Мы прибыли на аэродром за полчаса до отлета. Этого времени нам хватило с лихвой, чтобы переодеться и погрузиться на борт, благо все необходимое для операции находилось в самолете еще до того как он приземлился. Документы в очередной раз не подвели и никаких проволочек со стороны охраны не возникло, наоборот, оказывалось всяческое содействие. Ну и хорошо, а то перспектива оказаться на скамье Международного Трибунала не прельщала. Висишь потом, а на тебя любуются и пальцем тычут, детишек пугают, мол, плохие дяди кончают именно так. Хотя стоп, уже двадцать первый век на дворе, так что будет простая запись с грифом «Для служебного пользования», что все равно не есть самое приятное в жизни.
Стоит упомянуть и нашего нового члена команды. Эту невысокого роста подвижную личность, сидевшую в полном одиночестве подле ящика с боеприпасами, звали Исами Кобаяси. Окруженный какой-то непроницаемой энергетической оболочкой, он был похож на притаившегося в засаде питона. Мне он не понравился с самого первого взгляда. Невысокий, хоть и подвижный, с недовольным лицом, как будто съел на завтрак пакет лимонов, он внушал - лично мне - отвращение. Я даже не мог дать самому себе объяснение своей неприязни к этому человеку. Ну вот не нравится, и все тут. Однако, с другой стороны, если уж пуститься в рассуждения с помощью логики, он и не должен мне импонировать. Ладно, успокаивал я самого себя, после выполнения задания разойдемся в разные стороны и больше не увидимся.
Когда пилот включил зеленый сигнал о том, что мы находимся в нужной точке, солнце только-только показалось из-за горизонта. Высадку было решено провести рано утром, чтобы мы двигались не по солнечному зною, а по прохладе, и ближе к полудню прошли хотя бы половину пути.
Я оглянулся назад. Друзья стояли с серьезными лицами и вопросительно смотрели на меня. Позади них тенью возвышался Кобаяси.
- Пошли, - я первым шагнул в пустоту. В ушах тут же засвистел ветер, а внутри образовался холодный ком. Отсчитав десять секунд, дернул за кольцо. Короткий хлопок, и над головой появляется купол парашюта. Я осмотрелся по сторонам. Остальные также уже висели в воздухе и медленно опускались вниз. «А что у нас Аскорбин делает?» - подумал я. Блин! Этот неугомонный вертелся на стропах словно червяк на крючке: все ему было интересно. И вверх посмотрел, и вниз, и руками помахал. Даже ногами подрыгал, как будто готовился к прыжку с места. Надо будет ему внушение сделать, решил я.
Мы шлепнулись на вершину бархана, у подножия которого находился оазис. Быстро собрав парашюты и спустившись вниз, мы спрятали свои десантные «принадлежности» и гуськом побежали прочь от места выброски. Бежать было довольно сложно, но обращать на это внимание - глупая трата времени.
Бархан, за ним еще один бархан, и так до самого горизонта. По правую руку мелькнул еще один оазис. А может быть, и мираж. Я не присматривался - не было времени любоваться пейзажем, жариться же на солнцепеке не хотелось.
Легкий прохладный бриз начал стихать. Воздух уже грели лучи восходящего солнца, но двигаться еще можно было. Движение играло нам на руку: чем дольше будем идти, тем ближе станем к цели. А до нее еще поря-ядком...
Где-то на третьем часу нашего вояжа стало припекать.
На четвертом мы все уже были мокрые, хоть выжимай.
Шестой час марш-броска свалил группу в тень очень высокого бархана.
- Привал. - Выпалил, хотя нет, быстрей выдохнул Хобот. - Наконец-то, - он со смаком потянул воду из фляги.
- Особо не увлекайся, - сказал я ему.
- Кого ты учишь, командир? Я по всем этим пустыням набегался в свое время. Ученый уже.
- То было в свое время, - я улегся на песок. - А сейчас я за тебя отвечаю, и, честно тебе скажу, на горбу тащить никого не хочется.
- Слушай, кэп, - обратился ко мне Аскорбин. - Тут же оазис под боком. Пойдем туда, а? - Сержант было встал и потянулся рукой к карабину, но я его остановил: - Ну, пойдем мы к этому оазису. А ты можешь дать гарантию, что он не под крылышком исламистов?
