– Так ты дашь мне живот свой потрогать? А то заговорились и ты не ответила.

Глава 14.

– Что-то вы совсем вес не набираете, – говорит мне врач, глядя на весы. – Как была шестьдесят килограммов, когда на учёт вставала, так и осталась.

– Это плохо? – задаю вопрос, но уже знаю ответ.

Всё, что отличается от нормы, у врачей всегда плохо.

– Конечно. Вы что совсем не кушаете? – врач смотрит на меня поверх прямоугольных очков.

– Я ем. Но только то, что эндокринолог разрешила.

– И что она разрешила?

Протягиваю листок, который ношу с собой в сумке. Врач быстро пробегает глазами по нему.

– Я, конечно, не эндокринолог, но на такой диете постоянно сидеть нельзя. Давайте я вам выпишу анализ на кровь, снова сдадите и посмотрим, снизился ли у вас сахар. Если снизился, пойдёте снова к эндокринологу. И покажете. Вам ведь надо хорошо питаться. А получается, ребёнок растёт, а вы худеете. Как рожать-то потом будете, если сил не будет?

– Так, я бы с удовольствием, но ведь напугалась, что у малышки из-за этого проблемы с сердцем будут, как сказала врач.

– Я бы вообще предложила вам полежать у нас недельку в стационаре. Понаблюдали бы, анализы все проверили. Пойдёте?

Вот мне сейчас больницы ещё не хватало.

– А может, я сначала анализ сдам, если лучше не будет, тогда и положите?

– Ну, смотрите сами. Если хорошо себя чувствуете, то можем и подождать.

Выдыхаю. Сегодня ещё в ЗАГС ехать, да и не чувствую я себя плохо. Так, слабость по утрам и иногда голова кружится.

Прощаюсь с врачом и спешу скорее покинуть кабинет. Мы с Таней договорились встретиться на остановке перед ЗАГСом. Моя маршрутка подходит почти сразу же, и я радуюсь, что не надо стоять и мёрзнуть. Уже два дня сыпет мелкий снег, лужи все замёрзли, дует пронизывающий ветер. И хоть я одета в тёплое пальто, он умудряется проникнуть везде: залезает под юбку, холодит ноги и бёдра. Даже воротник-стойка не останавливает его.

В маршрутке тепло, но ехать всего четыре остановки и так не хочется выходить из маленького, уютного прибежища. Вижу Таню, обнимаемся. В прошлый раз мы хорошо посидели, душевно. Она мой островок спокойствия. Дома же, в одиночестве я погружаюсь в депрессняк. И мама словно мумия ходит ,наблюдает за мной. Мне иногда кажется, что она меня сторожит, чтобы я руки на себя не наложила. Даже обидно ,что она так думает про меня. Как бы херово мне не было, но на такой поступок никогда не решусь. Ведь я верю, что всё пройдёт: и боль, и обида. Поскорей бы уже началась стадия равнодушия.

А пока улыбаюсь Тане, и мы идём здание, обшитое бежевой плиткой. Дверь распахивается и на крыльцо высыпает толпа: новобрачные и их родственники. Крик, шум, галдёж. Мы стоим в сторонке и ждём, когда освободят проход, чтобы пройти.

Мы тоже регистрировались в этом ЗАГСе. Я счастливая, в белом платье, Егор в костюме, который будто шился на него. Я дышала им, не могла насмотреться на своего мужчину. Такой красивый. Мне казался он самым лучшим. Кто бы мог подумать тогда, что он не сдержит слово.

Толпа рассеивается и на другой стороне лестницы напротив себя я вижу Егора. Мы словно два магнита притягиваемся друг к другу. Не договариваясь, приезжаем в одно и то же время. Я не видела его две недели.

Господи, как же я соскучилась!

Люблю его до сих пор. Дура!

Таня тоже видит Егора и тянет меня в здание, а я не могу от него глаза отвести. В чёрном пальто, поднятый воротник. Без шапки. Вот дурак, голову же себе простудит на таком ветру. Смотрит на меня. Молчит. Только в глазах читаю, что тоже скучает.

– Привет, Маша! – от его низкого бархатного голоса, сердце пускается вскачь. Обожаю его голос. Но все чувства внутри. Сверху на лице ледяная маска спокойствия. Киваю ему и даю Тане меня утащить. В коридоре перед кабинетом человек пять. Занимаем очередь, стоим, все места заняты.

