Одноглазый глотнул чая и кивнул:

– Дело серьезное, назад не отыграешь. Оплошай вы, на кого наручники наденут?

Пак Тхэсан взял лист бумаги, что-то написал на нем и протянул Одноглазому:

– Послушайте, агентство «Смайл» лучшее, в том числе в вопросах сохранения чужих тайн. Чунги еще не готов никого убивать, а вот госпожа Сим – настоящий профессионал, она уже давно в игре. Сим Ынок, возьмите, пожалуйста, нож.

Не раздумывая, я встала и взяла со стола нож. Как учил меня Пак Тхэсан, я приподняла его и сжала чуть ниже центра тяжести – так, будто собиралась всадить его жертве между ребер.

– Госпожа Сим может проникнуть куда угодно, не привлекая к себе внимания. Нет, ну сами посудите: как мужчина убьет хозяйку бани, если та целыми днями сидит в женском отделении?

Вот оно что! Одноглазый заказал хозяйку бани. По его словам, они прожили вместе тридцать три года, а теперь бывшая жена подговорила сына, и те потихоньку присваивают богатства Одноглазого и готовятся эмигрировать вместе с ее новым мужем. Честно говоря, я не считала, что своими действиями женщина заслужила смерть, но отказаться от первого же задания было нельзя. Одноглазый опустил веки и сдвинул густые брови. Ситуация его явно тревожила. Потом он вдруг сложил большой и указательный пальцы, показав знак «о’кей» и поднялся.

– Ладно, вы восстановите справедливость. Ну и что, если это сделает женщина? Только не подведите.

Мы втроем вздохнули с облегчением. Когда Одноглазый вышел, я задала мучивший меня вопрос:

– Что было в той записке?

Чунги подскочил ко мне и прошептал:

– Гарантия самоубийства. В случае обнаружения все сотрудники агентства «Смайл» обязуются разом покончить с собой, не сходя с места… для сокрытия улик, так сказать.

Мои глаза стали размером с блюдце. Я взглянула на Пак Тхэсана. Он долго, несколько рассеянно, смотрел в окно вслед Одноглазому.

– Тот золотой слиток, кроме всего прочего, своего рода страхование вашей жизни. Если с вами что-то случится, его обязательно передадут вашей семье.

– Почему вы говорите мне это только сейчас? Я ни за что на свете не брошу своих детей! – вскинулась я на Пак Тхэсана, сдерживая подступившие слезы.

– Гарантия самоубийства распространяется только на штатных сотрудников агентства. А вы, госпожа Сим, у нас на фрилансе. Как можно заставить человека, работающего по договору найма и не имеющего даже базовых социальных гарантий, совершить самоубийство?

Пак Тхэсан выдавил зубную пасту на щетку и направился в сторону уборной. Впервые в жизни работать по контракту оказалось для меня выгоднее, чем быть в штате. Смутившись, я укрылась в маленьком подсобном помещении, чтобы не попадаться на глаза Чунги, который работал здесь на постоянке.

Я приступила к заданию и начала ежедневно наведываться в баню, принадлежавшую бывшей жене Одноглазого. Это место только называлось баней, но на деле оно ничем не отличалось от спа-комплекса. Размером со стадион, она вмещала около дюжины разных помещений, где можно помыться и попариться, а также снежную комнату, кварцевую сауну и ванну с минеральной водой с добавлением германия. На крыше же, прямо под открытым небом, располагался бассейн. Я сразу узнала женщину, сидевшую за стойкой в женском отделении. Ее лицо я видела на фотографии, которую показывал Одноглазый. Ее звали Юн Хичжа.

– Надо же, а я думала, это татуаж. Брови у вас на миллион! – подошла я к стойке, рассыпавшись в комплиментах густым бровям хозяйки.

Мои слова пришлись по душе полной Юн Хичже, делавшей себе маникюр.

– Ой, да это не татуаж, а полуперманентный макияж. Кажется, никто про него не знает. Не хотите тоже сделать? Наш мастер по коррекции бровей шелковой нитью хорошо его освоила в районе Нонхёндон.

Хичжа посмотрела на свои брови в карманное зеркальце и расплылась в довольной улыбке. Я похвалила миндалевидную форму ее ногтей, подтянутую шею, потрясающую деловую хватку, не забывав при этом пожаловаться на свое незавидное положение и преждевременное старение, сказавшееся на внешности. Глаза Хичжи горели – она чувствовала свое превосходство надо мной.

