– Чунги, у нас же остался пластиковый нож, которым мы разрезали торт? Не принесешь его?

Значит, парня звали Чунги. Он покопался в ящике под раковиной, установленной в углу, достал белый пластиковый нож для хлеба и отдал его директору, а тот – мне:

– Представьте, что вы втыкаете нож между ребер коровы. Жалко, конечно, что у нас нет настоящего ножа…

– А, ну, у меня, вообще-то, есть с собой парочка.

Какое отношение нож имеет к устройству на работу, я не понимала, но все же достала из-за спины сумку и вытащила из нее шеф-нож. Представив, что передо мной разделочная доска, на которой лежит вызревшая красная говядина, я слегка наклонила лезвие ножа и рассекла воздух, как будто отделила одно из ребер.

– Приподнимите кончик ножа. Нет, лучше поднимите руки чуть выше. Вот так, да. Правильно!

Нож полностью поглотил внимание Пак Тхэсана. Я закрыла глаза. В густой темноте осторожно сняла шкуру с туши огромного черного животного. Показалась розоватая плоть, и носа достиг тошнотворный запах крови. Вскоре он исчез. Лезвие отсекало лоскут мяса и снова вонзалось в тушу. Ритмичные движения ножом завораживали. На меня снизошла странная радость оттого, что нашлась публика, готовая восхищаться работой, которую я всегда выполняла в одиночестве.

– Достаточно. Присядьте, пожалуйста.

Голос Пак Тхэсана вынудил меня открыть глаза. Я вновь оказалась в незнакомом офисе. Немного липкий от пота нож убрала в сумку. Теперь мне стало неловко за устроенное представление.

– Спасибо, что выполнили мою просьбу, хотя мы едва знакомы.

Пак Тхэсан покраснел. Он пояснил, что изначально по объявлению, на которое я откликнулась, они искали сотрудницу для сбора информации. Приходили несколько претенденток, но все они оказались глуповатыми домохозяйками, движимыми не желанием раскрыть чужие тайны, а жаждой заработать денег, чтобы покрыть расходы на свои интрижки.

– Скажу прямо: я предлагаю вам стать киллером. У каждого найдется хоть один человек, которого он ненавидит так, что готов убить, вы согласны? Решайтесь, и вы сможете исполнить самые сокровенные желания несправедливо обиженных.

К моему удивлению, Пак Тхэсан сказал, что я подхожу идеально: непримечательная внешность, превосходное владение ножом, неблагополучные семейные обстоятельства этому способствовали. Когда с его губ сорвалось чужеродное «киллер», вернулось давно не беспокоившее меня недержание мочи, нижнее белье насквозь промокло. Ноги дрожали, я засомневалась, что смогу встать. Киллер, говорите? Не верилось, что такая профессия вообще есть.

– Я притворюсь, будто ничего не слышала. Я умею хранить секреты, так что вам не о чем волноваться. Правда-правда, я совсем не из болтливых!

Трясущейся рукой я схватила свою сумку. Боялась, что если задержусь хоть на секунду, то стану следующей жертвой этих людей, чьей работой было убивать. А мне еще двоих детей на ноги поднимать. Надо было бежать! А затем запереться дома, выключить свет, зашторить окна, лечь на пол и не дышать. Я узнала их тайну, им нет смысла оставлять меня в живых. По крайней мере, в фильмах всегда происходит именно так. Обычный скучный офис теперь странным образом казался мне бандитским притоном.

– Госпожа Сим! – окликнул меня Пак Тхэсан, когда я поднялась.

Мне не нравилось обращение «госпожа». Так меня часто называли проверяющие из головного офиса супермаркета. «Госпожа Сим, сколько раз я вам говорила – не разливайте воду по полу!», «Госпожа Сим, вы можете пользоваться туалетом исключительно во время обеденного перерыва!» В моем мире обращение «госпожа» звучало даже хуже, чем «эй, женщина!».

– Повторюсь: мы приглашаем вас на работу. Нам нужны новые лица.

Ноги прилипли к полу. Не знаю, слезы или пот, но капля звонко упала на мою туфлю и разлетелась брызгами. Пак Тхэсан произносил «госпожа» иначе, нежели менеджеры супермаркета. Обернувшись, я увидела, что он вынул из сейфа слиток золота и протянул его мне. Вот уж чего я не ожидала встретить в этом маленьком офисе, так это сейфа с драгоценностями! Впрочем, стоит ли удивляться слиткам золота, если в том мире существуют киллеры?

