«Ну вот, — думала она, — и еще один знак». Сомнений не было. Оленята-близнецы. Двуглавая рыба. Колдуны-близнецы из племени Выдры. Две гагары. Все парное! Что же все-таки пытаются сказать ей духи? Ах, если бы она умела понимать язык их знаков!

Решение пришло само собой, и Ренн медленно поднялась на ноги.

Чтобы понять, что говорят ей духи, она должна будет полностью открыть свою душу. Чего бы это ей ни стоило. И чем бы ни кончилось.

Изгнанник - pic01.jpg

Луна проплыла по небу и исчезла, а Ренн все сидела, все терла белый камень-голыш о черный, как учила ее Саеунн. Всю ночь она сидела вот так, качаясь взад-вперед, и терла камешки один о другой, постепенно вводя себя в транс.

От можжевелового дыма кружилась голова, сок ольхи жег глаза, и ей хотелось поскорее закрыть их. Но это была лишь часть необходимых приготовлений. Ренн должна была полностью удалиться из внешнего мира и воспринимать все только своим внутреннимзрением. Она должна была опустошить свой разум и открыть душу, чтобы получить желанный ответ.

Мышцы у нее ныли от усталости и однообразных движений. Цоканье камня о камень заполнило все вокруг, и Ренн казалось, что она погружается куда-то во тьму.

— Духи Озера и Горы, — выдохнула она, — духи Леса и Льдов, прошу вас, станьте моими провожатыми в темной стране! Вы послали мне знаки, и я благодарю вас за это. Так помогите же мне теперь понять их значение!

И вдруг Ренн почувствовала, что ее действиям препятствует чья-то чужая воля, куда более сильная, чем у нее. Охваченная страхом, она открыла глаза.

Сешру!

Скрипнув зубами, Ренн невозмутимо продолжала скрести камнем о камень, словно прячась в хрупкую скорлупу этих звуков.

« Я вижу тебя… — прозвучал у нее в ушах голос Сешру. Значит, той удалось-таки проникнуть в ее мысли! — Я знаю пределы твоих возможностей…»

Камешки в руках у Ренн вдруг стали тяжелыми, точно огромные валуны, она с трудом могла приподнять их, но все же заставила себя продолжать магическое действо, отгораживаясь им от ядовитых слов Повелительницы Змей.

«… Это я — тот тростник и та буря, этот гром и тот ветер… Никогда ты не станешь свободна…»

Ренн чувствовала, что мышцы жжет, как огнем, и страшно кружилась голова. Воля Сешру подчиняла ее себе, Сешру была несокрушима, она была сильнее той бури, что валит даже самый мощный дуб…

Звук трущихся друг о друга камней стал громче. И вдруг превратился в некое гудение, похожее на гудение пчелиного роя, и Ренн словно плыла навстречу этому гудению куда-то вниз, в глубины Озера, и когда она погрузилась достаточно глубоко, то услышала, как где-то далеко, в верхнем мире, раздался вопль ярости и бессильно затих.

А она брела по дну озера и ощущала его боль и его невообразимую древность и печаль, и эта боль словно струилась сквозь нее.

Потом она увидела, что как бы склоняется над целебным источником, а руки Повелительницы Змей запечатывают его священной зеленой глиной…

Потом она вдруг оказалась у самой границы ледяной реки; качаясь на волнах, она вытягивала шею и видела перед собой ледяную стену, нестерпимо блестевшую в солнечных лучах: свирепые, твердые, жестокие льды, такие синие-синие

И тут она с криком очнулась.

Вскочила на ноги, и мышцы ее, сведенные судорогой, прямо-таки завопили от боли. Когда судорога прошла, Ренн, прихрамывая и пошатываясь, побрела к воде.

— Я все понимала неправильно! — шептала она. — Это не Сешру сеет здесь смерть. А само Озеро!

Глава тридцать четвертая

Уже взошла луна, когда Торак и Бейл высадились наконец на северном берегу Озера.

Три столба-сторожа грозно и предостерегающе смотрели на них, когда они входили в маленький заливчик, и лишь надежда отыскать здесь хоть какие-то следы Ренн заставила их пренебречь столь очевидной опасностью. Правда, высадиться друзья рискнули лишь после того, как Бейл принес в дар Озеру кусочек вяленого утиного мяса, положив его на лопасть весла и бережно опустив в воду.

