Не замечаю, как проходит час, я всё ещё мониторю сайты. Можно было бы пойти в копирайтеры, но там такие смешные цены. Чтобы хоть что-то заработать надо весь день сидеть и печатать.

Звонок в дверь, я выныриваю из мыслей о работе и прислушиваюсь к тому, что творится в коридоре. Мама пошла открывать, но всё ещё стоит там. Я не слышу слов, но чувствую что-то тревожное. Поднимаюсь, иду в коридор. В щели между косяком и входной дверью вижу лицо Егора. Он словно медведь, который пытается пролезть в берлогу, подставил ногу, чтобы мама не могла закрыть её.

– Егор, уйди! – шипит на него мама.

– Наталья Николаевна, впустите. Мне надо с Машей поговорить.

– Не хочет она тебя видеть. После того, что видела.

– Что она видела?

– Как ты развлекаешься с проститутками, – не выдерживаю я.

Он замирает, смотрит на меня. Вижу в его карих глазах промелькивает испуг.

– С проститутками? – переспрашивает он.

– Наверно. А может, это одна из клиенток тебя так зажигательно языком ласкала, что ты весь растаял на диване. Тебе виднее.

– Маша, я…

– Не хочу тебя больше видеть. Уходи.

Глава 5

Вижу свою Машу и холод ползет по позвоночнику от её ледяного взгляда.. Глаза заплаканные. Только как она узнала про проституток, если я сам про них не помню. Никогда не позволял себе пить сверх меры и не изменял ей. Что произошло этой ночью я до сих пор не понимаю. Будто меня вынули из собственного тела и вернули только утром.

– Маша, давай поговорим, – хриплю противным голосом.

– Не вижу смысла. Я видела всё сама. Мне этого достаточно.

– Мы цивилизованные люди. Можем же просто поговорить. Я знаю, что виноват перед тобой…

– Ничего не хочу слушать. Если ты сейчас же не уйдёшь, я вызову полицию.

Лицо Маши покрывается красными пятнами, зрачки расширены.

– Егор, побереги жену, – бурчит тёща и продолжает давить на дверь, чтобы я убрал ногу.

Смотрю в глаза жене пристально, неотрывно. Не могу разорвать эту связь. Она отводит взгляд первой.

– Уходи Егор.

– Уходи, уходи, – как эхо твердит Наталья Николаевна.

Здравый смысл подсказывает, что надо уйти. Маша итак на пределе, вижу это по её мелко дрожащим пальцам. Но не могу. Не могу бросить её в таком состоянии. Её надо успокоить, обнять, ладонью массировать спину, чтобы снять напряжение с поясницы и её хрупких плечиков. Между нами два метра, а ощущение будто нас растаскивает по разные стороны пропасти. Как же гадко и тошно. Словно сердце выдрали.

– Маша, – шепчу тихо. – Прости.

Она качает головой, закрывает лицо ладошками и уходит вглубь квартиры.

– Ты что хочешь, чтобы у неё преждевременные роды начались? – гневно смотрит тёща. Мне приходится отступить. Конечно же, я не хочу ничего подобного. Мои девочки – это самое дорогое, что есть в моей жизни.

– Я вечером приду.

– Не надо. Ты же видишь как ей плохо. Дай ей отойти.

Я убираю ногу и дверь тут же захлопывается перед носом. Словно крышка гроба.

Я остался один. По собственной глупости. Тру переносицу, в голове всё ещё гудит и пульсирует. А в груди скребет тоска.

Спускаюсь вниз, вызываю такси. Вести машину я сегодня не в состоянии. Вдыхаю прохладный воздух, внутренности скручивает. Даже когда в речном деды грудак пробивали и казалось, что дышать нечем, не было так больно. До меня всё яснее доходит – что же я натворил?! Сукаа!

Злость на себя, на друзей пробивает насквозь. Ведь знали же, как я дорожу семьей.

Подъезжает такси, я сажусь на заднее сиденье и набираю первым Миху.

Долгие гудки бесят. Спит козел ещё – всё равно дозвонюсь. Снова набираю. Через десять минут наконец берёт трубку.

– Здоров. Ты чего звонишь в такую рань? – отвечает сонно и зевает.

– Рассказывай, как так получилось, что я проснулся в чужой квартире с бабами?

– А че не понравилось? – ржёт.

–Так ты это специально сделал? – меня прошибает пот. Убью козла.

– Да ну, Волох. Ты же меня знаешь, я бы не стал. Просто думал ты сам решился.

Меня немного отпускает, всё-таки с Мишкой мы с училища дружим. Всё прошли: и огонь, и воду. Но тогда кто? Неужели я сам?

