только что объявила себя очередным пропавшим без вести человеком, как вдруг Дьявол замер.

Он отпустил ее сумку и выпрямился. Лорен не смела дышать, пока он изучал переулок за ее спиной, его взгляд доказывал смертельно опасный опыт, которым мог обладать лишь выходец из самых недр теневого мира. От кирпичных стен зданий эхом отдались шаги.

Шаги четверых.

Один из них заговорил:

– Прочь с дороги, Дьявол, – послышался щелчок снятого с предохранителя оружия. – Или нам придется тебя убить.

В Лорен впился пристальный взгляд голубовато-стальных глаз. Но несмотря на то, что их обладателю только что пригрозили смертью, несмотря на численный перевес противников – четверо против одного, – страха в этих глазах не было. А когда Дьявол заговорил, то обращался не к четверым целившимся в него незнакомцам.

А к Лорен.

– Когда начнется, прижмись к стене и прикрой голову. Не двигайся с места и не кричи, или я тебя убью.

Он бросил взгляд в сторону противников, которые, как знала Лорен, находились всего в нескольких шагах от него, целясь из пистолетов, в то время как свой мракоумертвитель держал в опущенной руке небрежно, скорее как кисть, чем орудие убийства, словно…

Словно и не нуждался в оружии.

Словно ему не целились в голову из четырех пистолетов.

Лорен едва успела осмыслить его слова: Дьявол открыл огонь по четверке, преграждающей путь к выходу из переулка.

У них не было ни единого шанса.

Дьявол действовал так стремительно, что выстрелить не успел ни один из четверых. Его пистолет стрелял настолько тихо, что никто на авеню даже не догадывался, что в этот момент неподалеку пули вонзаются в чьи-то головы.

Лорен не нуждалась в его советах. Как только четвертый противник рухнул на булыжник в лужу крови, она сорвалась с места, подхватила телефон и кинулась к выходу из переулка – к безопасной толпе у самой границы прохладной тени. Цокот каблуков показался ей громче недавних выстрелов.

Она почти покинула переулок, но вдруг притормозила.

Дьявол не гнался за ней.

Возможно, во всей Терре не нашлось бы никого глупее ее, но она остановилась, перевела дыхание и медленно… медленно… обернулась к Дьяволу.

Он убирал пистолет в кобуру на черных брюках-карго, совершенно равнодушный к виду четырех трупов, валяющихся у его ног, и к крови, которая растекалась между булыжниками, унося с собой жизни убитых.

Четырех убитых, на шеях которых виднелись одинаковые татуировки с головой феникса.

Сцепив пальцы, Лорен ждала, пока он небрежно стаскивал черные перчатки и засовывал их в один из многочисленных карманов своей черной куртки. Черное с черным на черном.

Их взгляды встретились, и он прищурился.

– Ты сдвинулась с места.

– А ты не убил меня, – она едва узнала собственный голос, так хрипло он прозвучал.

– Я ждал, когда ты закричишь, – его лицо осталось серьезным, но Лорен показалось, будто он только что зло пошутил.

– Значит, повезло мне, что я сбежала молча.