вину. Если тебе станет легче - мы были не правы. Я был не прав, - дополнил он после
долгого молчания. - Но убери эмоции и включи голову. Если бы речь шла, скажем о твоем
любимом Акселе, - он усмехнулся мне в макушку, - и ты бы точно знала, что он делает
глупость. Смертельно опасную глупость, и имела возможность предотвратить это,
используя... не слишком праведные методы, неужели ты бы ушла в сторону?
Вопрос был простым. Если бы речь шла о безопасности дяди или Акса, мораль в этом
случае становилась очень гибкой. Сделала бы я все, что возможно? Однозначно.
- Сейчас не время стоять по разные стороны. Закроем эту страницу. Я - виноват, я -
признаю. Больше никаких попыток...
- Ты можешь говорить за всех? - Я сильно сомневалась, что Хоакин услышит голос разума.
- Я тебя уверяю, - он улыбнулся весело, и хохотнул, не сдержавшись, - когда Хоакин увидит
запись, он оставит тебя в покое. Нам больше не нужно ничего делать - ты сделала все сама.
Кастус открутит тебе голову за «зов», потом прикрутит и открутит снова. И ты сама
прибежишь к нам.
- Не стоит преувеличивать, - я поежилась. Реакция дяди волновала очень сильно.
- Преувеличиваю? - он присвистнул. - Скорее преуменьшаю. И можешь передать братцу,
чтобы не появлялся дома, ближайшие пару лет.
-При чем тут Акс?
- Это не Каст, - Люк пожал плечами, - он бы не стал учить тебя песне. Значит, остается
Аксель, который огребет так...
- Это не Акс, - я отошла от Люка и снова упала в удобное кресло. Чтобы разговаривать
нормально - нужно держать дистанцию.
- Вайю, ещё скажи, что гениальная младшая леди дома Блау сама выучила...
- Сама. - Я говорила совершенно серьезно, вспоминая, какую псакову прорву времени это
заняло, прежде чем долбанный зов стал выходить хотя бы три раза из десяти. Я почти жила
в этих холодных подземельях. Люк сдвинул брови. - Сама, - повторила я отчетливо, и сила
подтвердила мои слова, облизав пальцы и родовое кольцо темной дымкой. - Аксель учил
«зов» в саду. Долго. А у меня хорошая память.
- Что ты натворила, Вайю, - Люк смотрел, как на тяжелобольную. - Я первый раз
сочувствую Кастусу.
Я фыркнула.
- Ты ведь правда не понимаешь? - Он пытливо заглядывал мне в глаза. - Не понимаешь, -
потрясенно констатировал Люк. - Хорошо, оставим тему с изучением, но хотя бы
последствия того, что произошло на Арене, ты оценивала?
Я пожала плечами. Последствия исполнения «зова» я с Люком обсуждать не собиралась.
- Поэтому Серые? - Он несколько раз пошевелил пальцами, думая вслух. - Ты уже делала
это. Ты уже звала, поэтому у тебя получилось сразу. На что ты подписалась у червей?
Червями, так неблагозвучно, обзывали Серых Высшие, потому что ползали по своим
подземным туннелям и лабиринтам. И ещё крысами, подземными крысами.
- Один уровень. Одна тварь. Все, - поделилась я частью информации, потому что все равно
на зачистку планировала брать именно Хэсау.
- Все? - Люк смотрел недоверчиво.
- Все.
Прозвенел гонг, проиграл горн, объявляя открытие второго искусства Турнира.
- Закончили, - я махнула Люку и подошла к перилам, чтобы хорошо видеть всю сцену. - Я
обещала Фей-Фей качественную запись для старейшины By.
Люк щелкнул пальцами в сторону притихшего в уголке Геба.
- Ты, мистер...
- Лидс. Гебион Лидс. Младший соученик мастера Луция, и личный сира Блау, - ядовито
сказала я, напоминая, что теперь им придется часто встречаться с Гебом.
- Лидс, - повелительный жест к перилам ложи. - Стоишь тут, внимательно. С тебя запись, -
Люк смачно хлопнул Геба по плечу.
- Ты, - еще один взмах в мою сторону, - идешь туда, - Люк показал на столик в углу,
заваленный свитками, - и внимательно слушаешь меня. Все, пошли, времени мало.