- Они нас очень хорошо поприветствуют, - сказал Крот, вытирая шею и лицо платком.
- Будем сидеть тут и глядеть в оба, - окончил диалог Хобот, сняв автомат с плеча и пристроив его на груди.
Мышцы сводило от усталости, дышать было больно: в грудную клетку что-то кололо. Это мне напомнило одну тренировку, что устроил мне наш ротный, когда я сходил в самоволку. Х-хе! Додумался, блин, в Афгане заглянуть в один кишлак. Нас, штрафников, было семь человек, и наш гауптман Штернберг, подловив спокойную неделю без боевых выходов, заставил бегать по плацу с тяжелым брусом на плечах. Нарезали круги все: от простого обер-ефрейтора до некоего Бергмана - грозы столовой, замкомвзода, гауптфельдфебеля с портупеей, да и просто хорошего человека. После пробежки ротный вспомнил, что горнострелковые части ну просто обязаны заниматься альпинизмом в экстремальных условиях. Одним словом, программа дня была насыщена...
Я лежал на песке с закрытыми глазами и вслушивался в звуки пустыни. Легкий шепот ветра, шуршание песка, возникающее от трения мелких песчинок друг о друга. Красота. Вот теперь, когда Сахара выжала из меня соки и заставила рухнуть на ее пески, я ощутил то великолепие, которым она обладала. Это царство песка заключало в себе воистину потрясающий колорит и не передаваемые словами простого смертного шарм и неповторимость. O Mein Gott, я только сейчас стал понимать своего деда. И чтобы это произошло, понадобилась четверть суток физического напряжения.
- Лис, не спи! - хлопнул меня по плечу Хобот.
- И не думал даже, - возразил я, открыв глаза. - Что там у вас?
- Похоже, ты был прав. Фанатики в самом деле облюбовали это место. На, посмотри.
Я перевернулся на живот и, взяв из рук компаньона бинокль, взобрался на вершину песчаного холма и всмотрелся в сторону оазиса. Ну да, так и есть. Караван. И все как на подбор бородатые. Последуй мы совету Аскорбина, тут бы нас и приняли тепленькими.
А фундаменталисты хитрые. Их джип был выкрашен белой краской, как у миротворцев, только по бортам черным был выведен символ веры - шахада. «Нет божества, кроме Бога...» так на самом деле она звучит. В любом случае издалека арабскую вязь рассмотреть достаточно сложно, ошибившийся жестоко поплатится за свою оплошность: ДШК или М2 бьет далеко и пробивает броню натовского бронетранспортера.
- Интересно, что они перевозят? - задумался Крот.
- Оружие. Марафет. Или золото. То, что приносит прибыль, - подал голос лежавший на отшибе Кобаяси. Отчего он обосновался так далеко, я в толк так и не взял.
- Капиталисты долбаные, - недовольно пробурчал Хобот. К исламистам тот особой любви не испытывал, а вообще, как мне думалось, он их ненавидел. - Что ж такое, жили себе в шоколаде и вдруг крылышками затрепетали.
Я не стал говорить, что ислам - религия молодая и у его последователей энергия через край плещет. У христиан такое тоже было, во времена крестовых походов. Тут «лечение» одно - перебесятся и надоест, хотя слишком уж рьяно правоверные взялись за это дело. Да и правоверные ли? Это же ваххабиты, своего рода пуритане у мусульман, ратующие за возвращение к истокам, что в наши дни глупо до безобразия. Хм, а ведь когда-то ислам двигал всю мировую науку - алгебра там, медицина и прочее, пока в Европе костры полыхали. Впрочем, оговорюсь: ничего против верующих не имею, просто есть евреи - есть жиды, есть геи - есть пидоры, есть душевнобольные - есть психи. Так и тут. Нельзя бросаться в крайность, это чревато неприятными последствиями.
- Хобот, следи за округой, - скомандовал я и сполз вниз.
Только я стал приводить мысли в относительный порядок, как в поле зрения материализовался улыбающийся Аскорбин, что не предвещало спокойной жизни на ближайшие пять минут.
- Слушай, командир... - заговорщицким тоном начал он; я даже было подумал, наконец-то что-то серьезное пришло в голову бравого сержанта. Ан нет, я аж сплюнул с досады, когда он задал вопрос:
- Лис...