сцены.
- Я хочу сменить лист на чистый, - я махнула в сторону распорядителей, - срочно. И
зафиксировать заявку в протоколе. - Я обернулась к судьям, отдельно задержав взгляд на
леди Фелисити. Она должна поддержать, не важно, понимает или нет. - Претендую на белую
мантию и открытие нового метода в живописи, - проговорила я быстро, краем глаза
наблюдая за стремительно падающими песчинками.
У Садо вытянулось лицо, а у мистрис Айрель натурально отвисла челюсть, вроде не девочка
уже, выдавать такие реакции. Судьи ошеломленно молчали, но у меня не было времени.
- Сир Садо, как ведущий в категории, прошу зафиксировать мою заявку. Я претендую на
открытие нового метода в живописи, - снова повторила я, обращаясь уже напрямую к Садо.
- Леди Блау, белая мантия..., - он поперхнулся, - ...заявка - это очень серьезный вопрос, вы
осознаете последствия...
- Осознаю. Принимаю ответственность. - Если метод был «плагиатом», для такого
соискателя навсегда закрылись бы двери любых приличных учебных заведений.
- Леди Блау, так не делается. Я понимаю ваше желание выиграть, но заявка подается
заранее, проверяется, и только потом, - Садо говорил немного заторможено, явно не в
силах совместить два понятия - белая мантия и я, и заявка на новый метод в искусстве. -
Вы явно изображали что-то другое, - он кивнул в ту сторону, куда я забросила мятый шарик.
- Я изменила мнение, и решила продемонстрировать свой новый, ещё не испытанный метод
живописи, широкой публике. Сир Садо, примите заявку, или я буду расценивать это как факт
преднамеренного затягивания времени, и отсутствие судейской беспристрастности, -
надавила я. Песчинки продолжали падать быстро-быстро.
- Хорошо, леди Блау. Вы осознаете ответственность. Внесите заявку в протокол Турнира, -
он недовольно скривился, но махнул в сторону распорядителей.
Леди Фелисити порывалась что-то сказать, но я качнула головой отрицательно – нет времени. Псаков Акс не указал точно в Вестнике, когда начинаются эти так необходимые
ему двадцать мгновений.
Один из распорядителей лично преподнес мне свиток с вензелем кернского Турнира, ещё
девственно чистый, моя заявка была первой в этом году, и я поставила оттиск печатью на
родовом кольце.
Толстяк в пурпурном переводил взгляд с меня на Садо, пока тот, наконец не взмахнул рукой.
- Заявка принята, прошу, - распорядитель посмотрел наверх на проекцию песочных часов
в небе, и констатировал, - у вас осталось целых пять мгновений.
Пять мгновений - это много, этого хватает, чтобы активировать боевую формацию. И
успеть заготовить пару-тройку плетений про запас. А уж чтобы намалевать простую хрень
на белом листе, этого времени мне хватит с избытком.
Слуги уже заменили лист, закрепив новый на мольберте. Чаш, реторт, вообще ничего
подходящего вокруг не было, поэтому я просто выплеснула воду из миски, где споласкивали
кисти, прямо на сцену.
Миска - есть. Я закатала рукава ханьфу, отстегнула алхимический кортик, с которым не
расставалась практически никогда, и, сдвинув браслет, чиркнула по руке, дожидаясь, пока
крови накапает достаточно.
Трибуны загудели разом, молча зашевелились судьи, и даже Садо, и тот подался вперед,
наблюдая за процессом. Мне было все равно. Шансы, что сработает прочитанный
единожды метод Закери, были мизерными, я собиралась просто тянуть время.
Я выплела малое исцеляющее, чтобы закрыть царапину, выбрала самую широкую кисть и
просто начала закрашивать весь мольберт красным, от и до. Красная тушь была разрешена,
значит, цвет крови точно не выходит за рамки правил. Будем считать, что я использую
новый состав краски.
Песчинки были ко мне беспощадны, я прямо чувствовала, как истекает время.
Наконец, лист был готов, покрашенный ровно, блестящий хищной алой влажностью.