Люк сгреб свитки в сторону, освободив место на столе, чтобы положить передо мной две
страницы из большой книги с неровными краями, как будто их просто вырвали откуда-то.
На листах убористыми столбиками были написаны правила Турнира. Люк явно потратил
отведенное время с умом.
- Цени, - выдохнул он с тоской. - Четыре долга жизни скорпиксам под хвост. Или не знают,
или под обетом, но главная роль - у Хейли.
- Не Фейу? - Я удивилась. Люк отрицательно качнул головой. Хейли - это плохо, мы с ними
прямые конкуренты. - Хреновые осведомители и хреновые аналитики у Хэсау.
- У Блау нет и таких, благодаря цветущей паранойе Кастуса, - парировал Люци.
- Дядя - просто осторожный в плане доверия.
- Кастус - параноик, Вайю. Конченный. И таких даже усыпальница не исправит. Смотри, -
он подчеркнул пальцем несколько слов. - В искусстве живописи все иначе. Самая высокая
оценка за уникальность. Сделать то, что никто не сможет воспроизвести, или с большим
трудом, - дополнил он. - Или второй вариант, - палец скользит по странице ниже, -
представить совершенно новый метод в живописи.
- Никаких переодеваний? Смены нарядов? Смены листиков рисовой бумаги на бумагу
особого цвета и фактуры? - неужели подвоха от распорядителей нет.
- Только ты, чистый лист и кисти. Я не люблю мозгоправов, но этот столичный выхухоль
осадил их хорошо, - Люк довольно качнул головой. - Будут вести игру тише.
Столичный выхухоль - это Таджо? Против воли на лицо наползла улыбка. Выхухоль. Ему
пойдет.
- Вайю?
- То есть, чтобы оценка была высокой мне нужно изобразить что-то запредельно сложное
или совершенно новое? - я размышляла вслух. - Квалификация проходит так же -
одобрение хотя бы одного из судей?
Люк кивнул утвердительно.
- Тут данные Фейу. Что рисует, как, кто Наставник, любимые техники, - он вытащил верхний
свиток из стопки и развернул мне. В свитке было практически все, даже я не помнила
больше, и даже то, что чаще всего Фейу делает ошибки именно в композиции. - Во второй
части она будет заканчивать картину печатью, по крайней мере попытается. Если ей это
удастся - она выиграет всухую, Вайю.
- А если личная печать - личная печать?
- Побеждает тот, у кого выше уровень силы печати, чья картина одухотвореннее, и больше
погружает в изображенный мир. Когда-то, - Люк тоскливо вздохнул, - силы было так много,
что оживала почти каждая картина, почти как лучшая иллюзия у менталистов.
- Печать на печать, сила на силу, - все было плохо. Личную печать мне не изобразить
никогда. - Или что-то новое... совершенно новое...
- Дальше. Слово-образ задается комиссией, и для квалификации и для второй части. Рыбки
и птички, любовь и измена, война и мир, булочка и повидло, - издевался Люк. - Картину
будешь рисовать под заданное понятие. Чаще всего это что-то бесполезно-философское.
Это я помнила и без него, прошлый раз на Турнире участники изображали на картинах
радость и печаль.
- На стихах так же. Два понятия. Квалификация. Никаких дополнительных правил.
Записываете стих - зачитываете. И, Вайю, это не гласно, но на каллиграфию тоже смотрят,
- напомнил Люк о моем корявом почерке.
- Дядя дал писания. Двести раз каллиграфическим курсивом, - правда сделала я пока от
силы тридцать. - Так что Хэсау не будет стыдно, - ядовито закончила я, махнув в сторону
двух гербов.
- Тут - стихи, - две внушительных стопки свитков перекочевали ко мне. - Классика для
квалификации, - это стопка побольше, - и новые, - стопка поменьше. - Писали - все, - Люк
подмигнул стоящему сзади одному из моих невозмутимых аларийцев. У аллари немного
потемнели щеки - смутился.
- И ты? - я с любопытством вытянула первый попавшийся свиток и вчиталась в строки.
Написано было не плохо, но точно не пойдет для Турнира.
- Все, - Люк вздохнул. - С классикой все понятно. Со второй частью, если доверяешь, я