– Вас что-то у нас заинтересовало? – спросил продавец консультант Виталик Селедкин.

– Да, мне вы вчера еще понравились, – сказала я, кокетливо улыбаясь продавцу.

– Меня среди антиквариата обычно не замечают, – хмуро ответил молодой человек.

– Что вы сегодня вечером делаете? – спросила я мужчину.

– К тебе еду, я правильно понял? – усмехаясь, ответил продавец, – Рабочий день через полчаса закончиться.

– Можно я похожу пока по магазину, а потом поедем ко мне, я на машине.

– Ходите, смотрите, это не запрещено, сами понимаете.

Я два раза обошла торговые залы, потом вышла из магазина, и села в красную хонду.

Я с тоской подумала, что делаю глупость, мне захотелось уехать от магазина куда подальше, но на крыльце показался продавец Виталик.

– Идите сюда, – позвала я, открывая дверцу машины.

– Женщины меня еще не возили на машине, – сказал он, глядя, на машину.

– Времена меняются, я давно за рулем.

– Что мы у вас делать будем? Мы недавно знакомы. Я понял, ты хочешь оценить свой антиквариат!

– Мы уже знакомые, а антиквариата у меня никогда не было, мебель современная.

– Хороший ответ, а я подумал, что заманиваешь меня в дом, как оценщика старой мебели.

В подъезде я столкнулась с Инессой Евгеньевной, та мне улыбнулась и вопросительно посмотрела на Виталика, но промолчала.

Виталик прошел в квартиру и воскликнул:

– Я прав, вы меня привезли оценивать этот стул! – и он подошел к стулу, – а, что неплохой стульчик! Прямо скажем неплохой!

– Вы проницательны, – сказала я с некоторым внутренним раздражением, мне показалась, что афера себя не оправдала.

– Продать?

– Нет, он мне дорог, как память.

– Все так говорят и продают, а покупатели эту память покупают. Сказать вам цену на этот стул? – и он назвал цену.

– Так мало?

– Вот видите, из-за стула вы меня привезли! А мало стул стоит потому, что без легенды стул, тянет на позапрошлый век.

– Правда, что ли?

– А, вы, что не знали что стул восемнадцатого – девятнадцатого века?

– Нет, на самом деле я его принесла из бабушкиной кладовки. Мне его профиль понравился, изогнутость ног и спинки, с детства этот стул помню, я на нем сидела, когда к бабушке приходила пить чай с вишневым вареньем. Дома у нас варенья никогда не было.

– С какой грустью вы говорите, и так красиво, но вспомнили бы лучше историю стула до варенья с чаем, или вспомните, что бабушка говорила о своей бабушке.

– Не помню, мне это было неинтересно.

– Тогда дороже не продать, а сейчас я уйду, стул привезете, и мы его продадим.

Вот и вся любовь – на один стул.

– Мне жаль, что вы уходите.

– Я без обиды, вы не первая в моей работе, которая меня увозит на оценку антиквариата под предлогом интереса.

Мужчина ушел.

Я села на диван, еще раз посмотрела на стул и рассмеялась:

– Это ж надо! Восемнадцатый век!

Я позвонила Валере:

– Валера, спасибо, родной мой, за стулья восемнадцатого века!

– Мийлора, ты откуда узнала, что они из восемнадцатого века?

– Оценщик сказал из антикварного магазина мебели.

– Ты бедствуешь, моя радость? Я подарил, а ты продаешь? Ну, ты даешь!

– Так получилось, а они, что на самом деле из гарнитура восемнадцатого века?

– А ты вспомни, где я работаю! Я теперь работаю на частной мебельной фабрике. Мы изготавливаем мебель на заказ малыми партиями. Как-то нас попросили сделать гарнитур из восемнадцати стульев, типа стульев восемнадцатого века, я ездил по музеям, нашел один стул в музеи, натуральный. Одним словом мы по этому стулу выполнили заказ, а заказчик оплатил двенадцать стульев, шесть стульев я купил по цене с большой скидкой, тебе подарил.

– Вот теперь спасибо, а ты знаешь, что я могу один стул продать, как антиквариат восемнадцатого века?

– А пять стульев не тянут на продажу?

– Это целая история, ты лучше скажи, где находиться музей, в котором ты стул срисовал?