Искать что-либо в этих зарослях, да еще и в темноте, даже Тораку было сложно. Впрочем, ему все же удалось обнаружить на песке возле самых тростников след ноги Ренн, а второй ее след на северном берегу залива. Они обошли весь залив по периметру, и на его восточном берегу Торак отыскал еще несколько следов.

Он не сомневался, что эти следы принадлежат Ренн: ее следы он узнал бы где угодно, но его насторожило то, что Ренн здесь была не одна. Еще чьи-то следы как бы перекрывали отпечатки ее ног; это были более легкие следы, стопа с высоким подъемом и той же формы, что и у Ренн, но чуть длиннее: следы Сешру, догадался Торак и с силой провел ладонью по лицу, словно отгоняя призрак.

Значит, Ренн пришлось в одиночку противостоять Повелительнице Змей! Да еще и ночью! В этом ужасном, населенном призраками месте!

— Что с ней случилось? — очень тихо спросил Бейл. — Неужели Сешру…

— Да не знаю я! — сердито оборвал его Торак. — Дай подумать!

За всю ночь они обменялись всего несколькими фразами — в основном о том, где лучше продолжить поиски, но Торак чувствовал, что Бейл во всем винит именно его. Он постарался не думать об этом и полностью сосредоточиться на найденных следах.

Следы Сешру вели назад, в Лес, а потом исчезали. Но в душу Торака вселило надежду то, что вся верхняя часть берега была испещрена отпечатками волчьих лап. И, судя по виду этих перекрещивающихся следов, Волк явно искал нужный запах.

— Волк был с ней, — сказал Бейл. — Это, наверно, хорошо?

— Возможно, — буркнул Торак, продолжая внимательно обследовать каждую пядь берега.

Ах, Волк, где же ты?

Завыть Торак не осмеливался — боялся привлечь внимание Сешру. Ее присутствие прямо-таки чувствовалось здесь — так в воздухе еще долго висит запах дыма после того, как костер давно уже догорел.

— Но если Ренн была здесь, — сказал Бейл, как бы размышляя вслух, — то куда же она могла пойти?

Торак, по-волчьи опустив голову к самой земле, прошел по следу Ренн от деревьев у восточного края залива до того места, где след обрывался. Затем проделал все это в обратном порядке. Результат был тот же. След Ренн кончался… в Озере!

Стараясь даже не думать ни о чем плохом, Торак продолжил поиски.

Вот, например, очень интересная борозда в прибрежном иле на мелководье… Рядом Торак обнаружил странные следы на стволе молодой ольхи — на ее коре виднелась узкая полоска, как от веревки.

— Здесь привязывали лодку. Ренн нашла чью-то лодку, которая была привязана к этой ольхе. Скорее всего, она на ней и уплыла.

— Это значит, она сейчас может быть где угодно, — с тяжким вздохом откликнулся Бейл и устало повел плечами. — Слушай, нам бы надо немного отдохнуть. А как только рассветет, снова приняться за поиски. Иначе можно и ошибок наделать.

«Я их и так уже столько наделал!» — подумал Торак.

Они решили отплыть подальше от сторожевых столбов, обогнули выступ, покрытый густым сосняком, и причалили к берегу в другом заливчике, поменьше; затем втащили лодку повыше на склон холма, начинавшегося почти от самой воды, и приготовились к ночлегу. Бейл разделил поровну несколько жалких кусочков утиного мяса, и они слегка утолили голод, окруженные звенящей, осторожной тишиной Леса и Озера.

До рассвета было уже недалеко, но Лес казался каким-то странно притихшим. Даже лягушек и сверчков не было слышно. «И птицы тоже молчат», — подумал Торак, чувствуя смутную тревогу. Кстати, птиц даже не было видно. Только Рип и Рек продолжали надоедать тем, что клевали его оружие.

На западном берегу виднелись мерцающие костры, и Торак догадывался, что где-то там и охотники из племени Ворона. А возможно, и Фин-Кединн. Он, конечно же, отправился на поиски исчезнувшей Ренн…

— Торак, — прервал его мысли Бейл.

— Чего тебе?

— Я все понимаю, Ренн, конечно, следовало раньше рассказать…