– Так это я девчонок вызвал?

– Я, если честно, не знаю. Да по барабану вообще. Хорошо же посидели.

– Тебе хорошо, а Маша вчера нас видела.

Повисает тишина.

– Серьёзно?

– Нет, блин шучу.

– И что теперь? – реакция Миши подтверждает, что он непричастен. Так притворяться он вряд ли бы смог с похмелья.

– Не знаю. Она уехала к матери.

– Так дуй за ней.

– Миха, не лезь. Без тебя знаю. Ты лучше расскажи что было. Я не помню

– Так. Ну это…в салоне ты с кем-то разговаривал, потом начали отмечать , потом решили попеть. Кажется, Жека предложил, и мы поехали в “Рио”. А там…Ко мне рыжая подошла. Утащила меня на танцпол. Я не видел где ты был.

– Жеку спрошу тогда…– уже нет сил слушать это всё. Сам разберусь.

– Ещё Маша звонила, твой телефон на столе лежал, а тебя не было. Я и взял.

– Ты разговаривал с ней?

– Ну да. Она, кажется, спросила где мы.

– И ты ответил?

– Ну да. А что врать должен был?

В голове проносятся обрывки то ли сна, то ли реальности. Громкая музыка, красный свет, женские ласки и Маша, которая смотрит на меня. А вдруг это не сон и это всё было на самом деле. Бросаю трубку, чувствую как накатывает омерзение, а вместе с ним тошнота. Такси тормозит перед домом и я, можно сказать , выбрасываюсь из него, чтобы подышать. Хреново.

Я всегда мечтал о дружной семье . Развод родителей, жизнь с отцом, кадетская школа, речное училище научили ценить людей. И сейчас я не понимал себя. Как я мог предать ту, которой добивался так долго, которую люблю больше жизни.

Я не поднимаюсь на лифте из страха , что желудок проявит малодушие. Верный способ проветрить мозги и взбодриться – прогуляться пешком до десятого этажа.

От прогулки по ступеням кровь разгоняется , в ушах стучит , зато исчезают все мысли. Подхожу к двери нашей с Машей квартиры и вижу щель между дверью и косяком.

Странно. Ключей никому не давал.

Глава 6

Прошло три дня. Мне всё так же плохо. На работу выйти не смогла, позвонила начальнику, он дал мне неделю выходных за свой счет. Дни идут, а я никак не могу найти в себе сил собраться и съездить в ЗАГС. Почти ничего не ем. Только пью воду и ковыряюсь в еде, которую готовит мама. Она даже взяла отгулы на неделю. Но мне только хуже от её присутствия. Я хочу побыть одна ,чтобы никто не ободрял или, наоборот, не говорил какой мой муж-урод. Я просто хочу тишины.

Каждую ночь просыпаюсь оттого, что мне нечем дышать. Не могу понять то ли доча так ворочается и упирается, что мне перестаёт хватать воздуха, то ли это из-за стресса. Но с каждым разом всё хуже и страшнее. Днём стараюсь не плакать, а ночью плачу в подушку. Может ещё из-за этого дышать тяжело. Нос постоянно забит, глаза опухшие. Утром еле разлепляю.

Мама ругает меня, что о ребёнке не думаю. А я думаю, но ничего не могу с собой сделать.

Я была всегда осторожной. Ненавидела отца за то, что он ушёл. Бросил маму, потом пытался вернуться, но мама не простила, и я о нём больше ничего не слышала.

Я росла спокойным ребёнком. Часто знакомые говорили, что у меня характер мамин. Упёртая, как и она. Благодаря, этой упёртости я окончила школу отличницей, отучилась в экономическом колледже. Для меня на первом месте была учёба, потом, когда окончила колледж, работа.

Мама всю мою юность говорила о том, насколько мужчины коварны, и я не верила никому. И когда на остановке к нам с подружкой подошли морячки в форме, я отшила всех, только один продолжил идти за мной. Я даже думала, что он маньяк. Номера у меня он не добился, а вот Таня свой дала, и через неё он узнал, где я живу. Полгода он добивался встречи со мной. Сначала общались только через мессенджеры. Он встречал меня с работы всегда с цветами. Я видела, каким он пришёл из армии. Матерился как сапожник, курил по три пачки за день, но узнав, что я ненавижу мат и запах сигарет, бросил и то и другое. Сначала я начала уважать его за силу воли, а когда стали встречаться, влюбилась. Егор действительно обладал набором достоинств, которые встречаются редко. Самостоятельный, предприимчивый, оптимист, уверенный, умный. Он добивался всего, чего хотел. Слово Егора для друзей было решающим.