- Откуда, говорите, телефонировали?

Когда помощник повторил адресант, суперинтендант полиции Лаун-дона громко застонал, если даже не взвыл от досады и предчувствия близких неприятностей: самая известная в столице школа благородных девиц… мало того что благородных – так еще и богатых донельзя! И вдруг такой… конфуз!

- Кто-то из детективов там уже работает?

Второй ответ поверг суперинтенданта еще в большую фрустрацию: инспектор Алан Келли слишком уж знаменит своим несносным характером и несдержанным языком, как можно допустить его к столь деликатной, даже трепетной ситуации! Хотя… рыжий ингварец одновременно известен еще и тем, что никакая, даже самая незначительная деталь с места преступления не ускользнет от его внимания (пусть сегодня речь идет лишь о несчастном случае). Что ж, пусть пока, детектива можно в любой момент сменить на более учтивого, умеющего правильно общаться с высшим светом.

Алан Келли не выспался, не до конца протрезвел. А потому был до крайности раздражен, что его разбудили всего-навсего из-за того, что одна излишне экзальтированная девица решила свести счеты с жизнью среди ночи. Достаточно было коронера, который засвидетельствует смерть от удушения посредством повешения! Хотя, да, это же школа св.Хильдегарды, и ее директор слишком напуган грозящими последствиями, а потому затребовал обязательного присутствия инспектора…

Келли отсутствующе глядел на сидящего напротив и беспрестанно утирающегося платком господина Тьера, в ожидании уже понятного медицинского вердикта («самоубийство вследствие временного помрачения рассудка») мечтая лишь об оставленной постели и недопитой бутылке. Директор же под неотступным взглядом голубых глаз детектива стал подумывать, что именно его подозревают в убийстве Бетси Рэйн, и что девчонке в голову взбрело, право слово! И даже начал подыскивать аргументы в собственную защиту: в своих фантазиях он блистательно выступал перед судьей, обличая инспектора в лености и нерадивости, кои и привели к обвинению честного человека… когда наконец-то прибыла депеша от полицейского медика. Хозяин кабинета вытянул шею, наблюдая за неторопливо разворачивающим письмо детективом.

Инспектор окинул записку быстрым взглядом. Вчитался внимательней и, вздернув темно-рыжие брови, поверх бумаги непонятно посмотрел на господина Тьера. Прокомментировал громким и тоже невразумительным:

- Кхм! – И вновь опустил глаза на письмо.

- Что там? – привстал с кресла директор. Не то чтоб ожидалось нечто необычное, понятно же, что юная дурочка покончила с собой… ну, допустим, в приступе меланхолии, так ужасно подведя своим поступком школу святой Хильдегарды и директора Тьера лично…

Аккуратно свернув заключение, ингварец сунул его в карман сюртука. Произнес тягучим насмешливым голосом:

- Поздравляю, господин директор! У нас… то есть, конечно,у вас, уже не один труп, а целых два.

В помутившейся голове Тьера мелькнула ужасная мысль: неужели, пока ждали заключения посмертного медика, кто-то из школьниц еще?!. Он сухо каркнул:

- КАК?!

- Умершая благовоспитанная девица ожидала ребенка.

***

Вызов в школу пришел как раз тогда, когда накинувшая теплый шлафрок Рэйчел аккуратными глотками пила ароматный и жутко дорогой чай (должна же она иметь свои маленькие слабости!) и, глядя на стекающие по стеклу капли дождя, предвкушала длинный, размеренно-ленивый день со свежим романом под одним боком и свежими вкусностями из соседней пекарни - под другим.

- К чему такая срочность? – спросила она запыхавшегося посыльного.

Ума недалекого, но работящий и добросовестный паренек Флоренс выпалил, глядя на молодую учительницу с обожанием:

- Да там такое!.. Господин директор запретил мне лишку болтать… но жуть, что творится! И все собрались! И господа учителя, и главный попечитель… Только госпожи Джонс и не хватает, сказали! Вас, то есть!

Та-ак, поняла вышеупомянутая госпожа, лаэрд Марлоу все-таки остался недоволен годовыми оценками своей юной родственницы! Ну что ж, готовимся к бою!

