— Завтра едем в Москву, — сказал он. — К Берии.

Козырев кивнул.

— Понял. Подготовлю документы к поездке.

— Пока меня не будет, начинай работу с третьим цехом. Нужно освободить помещение, перевести ЗСУ к Горлицкому и приступить к усилению фундамента. Не жди моего возвращения. Времени и так мало.

— Сделаем.

Максим отложил подписанную заявку. Теперь многое зависело от того, как быстро удастся решить вопросы в Москве. Им требовались люди, оборудование, легирующие материалы. Без этого новый цех не заработает, а без цеха не будет и литой башни для Т-54.

Он подошёл к окну. За стеклом уже темнело, но в цехах продолжала работать ночная смена. Заводские корпуса освещали редкие фонари, где-то вдали гудел мотор. Шла работа, шла жизнь, продолжалась война.

Максим вернулся к столу и взял карандаш. Нужно было ещё многое сделать, но первый шаг уже был сделан. Заявка готова, цех начали освобождать, поиски специалистов скоро должны были начаться. Теперь предстояло добиться, чтобы все эти планы превратились в реальность.

Он попытался уснуть, но мысли ещё долго не отпускали его. Завтра снова дорога, встречи и переговоры. Новые задачи, которые придётся решать одну за другой. Максим знал, что выдержит. Другого выхода у него не было.

Утром он отправился на завод, чтобы проверить, как идут первые работы в третьем цехе. Впереди был ещё один день, ещё одна битва и ещё один шаг к победе.

А далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И эту победу он должен был обеспечить. Любой ценой.

Поезд уходил из Красноярска ночью. Специальный вагон прицепленный к военному составу. Максим и Козырев устроились в купе. На столике перед ними лежала папка с документами, та самая заявка, над которой они работали два дня. За окном тянулись заснеженные поля, изредка мелькали огни деревень, а за ними снова начинался тёмный лес. Зима выдалась суровой. Морозы доходили почти до сорока градусов, и даже в вагоне было холодно, хотя печка топилась всю дорогу.

Максим не спал. Он смотрел в окно и думал о предстоящей встрече. С Берией нельзя было разговаривать так же, как с Жуковым или Сталиным. Жуков человек военный, для него главное задачи, сроки и результат. Сталин смотрит на дело шире, оценивает его с точки зрения всей страны. Берия же привык мыслить иначе: люди, ресурсы, связи, возможности. Он умел находить то, чего, казалось бы, нигде не осталось, но при этом ничего не делал просто так.

Давить на него было бесполезно. Заискивать тоже. Нужно было чётко объяснить, чего ты добиваешься и почему без этого не обойтись. Максим понимал, что одной уверенности здесь мало. Придётся отвечать на вопросы, обосновывать каждую цифру и доказывать необходимость всего, что они включили в заявку.

Козырев сидел напротив. Он тоже не спал, время от времени заглядывал в блокнот, проверял записи, делал пометки.

— Ты его знаешь, — наконец сказал Максим. — Что посоветуешь?

Козырев отложил блокнот и посмотрел на него.

— Главное — не дави. Он этого не любит. Но и заискивать не стоит. Берия уважает тех, кто знает, чего хочет, и не тратит его время на пустые разговоры.

— Это я и сам понимаю.

— Тогда запомни ещё кое-что. Он обязательно будет проверять каждую цифру. Скажешь, что нужны десять инженеров, — спросит, почему десять, а не восемь. Попросишь три печи — поинтересуется, нельзя ли обойтись двумя. Нужно быть готовым объяснить всё, вплоть до мелочей. Вопросы у него конкретные. И ответы он ждёт такие же.

— Я готов.

Козырев кивнул.

— Тогда всё будет хорошо.