- Одно мгновение. Заканчиваем работу, - голос распорядителя прозвучал сбоку от сцены.
Мне хватит и половины мгновения.
Нужно что-то придумать, чтобы связать это с образом смерти. Таяли последние песчинки, и
я, быстро обмакнув кисть в черную тушь, начертала поверх красного фона четыре цифры.
2446. Лист был мокрым, поэтому числа немного стекли вниз, расплываясь каплями.
Гонг прозвучал на долю мгновения позже, чем я отложила кисть на подставку. Я облегченно
выдохнула - успела.
- Я бы хотел изменить порядок, - Садо подскочил в кресле и буквально лучился от
предвкушения. - Первая очередь - леди Блау. Это такой волнительный момент, - клянусь,
он захихихал, - открытие нового метода в живописи. Первая заявка за этот Турнир. Я
надеюсь, все поймут мое нетерпение, - он пробежался веселым взглядом по хмурым
судьям, и хлопнул в ладоши. - Прошу вас, не томите нас больше. Нам просто не терпится
узнать, что же такое можно создать за пять мгновений.
Нэнс была не права. Садо не петух. Садо - козел. Просто высокомерный козел, который не
способен видеть дальше своего носа.
Штатный маг в синей форме кернской Академии бодрой рысью подбежал ко мне, щелкнул
кольцами, и огромная проекция моего творения взвилась на полем. Ярко-алый, с
начинающими подсыхать потеками лист, и черные цифры посередине - 2446.
Трибуны молчали, видимо действительно есть какой-то предел, когда приедается даже
фарс, и сил изумляться не остается.
- Потрясающе, - Садо продолжал издеваться, - просто изумительно. Какая глубина, какая
глубокая идея. Леди Блау, поделитесь с нами, что именно вдохновило вас на создание
очередного... шедевра? Что именно здесь отражает понятие смерть?
- Смерть - значит, все умерли. Кровь. Много смертей - много крови. Все в крови, - я
пожала плечами. Это лучшее из того, что я могла придумать. - Я решила продолжить идею
из музыкального выступления, цифры - это год кампании Смерти.
- А художественные потеки туши видимо символизируют..., - Садо сладко улыбнулся.
- ... реки крови, - поддержала я.
- Я бы очень хотел пообщаться с вашим Наставником, по поводу его методов преподавания
высоких искусств, - издевательски процитировал он слова мистрис Айрель почти дословно.
- К моему глубочайшему сожалению - это невозможно. Наставник нас покинул, - с
фальшивой печалью я развела руками.
- Как? Он умер? - Садо картинно схватился за грудь. - Это печально. Не дожил до белой
мантии ученицы...
Козел. Но идею можно использовать. Виртасу все равно не холодно, не жарко, если они
решат, что этот экспромт я создавала под его руководством. Светлых можно ненавидеть долго и со вкусом.
- Вернулся в Светлый Предел, - спокойно ответила я с улыбкой.
Садо скривился. Светлые всегда и во всех искусствах превосходили темных. Казалось, на
генетическом уровне у них проявляется как врожденное высокомерие, так и талант дудеть и
играть на всем, что может издавать хоть какие-то звуки. Крайне редко, когда у Виртаса было
осеннее настроение петь, все поместье по негласной договоренности, стекалось в его
крыло, находя крайне неотложные дела по хозяйству именно рядом с комнатой Наставника,
чтобы послушать так услаждающую слух чуждую музыку Светлых.
- Подведем итог. Личной печати - нет..., - он хлопнул в ладоши пару раз, - И как будет
называться ваш метод? Рисование иными жидкостями организма? Или «красный год»?
Или..., - тут он снова неприлично почти заржал вслух, - ... «Метод пяти мгновений»?
"Мгновенный метод леди Блау"?
- Есть, - я прервала монолог Садо на полуслове. - Печать - есть.
- Леди. Личная печать это...
- Есть, сир Садо. Вся картина - это одна большая личная печать.
- Хорошо, - Садо рассмеялся, - тогда почему при наличии печати картина не обрела дух?