– Я соскучился, приеду и все расскажу.

– Резонно, приезжай, хоть сейчас, – сказала я, и положила трубку телефона.

Я спрятала стул, прошедший испытания на стенде. Пять стульев я распределила по квартире так, чтобы их число не сразу определялось. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что красивее быть, не обязательно и побрела на кухню готовить ужин для любимого мужчины. Дети у них пока не появились.

Валера хотел детей, бредил продолжением своего рода. Я упреки на эту тему не выносила. Я привыкла к дарам Валеры. Они меня устраивали.

Он был гибким мужчиной, легким на подъем. Вес на его теле так равномерно распределялся, что он казался просто прекрасным, что мне весьма импонировало.

Валера знал и чувствовал дерево в любом его проявлении, но что касалось техники, тут у него был полный провал. Машину водить он умел, но без особой легкости, хотя имел права на вождение. Вообще он весь, был отголоском прошлых веков.

Я шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме я не увлекалась, они все были женаты, да и я была замужем, за Валерой, когда меня на очередную работу брали.

В духовку я поставила рыбу, залитую майонезом. Валера любил картофельное пюре, со сливочным маслом и молоком, этим я и занялась…

Он привез сетку картошки, сетку свеклы и все остальные овощи. Я открыла дверь своему снабженцу, и пошла на кухню. Он сам знал, что ему делать со своими овощами. В нем не было эксцентричности, но была основательность, в нем не было любовной суеты, но любил он душевно. Меня устраивала так домовая любовь, без особых требований.

– Мийлора, я смотрю все стулья на месте.

– Валера, а куда им деваться, все здесь, – сказала я, снимая передник, оставаясь в платье, облегающем ее фигуру.

– Как ты хороша в платье! А то все ходят в брюках, словно они и не женщины!

– Так я тоже хожу в брюках, это я для тебя платье надела.

– А хоть бы и так, все одно приятно, глаз мой мужской радует. Хочешь знать, где я стул срисовал? Мы можем туда вдвоем съездить, если довезешь на машине. Это старая усадьба, музей писателя.

– Ой, Валера, то-то мне на этом стуле хорошо думается!

– Угодил, стало быть, и то славно.

Окна квартиры покрыты каплями влаги, как мой желудок каплями шампанского. В голове у меня пусто, как на моей странице в Интернете. Неподражаемый Валера предложил мне вчера выпить шампанского. Один выстрел в честь новой жизни!

Сладкое импортное шампанское, мелкими пузырьками искрилось в бокале. Я пила глоток за глотком, целый хрустальный бокал! О, истинное блаженство взбудораженным нервам! Потом еще кусочек шоколада с орехами и в голове, как в пустой бочке, мир и спокойствие! Я успокоилась.

Гроза в честь новой жизни разбудила ночью. За окном сверкала молния, грохотал гром, в голове шипели пузырьки от шампанского. Я – трусиха, закрыла плотно окна, натянула на голову одеяло и уснула.

Мужчина моей мечты, Егор Сергеевич, мне не принадлежал, я рядом с ним только иногда проходила мимо. Моим мужчиной был Валера, но он меня недавно покинул. Все очень просто. В его офис пришла хорошенькая женщина Ксюша. Фигурка у нее сладкая, такая она аппетитная оказалась для скакуна Валеры, ведь он лошадь по гороскопу.

Джинсы ее обтягивали, грудь у нее колебалась от дыхания, он и влюбился. Меня стал презирать, и часто стал высказывать мне неприятные слова по любому поводу.

Ксюши уже полтора месяца нет на работе, а мы из-за нее за это время успели официально развестись! Говорят, что она с лошади спрыгнула, и ногу свою сексуальную сломала. Я вот только не пойму, с какой лошади она спрыгнула? С Валеры или с коня?

Я по ее милости теперь одинокая и свободная женщина, можно сказать, поэтому вновь выпила шампанского, запила горечь поражения. Лежу теперь одна, никто меня не любит, а та, в гипсе лежит, если бы не лезла к Валере, может, и ногу бы не сломала.

То, что я любила своего мужа Валеру, я поняла через две недели после развода, а сам развод казался чем-то нереальным, осознание реальности пришло позже.