— В этом случае её уволю я. Ты главное решение не блокируй.

— Тогда не вижу проблем. Пусть занимается, — всё так же непробиваемо ответил Лис. Он явно разделял личные отношения и пенсию. Мне это импонировало.

— Значит, единогласно, — произнёс я. — Что ж, Амели. Воплоти свою мечту в реальность. Но помни про квартальный отчёт.

— А что это?

Я тяжело вздохнул и принялся объяснять кое-какие земные принципы ведения отчётности.

Амели пришла ещё до завтрака на следующий день. В комнату не вошла — осталась в дверях, будто заходить не собиралась.

— Отец согласен, — сказала она. — Сейчас пойдёт на проверку к Первоотцу.

— Долго уговаривала?

— Нет, — она помолчала. — Он даже не спросил, сколько я буду платить. Кивнул, и всё.

Судя по лицу Амели, лучше бы он торговался. С отцом, который торгуется, она хотя бы знала, что делать. Я кивнул, и Амели ушла.

А ещё через полчаса ко мне заглянула Лира:

— Первоотец не против. Он сказал: Огюст — предсказуемый.

И добавила уже от себя:

— Он скучный. Первоотцу такие нравятся.

После Северина все эти игры с разумом, даже банальное чтение мыслей, мне не нравились. Но тут я уже ничего поделать не мог.

— И ещё: Первоотец закончил, — Лира протянула мне «Перст Владыки (D+)». — Сказал, чтобы ты не стрелял в деревню.

— Это он пошутил?

— Не знаю. Он никогда не шутит.

Трубка выглядела так же, как три дня назад: тёмный матовый металл, ни царапины, ни пометки. Но стоило взять её в руку, как Система сразу же ожила.

«Огниво Паломника (E+)». Не привязано.

Я вызвал описание артефакта. Оно соответствовало тому, что я ожидал увидеть у «огнива». Не-бог перебил номер чисто, без следов. Я немного поколебался и всё же привязал артефакт к себе.

Я задумался о месте для испытания и только тогда понял смысл требования не-бога. Нельзя стрелять на открытом воздухе в пределах деревни. Чтобы не привлекать внимание с орбиты.

— Лира, отведи меня в какую-нибудь пещеру. Не сильно нужную, хочу испытать там артефакт, — попросил я девочку. Её глаза сразу же загорелись, она схватила меня за рукав и потащила под землю.

В подходящее место Лира привела меня минут за пять. Стоило взять трубку в руку и подумать о цели, как перед глазами появилась точка.

Маленькая, красная, с булавочную головку, она висела ровно там, куда смотрел срез трубки, и стоило шевельнуть кистью, как точка послушно поехала следом. Я закрыл левый глаз. Точка осталась. Закрыл правый. Осталась.

Значит, точка рисовалась прямо у меня в голове, минуя всё, что находилось между зрачком и мозгом. На Земле это называли дополненной реальностью и продавали в очках за большие деньги. Здесь функция шла в комплекте с оружием.

— Ты чего глазами моргаешь? — спросила Лира. — Давай уже, стреляй.

Я повёл трубкой по пещере. На мхе в пяти шагах точка просматривалсь чётко. На камне в десяти — тоже. На сталагмите в пятнадцати она потускнела, а на дальней стене пещеры, метрах в двадцати пяти, погасла совсем. Плазмомёт честно показывал, куда стреляет, а куда — нет.

Гнездо под картридж нашлось в торце рукояти. Цилиндрик вошёл в гнездо, я довернул его по часовой стрелке до щелчка, и вокруг точки появился тонкий ободок. Замкнутый. Полный.

И сразу же возникло понимание, пришедшее от артефакта: мощность выстрела можно дозировать. Ободок показывает процент заряда в картридже. Чем больше вложишь энергии, тем сильнее выстрел. Но и тем меньше выстрелов на одном картридже. И выстрел меньше чем на 20% мощности сделать нельзя. Выходило, если по минимуму, то один картридж давал пять выстрелов.

Спуска в земном понимании у трубки не было. Только мысленное управление.

Я выбрал камень в десяти шагах, там, где точка ещё горела ярко.

— Встань за мной, — велел я Лире.

— Зачем?

— Это испытания. Мало ли что пойдёт не так. Стой за мной и не высовывайся.

