Покуда они выполняют приказ, я встаю между Джорретом и Ламмаксом.

— Мы должны сдержать этих фраггеров в туннеле, чтобы они не обошли нас.

Пока мы шаг за шагом загоняем их обратно, мне приходит в голову мысль.

— Вы видели какие-нибудь туннели спереди? — спрашиваю я Джоретта, бросая испуганный взгляд назад.

— Расслабьтесь, — отвечает он, — это первое что я, мля, проверил.

Выдохнув от облегчения, я отхожу назад и позволяю им продолжать работу. Пару минут спустя они стоят у входа в пещеру. Он примерно два с половиной метра в ширину и примерно такой же высоты, практически круглый.

— Я пуст, — кричит Тенсон, закидывая огнемет за плечо.

— Беги к оружейному шкафчику, там должны быть дополнительные канистры, — говорю я ему.

— Они остановились! — восклицает Дарвон. Отодвинув его в сторону, я вижу, что он прав. До изгиба, в двадцати метрах перед нами, что мы видим в туннеле, нет никаких признаков этих тварей.

— Они отступили, — тяжело произношу я, — должно быть, у них где-то рядом гнездо, чтобы столько много и так быстро прибежало сюда. Мы должны идти и выследить его.

— Ты, мля, уверен? — спрашивает Джоретт. — Мы уже торчим тут десять минут. И у нас осталось воздуха еще на двадцать гребаных минут.

— Один Император знает, сколько этих тварей там, — отвечаю я, — огнеметы уже почти пусты. Кто знает, сколько еще атак мы сможем отбить. Нет, нам нужно ударить по гнезду, собрать их всех в одном месте, в одно время.

— Я не уверен…, — продолжает Джоретт, советуясь со мной.

— Я тут главный, — рычу я на него, и он отступает, качая головой.

Я ПРАВ: туннель ведет прямо к их гнезду, примерно в двухстах метрах от шаттла. Это огромная пещера, дальняя стена слишком далека, чтобы туда добивал луч фотоламп. В шкафчике оказалось всего лишь по одной дополнительной канистре для огнеметов, этого могло не хватить, тут тысячи существ. Они, кажется, как-то дезорганизованы, кучкуются случайным образом повсюду, покрывая пол, бегают вдоль стен и по потолку. Как и прежде, они не обращают на нас внимания, и я веду отделение дальше в пещеру. Я замечаю еще четыре туннеля, уходящих из пещеры, некоторые ведут вниз, некоторые вверх, они прогрызли себе тут настоящую сеть ходов. Я задумался, а знают ли власти штрафной колонии, что у них тут творится под ногами.

— Сэр, — коротко шепнув, Джоретт привлекает мое внимание, мотнув головой в одну из сторон. Взглянув в этом направлении, я замечаю массу желтых инопланетных яиц, маленьких мешочков из плоти, размером с мой большой палец. Они тянутся по полу грубым кругом, простираясь дальше света фотоламп, их десятки тысяч. В резком красноватом сиянии фотоламп я могу различить большие, темные очертания. Высотой примерно с метр, вздутие на десятке веретенообразных ножек, сидящее на груде яиц в центре гнезда.

— Я считаю, что это матка, — с многозначительным взглядом произносит Дарвон.

— Давайте сожжем ее! — рычу я, хватая огнемет Дарвона и направляясь к матке жуков. Она поворачивает голову к нам, когда мы достигаем края кучи яиц, пучок глаз уставился на меня, в них светится интеллект. Я поднимаю огнемет и нацеливаю его прямо на матку, мрачно усмехаясь под маской. И только тогда я замечаю движение справа и слева от меня. Другие гвардейцы тоже замечают и начинают отходить от яиц. Из боковых туннелей, в поле зрения появляется другой вид бегущих существ. Они примерно нам по талию, опираются на десяток много суставчатых ног, их зловещие рога выпирают вперед из насекомьих голов. Появляется все больше и больше, спешат к нам в тыл, чтобы отрезать путь к отступлению.

— Бежим! — ору я, нажимая на спусковой крючок огнемета и окуная инопланетную матку в пламя, я вижу, как она корчится секунду, после чего падает на землю. Воздух наполняется шипением и жуки-солдаты, я полагаю, вот кто они, кидаются на нас, стремительно передвигаясь на своих ножках. Другие уже бегут к туннелю, и я следую за ними, пару раз пуская струю из огнемета то влево, то вправо, когда ксеносы подбираются слишком близко.

