— Спасибо.

Одно короткое слово вместо красивых речей и ненужного пафоса. Но по тому, как Амели его произнесла, сомнений в искренности не возникало.

Я кивнул. Несколько секунд все молчали. Амели снова встала рядом с отцом. Гюго так и держал руку на плече Лиры, а Лис старательно смотрел куда-то в сторону. Я дал им всем немного времени прийти в себя и только потом решил закрыть последние дела.

— Твоя доля, Огюст. Можешь взять часть Кукловода. Или отдам серебром, но это только в следующий приезд к «Сумеречным охотникам».

Отец Амели задумался.

— На полноценную долю я не наработал. У вас и снаряжение лучше, и модификации. Меня устроит выплата в 200 ОР за мою работу проводника.

Я повернулся к Гюго, который всё-таки обнял Лиру.

— Я понял, человек. Выплачу Огюсту из нашего долга.

Дела были закончены, и мы с Лисом вернулись в свою комнату на дереве. Я сел на край постели, чувствуя, как яд и усталость снова накатывают волной. Комната слегка покачивалась перед глазами, хотя дерево, разумеется, стояло совершенно неподвижно. Организм явно намекал, что запас прочности исчерпан полностью. Но я сделал над собой ещё одно, последнее усилие.

— Лис. Дай 500 ОР в долг. Нужно поднять «Контроль боли» до пятого уровня.

Охотник протянул мне мешочек, даже не проверяя, сколько в нём. Я взял необходимое количество и запустил улучшение. Лис помог мне снять доспех, и я лёг на лавку. Глаза закрылись сами.

Когда я проснулся, Лис уже ушёл. А рука не болела вообще. Не потому, что чудесным образом выздоровела — как раз выглядеть она стала хуже, — а потому, что «Контроль боли (Е) (5/5)» позволял глушить любые, даже самые сильные ощущения полностью.

Я осмотрелся. Гюго сдержал слово. На столе ждали кипяток, чистая ткань и лампа, а рядом стояла широкая лавка. Я вымыл здоровую руку, бережно омыл больную, обработал инструменты, разложил их в том порядке, в каком собирался брать, и ремнями намертво притянул предплечье к доске. Работать предстояло одной рукой. Неудобно, но «Полевая Медицина (F)» пятого уровня в комплекте с 17 Ловкости позволяла и не такое проворачивать.

Когда всё было готово, я несколько секунд смотрел на инструменты. Обычно в такой момент врач говорит пациенту, чтобы тот не волновался. Жаль, мой пациент оказался ещё и врачом. Я попробовал соврать самому себе. Вышло плохо. Мысленно махнул рукой, сделал несколько вдохов и приступил к делу.

Разрез сделал без спешки. Кожу развёл зажимами, убрал кровь, добрался до кости и только тогда активировал «Наследие Героя (Е) (5/5)». Ещё +10 Ловкости.

Пальцы правой руки двигались с такой точностью, что ассистент скорее мешал бы: нащупать осколок, подцепить, повернуть на долю градуса, поставить в нужное место, удержать зажимом.

Десять минут ушли на самое сложное: собрать раздробленную кость и вернуть ей правильную форму. Ошибка на несколько миллиметров могла означать неправильно сросшуюся кость и невозможность нормально фехтовать. Поэтому работал я методично и скрупулёзно, несмотря на отсчитывающий секунды таймер «наследия».

Один осколок. Второй. Третий. Сопоставить края. Проверить. Передвинуть. Снова проверить. Успел впритык. Но успел.

Я проверил положение фрагментов, промыл рану и занялся мягкими тканями. С нервами и связками всё оказалось не так плохо, как выглядело вчера: перебитых не было, их пережало отёком и смещёнными осколками. Будь я обычным человеком, чудес ждать не стоило. Но «Улучшенная Регенерация (Е+) (5/5)», после того как я всё правильно собрал, излечит мою руку дней за десять.

Закончив, я зашил разрез, наложил жёсткую фиксацию и убрал инструменты. Последний узел затянул с особой осторожностью и только после этого позволил себе откинуться назад. По лбу стекал пот, хотя боли я всё это время не чувствовал. Теперь оставалось только не угробить результат раньше, чем организм успеет сделать свою часть работы.