– Ладно, я пойду. Скоро дочка вернется из школы. Я тоже хочу сделать этот ваш полуперманентный макияж, или как он там называется. Вы, пожалуйста, познакомьте меня завтра с вашим мастером. – Попрощавшись с хозяйкой, которая явно была не прочь поболтать еще, я вышла на улицу.

На следующий день под руководством Хичжи мне сделали татуаж век, чего я, в общем-то, не хотела, и Хичжа угостила меня рисовым напитком сикхе с тыквой. Мы без умолку трещали о самых сексуальных парнях нашей эпохи: от Хён Пина и Кан Тонвона до участников BTS и На Хуна; а потом вместе пошли вздремнуть в кварцевую сауну. На следующий день я уже мяла ей спину, а через день, не зная, как еще подступиться, принесла ей свежее домашнее кимчхи. Примерно через месяц Хичжа начала звать меня сестричкой.

– Слушай, а ты здесь без выходных работаешь?

Мне следовало знать, когда Хичжа остается одна, но она, похоже, работала без продыху.

– Я отдыхаю ровно один день в году.

– Это когда же?

Хичжа хитро улыбнулась, втирая йогуртовую маску в лицо:

– Завтра.

– И что ж завтра за день такой, что ты готова закрыться при таком наплыве народа?

– Мой день рождения. Я позвала семью и друзей. Устроим небольшой праздник на крыше. Ты тоже приходи.

Наконец-то день икс назначен!

– Ну, у тебя там только близкие друзья да родственники будут. Я точно не помешаю?

– Ты же моя лучшая подружка! Конечно, приходи. Повеселимся от души! Мы и мясо пожарим.

Я ласково помахала Хичже и вышла на улицу. На лбу выступил холодный пот, ноги стали как ватные. И речи не могло быть о том, чтобы ехать на метро. С трудом поймав такси, я отправилась в агентство. Однако стоило мне зайти в офис, силы окончательно покинули меня, и я тяжело плюхнулась на диван.

– Госпожа Сим, с вами все хорошо? – спросил поспешивший мне на помощь Пак Тхэсан.

Только после того, как я сделала глоток воды, а Чунги принялся растирать мне руки и ноги, я с трудом зашевелила губами.

– Сохраняйте спокойствие. Если будете придерживаться плана, с вами ничего не случится, – увещевал меня начальник.

А план у Пак Тхэсана был такой: оказавшись на празднике, я должна подождать, когда гости потихоньку начнут расходиться по домам, и сделать вид, что тоже ушла, но при этом спрятаться где-нибудь в опустевшем банном комплексе. Затем выйти из укрытия, когда Хичжа останется одна или спустится в туалет. Все, что нужно, – это воткнуть в нее заранее подготовленный нож, но если вдруг на месте окажутся свидетели или Хичжа не умрет сразу и раскричится, я должна позвонить Пак Тхэсану. Он заверил меня, что об остальном позаботится сам, но мне от этого становилось не легче.

Вернувшись домой, я так и не набралась смелости посмотреть детям в глаза, поэтому под предлогом плохого самочувствия ушла спать пораньше. Всю ночь мне снилось, как я уворачиваюсь от летящих со всех сторон ножей. Когда я проснулась и принялась заваривать кофе, руки безостановочно дрожали – видимо, от смутной тревоги, что сон предвещает мое дальнейшее будущее.

– Мам, ты теперь каждый день ходишь в баню. И татуаж себе сделала. Подозрительно это.

У дочери недавно начались каникулы, но она все так же каждый день ходила в школу. «Вот продам золотой слиток – куплю ей стейк рибай», – решила я и, растворяя нервозность в обжигающем кофе, ответила дочери:

– Так потому что я теперь работаю в бане. Сегодня буду поздно.

Я нашла старый комплект из юбки и блузки цвета слоновой кости, в котором ходила на все выпускные церемонии детей. Однако, побоявшись, что запачкаю его брызгами крови, переоделась в черное платье, а острозаточенный нож положила в сумочку из искусственной крокодиловой кожи.

Когда я зашла в автобус, следовавший в сторону бани, меня поприветствовал взглядом знакомый водитель. Невозмутимо кивнув в ответ, я села на свободное место и уставилась в окно. Рядом с автобусом ехала машина Пак Тхэсана. Почувствовав поддержку, я разом успокоилась.