Вдруг кусты снова затрещали.

Катерина вскрикнула, Андрей нырнул под стол.

На поляну вышел Псих.

Он был абсолютно спокоен. На его шкуре не было ни царапины. Ни следа от зубов крокодило-кабана. Он отряхнулся, подошёл к мангалу, понюхал воздух и вопросительно гавкнул.

— Нагулялся? — спросил я, кидая ему кусок мяса.

Псих поймал кусок на лету, проглотил и довольно облизнулся.

— К-как?.. — прошептал Андрей, выбираясь из-под стола. — Она же его схватила! Зубами! Я слышал хруст!

— Она что, его выплюнула? — спросила Валерия, ощупывая бока пса. — Целый… Вообще целый!

— Видимо, невкусный оказался, — пожал я плечами. — Или жёсткий. Я же говорил, не парьтесь.

Никто не знал, что у Психа под шкурой костяная броня такой прочности, что об неё можно зубило сломать. Тварь, схватившая его, скорее всего, оставила свои зубы на его рёбрах и сбежала в ужасе.

Мы посидели ещё час. Постепенно шок прошёл. Мои сотрудники даже начали шутить, хотя смех был немного нервным.

— А вообще, красиво тут, — признала Катерина, глядя на закат. — Если бы не монстры…

— Если бы не монстры, тут было бы скучно, — ответил я.

Когда стемнело, мы собрались и поехали обратно.

— Ну, спасибо за выходной, шеф, — саркастично сказал Роман, когда мы подъезжали к городу. — Незабываемые впечатления. Особенно момент, когда я чуть не обделался.

— Всегда пожалуйста. Обращайтесь.

Мы подъехали к клинике уже поздним вечером.

И тут наше «веселье» вышло на новый уровень.

Вся улица была перекрыта. Полицейские машины, пожарные расчёты, люди в форме, оцепления… Мигалки разрезали темноту красно-синими вспышками.

— Воу… Что за дела? — спросил я, останавливая машину.

К нам тут же подбежал полицейский.

— Проезд закрыт! Здесь спецоперация! Опасная зона!

— Я владелец этой клиники, — сказал я, выходя из машины. — Что случилось?

Полицейский посмотрел на меня с сочувствием.

— А, «Добрый Доктор»? Ну, крепитесь. Там у вас… какая-то бесовщина произошла.

Он вкратце обрисовал ситуацию.

Сначала в клинику кто-то ворвался. Взломали двери. Потом, судя по следам и показаниям свидетелей, подошла вторая группа. И они сцепились.

Я слушал и понимал: это те самые ребята из леса. Банда Лысого. Они всё-таки добрались до города, нашли клинику и решили отомстить. Но нарвались на кого-то ещё. Возможно, на конкурентов.

— Стрельба была, крики… — продолжал полицейский. — А потом… потом они выронили какой-то контейнер. И оттуда вылезла тварь.

— Какая тварь?

— Огненная саламандра. Класс опасности — высокий. Она там сейчас внутри. Всё вокруг нагрелось, дым валит… Пожарные боятся тушить, говорят, от воды она может рвануть. Ждём спецназ химерологов.

Я посмотрел на окна клиники. Там действительно виднелся лёгкий дымок.

— Саламандра, говорите? — переспросил я. — Из контейнера?

— Да. Говорят, бандиты её с собой притащили. Как оружие.

— Ой, божечки, документы! — воскликнул я с деланным испугом. — Там, в клинике! Патенты, рецепты, деньги! Если сгорят — мне конец!

— Вик, не надо! — крикнула Валерия, хватая меня за рукав.

— Я быстро! Одна нога здесь, другая там!

Я вырвался и рванул к оцеплению.

— Стой! Куда⁈ — заорал полицейский. — Стрелять буду!

Я нырнул под ленту, увернулся от руки другого стража порядка и влетел в клинику.

Внутри было жарко и дымно. На полу валялись тела — те самые бандиты Лысого и стражи с блокпоста. Похоже, они действительно перебили друг друга.

А посреди приёмной сидела саламандра.

Ярко-оранжевая ящерица размером с крупную кошку. Она шипела, и вокруг неё воздух дрожал от жара. Пол под её лапами уже начал тлеть.

Я остановился.

— Ну, привет, подруга. Ты чего тут устроила?

Саламандра повернула голову и открыла пасть, собираясь плюнуть в меня сгустком пламени.

Я просто поднял руку.