В любое сражение следует идти хорошо вооруженным, и Рэйчел уделила много внимания собственной внешности – чтобы у зловредного попечителя не было ни малейшего шанса проникнуть за броню ее респектабельности, элегантности и хороших манер. Напоследок насадив на прямой нос очки в золотой оправе, блеснула сквозь стекла победительным взглядом на безупречное отражение в зеркале: мы еще посмотрим, кто кого!

***

«Ну и фифа!» - первым делом подумал Алан Келли, когда в кабинет директора вошло новое действующее лицо. Ну как вошло –вплыло, шурша слегка влажными от утреннего дождя юбками и выстукивая каблуками свойственный каждой особе женского пола собственный ритм. В данном случае – не кокетливый, но крайне самоуверенный.

- Доброе утро, господа! – твердо уведомила их пришедшая… девица? Дама? Первому впечатлению способствовал молодой облик, зато противоречили уверенные манеры и взыскательный взгляд глаз цвета из-за очков трудноопределимого.

Келли изобразил попытку вежливого вставания, но, еле оторвав зад от удобного кресла, тут же рухнул обратно. Мало того, что выспаться не дали, так еще и маринуют часами, пока всякие преподавательницы (это же классная дама Р.Б. Джонс, которую они ждали?) надежно затянут свои корсеты и напудрят задранные носы!

- И вам здравствуйте, - проворчал детектив.

Учительница взглянула на него с оценивающим недоумением и перевела глаза на поднявшегося при появлении классной дамы его «соседа по несчастью».

- Я бы не назвал это утро добрым, - произнес тот.

***

Против ожидания господина Тьера в кабинете не оказалось: предоставил светскому льву Марлоу полную свободу терзать упрямую педагогическую овечку? Но и овечки могут защищать до конца самое дорогое, что у них есть! В данном случае – собственные убеждения.

Директорское кресло занимал угрюмый рыжий субъект в плохо скроенном сюртуке. Даже от двери чувствовался запах низкопробного алкоголя и табака и наблюдались характерные мешки под сонно прищуренными глазами. Да и манеры явно оставляли желать лучшего: даже не потрудился подняться, когда вошла дама! Удивительно, что у директора привилегированной школы могут быть подобные посетители… Кто-то из опекунов девочек-сирот? Оставив на время вопрос его присутствия, Рэйчел перевела взгляд на второго мужчину: уж это точно сам Марлоу, стоило только взглянуть на светлые волнистые с золотистым оттенком волосы – точь-в-точь, как у племянницы.

Но в замешательство учительницу привело не присутствие главы попечительского совета (кто предупрежден – вооружен!), а его возмутительная молодость. Э.Б. Марлоу всегда представлялся Рэйчел мужчиной средних, а то и преклонных лет с въедливым характером и непререкаемо властной манерой разговора. Но сейчас ее самым учтивым образом приветствовал джентльмен не намного старше!

Рэйчел не поняла, что таращится буквально с открытым ртом, пока, устав ждать от нее дальнейших слов и действий, попечитель не окликнул прохладным голосом:

- Мисс Джонс?

Вышеупомянутая мисс моргнула и пришла в себя, отозвавшись в самой лучшей учительской манере:

- Господин Марлоу, я полагаю? Я ожидала вашего появления. Прошу садиться.

- Благодарю, - машинально ответил несколько растерявшийся лаэрд и опустился напротив ее стула с прямой жесткой спинкой и с такой же спиной учительницы изящной словесности. От директорского стола донеслось насмешливое «гм!», собеседники покосились, но рыжий нахал ни представляться, ни участвовать в разговоре не спешил. Лишь принял позу заинтересованного зрителя, повернувшись к ним всем корпусом и подперев щетинистый подбородок внушительным кулаком.

- Э-э-э, что значит, вы меня ожидали, госпожа Джонс? – пожелал узнать его лаэрдство.

- Вы ведь здесь по поводу успеваемости вашей племянницы Софи Марлоу? Вернеенеуспеваемости, - подчеркнула Рэйчел.

- Я сегодня, собственно… - но Марлоу вынужден был умолкнуть, потому что его собеседница продолжила самым непререкаемым тоном: