Уже находясь в теле и лёжа на холодном камне, я понял, что злость всё-таки пришла. Просто позже. Как звук после вспышки.

Я достал из сумки ящик со средними топливными картриджами. Развернул свёрток и вынул плазмомёт. В полумраке он выглядел тем, чем и был: куском чужой технологии, который здесь называют артефактом, потому что другого слова нет.

Ящик и плазмомёт я протянул Лире. Жрица лишь кивнула и положила оружие на подсвеченную площадку на поверхности Чаши.

— Человек, ты плохо выглядишь, — с сочувствием произнесла Лира. — Помочь дойти до дома?

— Справлюсь сам. Не в первый раз, — с улыбкой отмахнулся я.

Ноги слушались плохо, и наружу я брёл долго. Голова гудела, но к вечеру должна пройти. Я вышел на свет и сел под ближайшим деревом. Смотрел на листья и думал.

Три дня. Через три дня у меня будет оружие, которое стреляет плазмой. Единственная проблема в том, что я понятия не имел, как оно стреляет. Так-то отец Марко пояснения дал, но слова — это слова. А мне нужен практический опыт.

Испытывать оружие принято на мишенях. Пень, соломенное чучело, старая дверь. Мишень даст мне ровно одно знание: солома горит. Это я знал и без плазмы. А малых картриджей у меня шесть. И купить их в поселении детей звёзд нельзя.

Значит, нужна цель, на которую не жалко потратить выстрел.

Мысль оформилась окончательно. Мне нужна тварь (D) ранга. Настоящая, а не «почти взрослая». И нужна она мне сразу по трём причинам.

Первая. Легенда. Я сказал Раулю в лицо: плыву в Сен-Бернар, на охоту, может, возьму ещё одну (D) ранговую добычу. Рауль отмахнулся, но он инквизитор. А значит, сделал пометку в своём блокноте, как только я вышел за дверь. Если через неделю-другую Эллади Фир сдаст Церкви в Монтлионе части (D) ранговой твари, у легенды появится тело. В прямом смысле этого слова.

Вторая. Испытания. Тварь такого ранга не умрёт от одной царапины, и я узнаю о плазмомёте всё, что мне нужно, до того, как встану с ним против легата кардинала.

Третья. Самая короткая причина, но не менее важная. Деньги. Церковь платит за (D) хорошо.

Осталось найти тварь.

И я знал, у кого спросить. У того, кто жил среди детей звёзд, но оставался человеком. Кто знал этот лес, но не был связан обычаями племени.

Огюста я нашёл там же, где увидел в первый раз: у его дерева. Только теперь он не чинил раму. Огюст сидел на нижней ступени лестницы и обматывал сыромятным ремнём древко нового копья. Наконечник, широкий и тяжёлый, лежал рядом на камне.

— Дочь с твоим лучником у Мари, — сказал он, не поднимая головы. — Цены согласовывают. Отсюда слышно.

Похоже, Гюго тоже решил не вмешиваться в женские дела и даже на порог своего дома их не пустил. Вот и сидят они у Мари.

— Я не к ним, — Огюст поднял глаза, и я продолжил: — Мне нужна тварь. (D) ранга. Настоящая, взрослая. Не дальше двух дней пути.

— Есть такая.

— Что хочешь за то, что наведёшь?

— Я готов довести до места. Но дальше сам, — он положил копьё на колени. — В охоте я не участвую. Это не обсуждается. Я уже один раз сходил на (D) тварь, вместе с тобой. К счастью, остался жив. Второй раз испытывать свою удачу не хочу.

Я кивнул. После логова Кукловода я и сам не стал бы его звать. Слишком слаб Огюст для таких дел, слишком легко потерять отца Амели. А терять людей я не хочу.

— Кроме этого, организую всё остальное. Разделку, доставку, упаковку. Сам ты с ней точно не справишься, тварь большая.

— Сколько?

Огюст посмотрел на меня долгим немигающим взглядом.

— Кроме денег у меня будет ещё одно условие. Ты пойдёшь один. Ни дочь, ни своего лучника с собой брать не будешь,— я удивлённо поднял бровь, и Огюст продолжил: — Тварь очень сильная, неубиваемая. Я не хочу, чтобы дочь там осталась. А твой лучник… первый парень, с которым Амели сошлась дольше чем на неделю. Не хочу, чтобы она ревела, когда твоего лучника сожрёт та тварь.

То ли Огюст меня списал, то ли считал, что я единственный, кто выживет, если пойдёт на монстра. Условия мне не нравились. Наверное, стоило поискать другого проводника.