Она спряталась за меня, но, конечно же, высунула свой любопытный нос. Одёргивать девочку я не стал: всё равно бесполезно.

Дозировалась мощность так же, как и спуск: мыслью. Я представил, что приоткрываю кран на одну пятую, довёл точку до тёмного пятна на камне и подумал: «Выстрел».

Трубка не дёрнулась. Из среза вылетел сгусток размером с грецкий орех, белый, с голубой каймой, и полетел к стене. Именно полетел, а не ударил: я видел весь его путь, как видишь брошенный камень. Заметно медленнее стрелы из лука.

Потом камень вспыхнул.

Хлопок — сухой, короткий, как удар кнута. Каменная крошка брызнула во все стороны, часть долетела до меня и застучала по рукам. В камне осталась ямка с кулак, оплавленная по краям, и края эти светились вишнёвым, как спираль электроплитки. В пещере запахло горячим камнем и чем-то кислым, с оттенком сварочного цеха.

Ободок вокруг точки укоротился на пятую часть.

— Ещё! — радостно закричала Лира.

Я прицелился в сталагмит в пятнадцати шагах, где точка уже тускнела. Обратил внимание, что она требовала поднять плазмомёт выше. Выстрел. Сгусток неторопливо летит по параболе и расширяется по дороге. Навскидку скорость около 10 м/с. Не густо. Усейн Болт бегает быстрее.

Через полторы секунды или около того плазма достигает цели. Шар раздаётся раза в два в диаметре. Как я и ожидал, сталагмит разлетается на куски от теплового перепада.

Ещё один выстрел. В тот же камень в десяти шагах, в ту же ямку. Попал. Ямка стала глубже.

Осталось 40% заряда. Можно было растянуть их ещё на два выстрела. Но требовалось понять другое: чем выстрел на большей мощности отличается от выстрела на малой. Я представил, что открываю кран до упора, и ободок в ответ подсветился весь. Всё, что осталось, — в один выстрел.

— Отойди подальше, — сказал я Лире, и та, на удивление, послушалась без вопросов.

Размер вылетевшего сгустка всё тот же: с грецкий орех. Но температура его существенно выросла, в тепловом зрении это было отчётливо видно. Камень ответил не хлопком, а ударом. Осколки камня разлетелись в разные стороны, один чиркнул по щеке, оставляя кровавую борозду. В камне осталась настоящая воронка, в которую вошло бы ведро, по её краям стекал камень. Жидкий. Как воск со свечи, только вишнёвый и с дымом.

— Ого, — потрясённо сказала Лира.

Сорок процентов картриджа. Не вдвое сильнее минимума — сильнее в разы. Похоже, зависимость была нелинейной, и чем больше энергии вкладываешь в один сгусток, тем меньше её уходит впустую.

Ободок пропал совсем. Точка осталась, но теперь стала просто точкой. Я повернул цилиндрик против часовой, до щелчка, и потянул. Картридж вышел легко. Тёплый. И как будто чуть легче, чем был, хотя это могло играть воображение.

Плазмомёт делал ровно то, что обещал отец Марко, и ровно на той дистанции, которую честно показывала точка. Мне это нравилось. Я повесил «перст» на пояс.

— Всё? — спросила Лира. В голосе прозвучало столько разочарования, будто ей пообещали сказку и оборвали на первой странице.

— На сегодня всё. Дальше буду учиться, а это скучно.

— Скучнее, чем торговаться с Мари?

— Примерно так же.

Лира подумала, вздохнула и ушла по своим делам. Я тоже вышел на свежий воздух и сел под ближайшим деревом.

Системного навыка на стрельбу и перезарядку плазмомёта у меня не было, так что учиться необходимо.

И если со стрельбой знатно выручал интеллектуальный прицел самого плазмомёта, то вот всё остальное приходилось нарабатывать по старинке. Повторением.

Я положил рядом пять полных картриджей. Отрабатывать движения «боевыми патронами» было немного стрёмно, но плазмомёт — это не земной огнестрел, случайно курок не зацепишь. Нужна чёткая, понятная мысленная команда. Так что никакого риска.

Я принялся за дело. Поворот против часовой. Щелчок. Выдернуть. Вставить новый до половины. Поворот по часовой. Щелчок. Проверить ободок. Снова против часовой.

Первые полсотни раз я смотрел на руки. Потом заставил себя смотреть в небо. Потом закрыл глаза.