– В пересчете на наличные получится чуть меньше семидесяти миллионов вон. И здесь еще два таких. Если вы, госпожа Сим, хорошо справитесь со своей задачей, один из них будет вашим.

Семьдесят миллионов корейских вон. Такую сумму я бы скопила, работая три года подряд без выходных по десять часов в день и при этом не тратя ни гроша. С такими деньжищами можно больше не волноваться, как оплачивать аренду жилья в конце месяца, потому что я смогу купить нам новую квартиру, отправить Чинсопа в университет, погасить долги по налогам и коммунальным платежам и обеспечить частные уроки для дочери. Благостные семьдесят миллионов вон осчастливят всех, если я усмирю свою презренную гордость, движимую чувством вины.

– Вы серьезно отдадите мне слиток золота?

Пак Тхэсан ласково кивнул. Я была в слишком жалкой ситуации, чтобы благородно внимать голосу разума или совести. Я представила, как буду растить детей, перебиваясь случайными заработками, как они станут учиться в никудышных институтах, потом мыкаться всю жизнь и в старости хвататься за малооплачиваемые подработки, подобно мне.

– Хорошо, я стану убийцей! Ради семидесяти миллионов вон.

Пак Тхэсан улыбнулся. Вслед за ним хихикнул парень, стоявший сбоку от директора. Смеялись они не надо мной. Смех помогал им справиться с ситуацией, и в этом мы с ними совпадали.

– Вместо «убийца» мы, как правило, говорим «помощник».

В этом не было ничего смешного, но я криво улыбнулась, подражая им. Все мы одного поля ягоды.

– Я так понимаю, вы беретесь за работу. Что касается орудия, то вам лучше использовать свой обычный нож. И одевайтесь, чтобы вам было так же удобно, как сейчас. Никто не должен заподозрить в вас убийцу, госпожа Сим. Я заеду за вами завтра в семь утра по адресу, который вы указали в резюме. Думаю, нам нужно устроить однодневную тренировку. А, и вот немного денег на необходимые расходы для начала.

Пак Тхэсан открыл сейф и положил в конверт несколько купюр по пятьдесят тысяч вон. Прежде чем я успела возразить, конверт упал в мою сумку. Ножи глухо звякнули, напоминая о своем присутствии. Эта сумма равнялась цене чьей-то жизни. На выходе я красноречивым взглядом ответила на лукавую улыбку и воинское приветствие охранника и отвернулась, даже не пытаясь скрыть разочарование от визита сюда.

Солнце все еще припекало. Стоило мне открыть дверь и войти в квартиру площадью пятьдесят квадратных метров, в качестве залога за которую я отдала тридцать миллионов вон и еще ежемесячно платила по триста тысяч, у меня подкосились ноги. Допоздна я лежала в уличной одежде в гостиной, даже не подложив под голову подушку. Новости, крутившиеся по телевизору, отдавались звоном в ушах.

Где-то после десяти часов вечера вернулась Чина. Ее лицо осунулось от усталости.

– Мам, что у нас на ужин?

Я молча протерла стол и поставила на него еду. Плечи у Чины были очень узкие, возможно, потому, что ее плохо кормили в период активного роста. Я с грустью смотрела на ее выпирающий седьмой позвонок.

– Чина, меня завтра вечером скорее всего не будет. Справишься?

Чина ела, не отрывая глаз от списка заучиваемых слов.

– Что-то случилось?

Я положила ей в ложку еще один кусок горбуши и ответила:

– В лавке очень много дел.

– Ну и что? Тебе там ночевать теперь, что ли? Или у тебя кто-то появился?

Чина умная. Она знает, что супермаркет закрывается в одиннадцать, так что причин проводить ночь вне дома у меня нет.

– Да кто у меня появится? Не говори ерунды! Просто подвернулась подработка, малышка. Организация питания на похоронах. Я поглажу тебе три блузки и повешу в шкаф. Надень чистое в школу.

Я вздохнула и взглянула на дочь. Чина кивнула. Домой как раз вернулся Чинсоп, он сел за стол:

– Мам, я сразу спать. Ты мне много не накладывай.

– На работе был тяжелый день?