Один из солдат взбегает на стену туннеля рядом с входом и кидается на Джоретта, приземляется ему на плечи и хватает ногами его голову. Он орет, когда тварь втыкает рога ему в глотку, и разбрызгивая кровь, сержант падает на землю. В предсмертном спазме палец сержанта сжимает спусковой крючок огнемета и посылает струю огня в спину одному из гвардейцев — Маллори. Маллори барахтался секунду, пока пламя облизывает его одежду, его волосы вспыхивают. Размахивая руками, он бежит в мою сторону, кожа вокруг маски пузырится и оплывает, широко открытые глаза пялятся из-за визора, мне приходится отпрыгнуть вправо, чтобы он не схватил меня. Он падает лицом вперед, булькающий вопль слетает с его губ. Он секунду царапает свое лицо, пока маска вплавляется в плоть, затем оседает и остается недвижим. Мне некогда думать о нем, между мной и туннелем стоят еще двое солдат, поджавших ноги и готовых прыгнуть. Пламя со свистом вылетает из туннеля, мгновенно сжигая ксеносов, от жара огня повсюду разлетается пепел. Я вижу стоящего там Тенсона, он машет мне рукой. Перепрыгнув через обугленные, тлеющие тела солдат, я кидаюсь в туннель.

МЫ организовали отступление с боем в проходе к шаттлу. Тенсон, Ламмакс и я по очереди сдерживаем наступающих ксеносов, после чего отбегаем назад за следующего бойца с огнеметом. У нас заняло примерно десять минут добраться до пещеры, где мы снова встаем у входа. Очередь Ламмакса, когда я вижу, что он целится слишком низко; некоторые из солдат бегут по потолку прохода. Я ору, но слишком поздно, один из них падает на него, шипы пронзают его плечи. Дарвон хватает эту тварь и отталкивает в сторону, я оттаскиваю Ламмакса, чтобы Тенсон занял его место, сразу же струя из огнемета опаливает потолок.

Ламмакс пытается разодрать рану, но я держу его руки, встав коленями ему на грудь, чтобы он не особо брыкался. Прокол глубокий, но выглядит безобидным, пока я не замечаю густую как смола субстанцию, пачкающую кровь — возможно яд. Ламмакс узнает мое выражение лица, и с широко открытыми от ужаса глазами, смотрит на свое плечо. От боли по его щекам текут слезы, скапливаясь в лужицу на дне визора. Взбрыкнув, он сталкивает меня с груди, и рывком вытаскивает с пояса нож. Я пытаюсь поймать его руку, но не успеваю; он втыкает его себе в грудь по самую рукоятку.

— Справа! — ору я, вставая и расталкивая других в сторону, так как они собираются вокруг тела Ламмакса, — Делите респираторы и обратно в шаттл. Остальные оставьте мне.

— Вы о чем, мля, говорите, сэр? — требует ответа Тенсон.

— Мы не знаем, сколько времени займет починка двигателей шаттла, — спешно объясняю я, тыкая пальцем в туннель, чтобы напомнить Тенсону об осторожности, — один боец может удерживать туннель, как и остальные, и если вы оставите мне респираторы, я смогу продержаться чуть дольше, чем, если бы мы остались все вместе.

— Лучше вам вернуться обратно, — настаивает Дарвон, поднимая огнемет Ламмакса, — а я сдержу их.

— Даже не думай со мной спорить по этому поводу, — огрызаюсь я, — это не какое-то там дерьмовое самопожертвование, я просто не доверяю вам, вы позволите угробить себя.

А теперь отдавай мне огнемет и тащи свою жалкую задницу к шаттлу.

Они обмениваются взглядами друг с другом, но когда видят решимость в моих глазах, я понимаю, что они сдались. Тенсон отступает, послав последнюю струю в туннель, после чего сдернув ремешок огнемета с плеча, прислоняет его к стене.

— Как только кончится топливо или воздух, бегите в шаттл, — яростно говорит он, глядя на меня и осмелившись перечить мне.

— Скройся с глаз, — говорю я, отгоняя его струей пламени. Я остаюсь один, с тремя огнеметами и примерно часовым запасом воздуха. Я просто надеюсь, что хватит и того и другого, как только кончится что-нибудь одно, я — труп.

Я ОТБИЛ примерно еще полдюжины атак за четверть часа, когда ко мне прибежал Тенсон. Я уже поменял один раз маску, баллон той, которая на мне, уже кончается.