— Сидеть!

Моя воля ударила по ней, как молотом по наковальне. Это был концентрированный приказ высшего химеролога.

Саламандра захлопнула пасть. Огонь вокруг неё погас. Она съёжилась.

— Молодец.

Я подошёл к ней. Положил руку на горячую чешую.

— Жарко тебе? Ну ничего, сейчас остынешь.

Я начал вытягивать из неё энергию. Огненную эссенцию. Впитывал её в себя, наполняя свои резервы. Саламандра на глазах тускнела, уменьшалась в размерах, становилась вялой.

Через минуту передо мной лежала обычная крупная ящерица, только слегка тёплая на ощупь.

— Ну, вот и всё. Батарейка села.

В этот момент я услышал шорох. Из-под дивана, из вентиляции, из-за шкафов начали высовываться мордочки.

Мои хомяки.

Они все были здесь. Живые. У них был строгий протокол: в случае опасности — прятаться и не отсвечивать. Изображать обычных, тупых животных. Они справились.

— Отбой тревоги, — шепнул я им. — Продолжаем маскировку.

Я схватил со стола первую попавшуюся папку с бумагами (кажется, это были счета за электричество) и, прихватив в подмышку обмякшую саламандру, выбежал на крыльцо.

— Фух! Успел! — крикнул я, размахивая папкой.

Полицейские и пожарные отпрянули, увидев у меня в руках монстра.

— Она… она живая⁈ — заорал кто-то.

— Спокойно! — я поднял саламандру повыше. — Там нет никакой опасной саламандры! Идите, проверяйте!

— А это что у тебя⁈ — тыкнул пальцем полицейский.

— Это? — я посмотрел на ящерицу. — Вы что, думаете, я её обезвредил? Ха! Я ветеринар, а не супергерой! Это моя саламандра! Купил на днях. Она безвредная. У неё огонь закончился.

— Как закончился? — не понял пожарный.

— Ну, бывает такое. Бракованная. Я её лечить собирался… А эти идиоты, — я кивнул на трупы внутри, — наверное, испугались её и перестреляли друг друга.

Ко мне подбежал специалист из МЧС в защитном костюме. Он навёл на ящерицу сканер.

— И правда… — пробормотал он. — Температура тела в норме. Энергетический фон нулевой. Это просто большая ящерица.

— Вот, я же говорил.

Спец посмотрел на меня, потом на клинику.

— Но там же жар был! Дым! Свидетели видели огонь!

— Ну… может, это другая саламандра была? — предположил я. — Дикая. Забежала, напугала всех и убежала.

— Улизнула! — заорал он. — Красный код! По городу бегает опасная огненная саламандра! Всем постам!

Началась новая волна паники. Полицейские забегали, пожарные начали разворачивать рукава, готовясь тушить несуществующий пожар в соседних домах.

Я спокойно прошёл к своей машине, бросил «бракованную» ящерицу на заднее сиденье к Психу (тот обнюхал её и презрительно фыркнул) и подошёл к своим сотрудникам.

Валерия стояла, прислонившись к капоту, и качала головой.

— Капец мы на пикник съездили… — прошептала она. — Сначала монстры в лесу, потом монстры в клинике… Вик, а что будет, если мы в другой город рванём? Или, как ты говорил, на лодке по реке спустимся?

Я посмотрел на зарево мигалок, на бегающих людей, на свою разгромленную, но всё ещё стоящую клинику.

— Возможно, города не будет, — ответил я. — Кто знает…

И громко рассмеялся.

Все сотрудники посмотрели на меня… И никто не улыбнулся. Им почему-то было совсем не смешно. Потому что они представили это. И картинка в их головах была очень, очень реалистичной.

Я сидел за столом в своём кабинете, который чудом уцелел после ночного погрома, и дописывал «Объяснительную». Точнее, это был черновик моих мемуаров, потому что ни один следователь в здравом уме в такое не поверит.

Напротив, на табуретке, сидел Кенгу. Мой курьер, логист и, как выяснилось, специалист по зачистке помещений. Он грыз морковку с таким невозмутимым видом, будто мы обсуждали погоду, а не гору трупов в приёмной.

— Так, давай ещё раз, — я постучал ручкой по бумаге. — Для протокола. Когда началась стрельба, ты был в подсобке?

Кенгу кивнул и хрустнул морковкой.

— Потом ты услышал шум, решил проверить, не привезли ли пиццу, и вышел в коридор. Так?