Передохнув пару часов, я спустился вниз. Захотелось подышать свежим воздухом. Отойти от двери я успел буквально на несколько шагов и встретил Лиру.

Глаза девочки блеснули.

— Спасибо, что спас, — сказала она без предисловий. — Но где Длинная?

Вот и вся благодарность. Один вдох — и сразу к действительно важным вопросам.

А как иначе? Когда мы прощались у Падшего Храма, Лира обещала нас пересчитать при новой встрече. А я обещал беречь своих людей. Формально своё обещание я выполнил. Все живы и почти здоровы.

Я пожал здоровым плечом и ответил почти безразлично:

— Селена вышла замуж. И больше не с нами.

Лира моргнула, будто не расслышала.

— Замуж? Не за тебя?

Я покачал головой. Она помолчала, потом тихо выдохнула:

— Она мне обещала совершенно другое. Все у вас, человеков, странно. Говорите одно, делаете другое, а думаете, небось, вообще третье.

Я решил не углубляться.

— Зато я привёз тебе подарок. Подожди, сейчас покажу.

Глаза Лиры сверкнули любопытством, и я быстро вынес подарок из комнаты.

— Держи, — произнёс я, вручая серебряного котёнка с сапфировыми глазами. — Я, конечно, думал, что подарю его тебе в более тёплой обстановке. Но вышло как вышло.

— Красивый… — протянула Лира, вертя украшение в руках.

Она поднесла котёнка ближе к глазам, заставляя сапфиры ловить солнечные блики, перевернула, внимательно изучила обратную сторону и даже провела ногтем по серебру.

— А что он делает? Увеличивает характеристики? Даёт невидимость? Или, может, монстров отпугивает?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Он ничего не делает.

Лира медленно подняла на меня глаза.

— А зачем тогда эта шутка нужна? — недоуменно спросила девочка. — Зачем дарить бесполезную вещь?

Вопрос прозвучал совершенно искренне. Кажется, концепция декоративной ценности в Лирину картину мира не помещалась.

— Тебе нравится этот котёнок? — спросил я, и Лира кивнула. — Вот затем я его и подарил. Чтобы ты порадовалась.

Лира ещё некоторое время крутила украшение, будто надеялась, что скрытая функция всё-таки найдётся. Потом подозрительно посмотрела на меня. Потом снова на котёнка.

— Это какой-то человеческий обычай? Что он значит? — спросила она с совершенно серьёзным взглядом.

Я посмотрел на неё и не удержался от улыбки. Ну конечно. Я сунул Лире в руки бесполезную безделушку и теперь ждал, что она сама догадается, зачем люди вообще такие вещи дарят. Помнится, мой прошлый подарок — кинжал, она приняла без вопросов.

— Ничего особенного он не значит. Увидел, что у котёнка глаза такого же цвета, как у тебя, и купил. Хотел, чтобы ты улыбнулась. Чтобы, глядя на него, вспоминала обо мне. В этом, наверное, и есть смысл таких подарков — остаётся вещь, а с ней память о человеке.

Лира ещё раз посмотрела на котёнка, затем на меня. Видимо, мой ответ не сильно прояснил ситуацию. Зато искать в подарке тайный смысл она перестала.

— Странный у вас обычай, — заключила девочка и надела кулон на шею.

Серебряная фигурка легла на плащ, и два крохотных сапфира почти точно повторили цвет глаз маленькой жрицы. Немного повозилась, устраивая его поудобнее, и добавила:

— Пока не мешает, буду носить. На память о странных человеках.

От Лиры это, пожалуй, вполне могло считать высшей формой благодарности.

Следующие три дня тянулись медленно и однообразно. Лис всё время проводил с Амели. А я берег свою руку, как хрустальную вазу, и скучал, убивая время в ожидании, пока «Улучшенная Регенерация (Е+)» не срастит кости.

Первые сутки я ещё дисциплинированно проверял состояние повязки, оценивал отёк и мысленно отсчитывал этапы восстановления. На вторые это начало надоедать. На третьи пытался ускорить регенерацию угрозами.

Несмотря на спутники, ИИ в артефактах и прочие прелести, интернета не завезли. Так что страдать от скуки приходилось жёстко. В основном я сидел в тени дерева и смотрел на облака. Как назло, даже дремать не выходило — «Улучшенный отдых (F) (5/5)» позволял полностью выспаться за четыре часа.