— Об этой твари знаю только я. А других (D) ранга рядом с поселением нет, дети звёзд их уводят в сторону. Раньше чем через пару месяцев новая не появится, — добавил Огюст, видя моё недовольное лицо.

Пары месяцев у меня не было. Была только пара недель, пока не истёк срок задатка по «Звезде». Придётся соглашаться. И, очевидно, больше никаких дел с этим человеком я иметь не хочу. Его мотивы понятны, но неприемлемы. Мы с Лисом столько всего прошли, а теперь Огюст лишает его возможности завалить тварь и заработать, а меня подводит под ненужный риск.

— Хорошо. Но это условие я донесу до Лиса и Амели, — ответил я и, заметив, что Огюст собирается возразить, добавил: — Я в любом случае расскажу им об этом разговоре.

Глаза Огюста зло блеснули, и он сплюнул. Я лишь пожал плечами.

— Дочке говори. Пусть знает, что отец не пустил. Ей не привыкать. С Лисом решай сам, как хочешь. Но если Амели или твой лучник за нами увяжутся, до места я не доведу. Развернусь и уйду.

Я ощутил, как пальцы сжимаются в кулак; непреодолимо захотелось врезать Огюсту. Но я заставил себя успокоиться. Огюст монополист, и выбора у меня всё равно нет. Значит, придётся терпеть и договариваться.

— Какие ещё у тебя условия? — резко бросил я.

Огюст несколько секунд мрачно смотрел на меня, но всё же заговорил.

— Осталось последнее. Оплата. Одна двадцатая от всего, что заплатит Церковь. Монеты отдашь дочке в Монтлионе. У неё за душой ни фена, а она молчит. Ходит по реке с твоими поручениями, торгуется за твой корабль, а в кошеле пусто. Я хочу, чтобы у неё водились свои деньги.

А вот и причина злости Огюста. Только я честно рассчитался с Амели. И то, что она все свои деньги до последнего медяка решила вложить в будущий корабль и факторию — её выбор, за который ей нести ответственность, а не мне.

Огюст поднял голову и посмотрел на меня.

— И не говори ей, откуда взялись деньги. Придумай повод ей заплатить. Правдоподобный.

Легко сказать — придумай.

Амели не дура: если я протяну ей монеты и скажу «вот тебе премия, хорошо поработала», у девушки возникнут вопросы. На которые у меня нет ответов.

Злость за Огюста никуда не делась, но теперь выяснилось, что себе он с этой охоты не возьмёт ни копейки. Вмазать ему хотелось по-прежнему, но уже не так сильно.

— Хорошо, что-нибудь придумаю, — ответил я. — Рассказывай про тварь.

— Длиной с телегу. Вместе с лошадью, — Огюст провёл ладонью на уровне груди. — Высотой тебе по грудь. Видел мокрицу под камнем? Это она. Только с телегу.

На Земле самые крупные мокрицы жили на дне океана и не дотягивали до полуметра. Местная живность, усиленная Системой, вырастала покрупнее.

— Панциря, как у Кукловода, нет, но шкура прочная. Не всяким ударом пробьёшь.

Шкура, судя по всему, как у Мерцалки. А чего я хотел от твари (D) ранга?

— Но даже если шкуру пробить, толку от этого никакого. Внутри ни костей, ни важных органов. Только мышцы. Загони в неё хоть десяток копий, Мокрице будет всё равно. Убьёт всех и уйдёт вместе с копьями. А через день и копий не станет. В крови у неё кислота. Слабая, но железо ест. И древки тоже.

Существо без костей — не чудо. Так устроены черви и осьминоги на Земле: мышцы держат форму сами, без скелета. Только осьминога можно убить, потому что внутри у него есть что протыкать.

— А снаружи? Глаза, рот? — спросил я.

— Ничего снаружи нет. Она слепая, ориентируется на вибрацию, чует через землю. Рот у неё под брюхом, и она открывает его, только когда заберётся на жертву.

— И как её тогда убивать?

Огюст пожал плечами.

— Не знаю. Никто таких тварей, как трофей, ещё не брал.

Отличная тварь. Никаких уязвимостей ни внутри, ни снаружи. А если воткнёшь в неё клинок, то останешься без оружия: кислота его сожрёт.

— Ходит быстро? Как атакует?

— Ходит медленнее человека, но пройти может что по земле, что по отвесной скале. Атака у неё простая, но мощная. Сжимается, как пружина, а потом распрямляется с такой скоростью, что отреагировать не успеваешь. После её удара никто уже не встаёт.