Максим снова повернулся к окну. Ночь постепенно отступала, небо над полями светлело. Впереди была Москва — город, который он, наверное, не узнал бы, если бы не знал, куда едет. Военная столица жила совсем не так, как прежде. На улицах патрули, в небе аэростаты заграждения, у магазинов очереди. Витрины защищены мешками с песком. Город готовился к обороне, но при этом продолжал работать на фронт. Здесь всё было подчинено войне, и даже привычная городская жизнь теперь выглядела иначе, несмотря на то, что в этой истории немцы и близко не подошли к столице. Последний рубеж, подготовленный Максимом остановил фашистов.

В Москву они прибыли утром. С вокзала отправились прямо на Лубянку. Козырев заранее договорился о встрече через наркомат и своих знакомых. Берия принял их в том же кабинете, где Максим побывал год назад. Почти ничего не изменилось: тот же стол, сейф в углу. Только сам нарком выглядел ещё более уставшим. Война шла уже несколько месяцев, и её напряжение сказывалось даже на людях, привыкших работать без отдыха.

— Садитесь, — сказал Берия, указав на стулья. — Что на этот раз, Егоров?

Максим сел и положил папку на стол.

— Новый танк. «Объект 137». Нам нужен литейный цех. Люди, оборудование, материалы.

Берия раскрыл папку и принялся читать. Максим молчал, не торопил его. Прошло несколько минут, затем ещё несколько. Козырев сидел рядом, не вмешиваясь в разговор и не подавая виду, что тоже напряжён. В кабинете слышался только шелест страниц да тихое тикание часов.

Наконец Берия отложил документы и поднял глаза.

— Заявка у тебя немаленькая.

— Задача тоже немаленькая, — ответил Максим. — Но без всего этого нового танка не будет.

Берия чуть откинулся на спинку кресла.

— У тебя уже есть Т-34–85. Он воюет. Зачем тебе ещё один танк?

Максим ожидал этого вопроса и ответил без промедления:

— Потому что противник не стоит на месте. Через год немцы подтянут новые машины. Тяжёлые танки у них уже есть, и дальше они будут совершенствовать их. Т-34–85 пока справляется, но нельзя рассчитывать, что он всегда будет лучшим. Через год-полтора ситуация может измениться. Нам нужно опередить немцев, а не догонять их. Создать машину, которая сможет не просто держаться на поле боя, а получить над противником преимущество.

Берия некоторое время молча смотрел на него. По его лицу трудно было понять, согласен он или только оценивает услышанное.

— Логично, — произнёс он наконец. — Что тебе требуется в первую очередь?

— Люди, оборудование, материалы. Но начинать нужно с людей. Самое современное оборудование бесполезно, если за ним некому работать.

Берия кивнул, словно именно такого ответа и ждал.

— С людьми разберёмся. Подключим НКВД, эвакуированные заводы, военкоматы. Списки у меня есть. Инженеры-литейщики найдутся на Урале, в том числе на заводе, эвакуированном из Ленинграда. Формовщики есть в Челябинске. Термисты — в Нижнем Тагиле. Станочники у тебя в Красноярске, но их придётся дополнительно обучать. Конкретные фамилии передам Козыреву. Это люди, которых уже проверили. На них можно положиться.

Козырев кивнул и быстро записал что-то в блокнот.

— Теперь оборудование, — продолжил Берия. — С печами положение лучше. На Урале остались законсервированные после эвакуации установки: две электродуговые и одна индукционная. Их можно перебросить в Красноярск. С формовочным оборудованием сложнее. Что-то найдём, остальное придётся изготовить самим. Термические печи тоже есть на одном из заводов. Их можно отправить вам.

— Сколько времени займёт переброска? — спросил Максим.

— Месяц. Возможно, два.

Берия произнёс это спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, но тут же пояснил:

— Железная дорога забита. Фронт требует постоянных поставок, и никто не собирается ради тебя останавливать эшелоны с вооружением и боеприпасами. Придётся искать место в графике.

— Месяц нас устроит. Два — уже слишком долго. Но мы не собираемся сидеть и ждать. Пока оборудование в пути, укрепим фундамент, подготовим цех и площадки. Печи установим, когда они придут.

— Разумно, — согласился Берия.