Егор подходит к мужчине лет на десять старше его и просит уступить мне место. Меня бросает в жар.

– С чего это я должен ей уступать? – возмущается мужчина.

– Потому что она беременна и скоро станет матерью, – отвечает Егор ледяным тоном. От одного взгляда на него у меня немеют руки.

И мужик тоже сдувается, как-то бочком встаёт со скамейки и предлагает мне сесть. Даже сейчас мне приятно, что он заботится обо мне.

Вся процедура получения бумаг занимает не больше пяти минут. Дольше в очереди стояли. Таня обнимает меня, поздравляет, а Егора полностью игнорирует. Я же не свожу с него глаз, как и он с меня.

Глава 15

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Таня идёт наравне со мной. Егор следом, и я ощущаю его тяжёлый взгляд на своей спине. Спускаюсь с крыльца и чувствую, как Егор ловит меня за руку. Пальцы у него горячие, а мои заледенели и от этого контраста дрожь бежит по рукам. Я даже чувствую, как волоски на руках приподнимаются и цепляются за ткань.

– Как ты? – спрашивает меня Егор.

И мне хочется ему сказать, что всё плохо, что спать не могу без него, что снится мне каждую ночь, и люблю его до сих пор. Но вместо этого натягиваю улыбку.

– Всё отлично, – пожимаю плечами. – Без тебя намного лучше.

Его глаза темнеют, становятся почти чёрными, но на лице нет эмоций. Только в глазах боль, не зря же говорят, что они зеркало души. И его душе сейчас так же больно, как и моей.

– Зачем ты так? – спрашивает Егор.

Но вопрос скорее риторический. Мне нечего на него ответить. Вернее, я знаю ответ – чтобы тебе было так же больно, как и мне. Но не скажу ему этого.

– Маша, пошли. Холодно. Простынешь, – напоминает о себе Таня.

Понимаю, что надо идти, но моей руке так тепло и это прикосновение единственное, что связывает нас сейчас. Через секунду мы разойдёмся навсегда.

– Прости, – одними губами шепчет Егор.

– Не могу, – так же безмолвно отвечаю я.

Тяну руку, освобождаясь от его пальцев. Разворачиваюсь и иду вслед за Таней. Слёзы застилают глаза. А в душе боль, будто грудную клетку вспороли и сердце вынули. Ничего не вижу сквозь выступившую солёную влагу.

– Маша, держись за меня, здесь скользко, – говорит Таня, но я не успеваю схватиться за её рукав, как нога едет в сторону, и я не успеваю ни вскрикнуть, ни подставить руки, плашмя падаю вперёд. Ударяюсь животом об лёд. Адская боль пронзает меня. Но первая мысль не о себе.

Господи, только бы малышка не ударилась.

Я переворачиваюсь на спину, ощупываю живот. Но боль с новой силой скручивает тело судорогой.

– Маша, как ты? – слышу испуганный голос подруги. Но её суета только раздражает, она дёргает меня за руку, хватает подмышки и пытается помочь мне встать. Я не могу. Ноги не слушаются, разъезжаются.

– Отойди, – слышу низкий бас Егора.

Он отодвигает Таню в сторону. Подхватывает меня на руки и несёт к своей машине.

Таня семенит следом.

– Может скорую вызвать? – предлагает она.

– Сам отвезу. Дверь открой, – командует Тане.

А мне становится немного легче, боль отпускает. Хочется спать. Прижаться к моему большому и горячему мужу и просто уснуть.

Егор помогает мне лечь на заднее сидение, не разрешает садиться. Таня устраивается тут же рядом со мной и придерживает мои ноги.

– Как ты Маша? Не молчи. Говори с нами. Больно?

Как только я хочу ответить, что всё нормально, на меня снова накатывает боль, будто режет пополам невидимой пилой.

Егор уже за рулём. Давит педаль газа и машина плавно выезжает с парковки.

– Маша, держись, – сквозь пелену боли доносится его голос.

Через несколько секунд боль отступает. Я выдыхаю. Чувствую, как капли пота стекают по лбу.

– Ой, у тебя ноги мокрые, – говорит неожиданно Таня.

– Кровь? – спрашиваю я и немного приподнимаюсь, что посмотреть на свои ноги.

Егор резко поворачивает голову, смотрит на Таню, а та качает головой, и он снова смотрит на дорогу.

– Нет, не кровь.