Которого похитил в скором уже бывший муж.

Пока мама возится на кухне, набираю Сашу. Тот сбрасывает. Я бешусь и снова набираю. А он сбрасывает. И так раз за разом. Руки дрожат пуще прежнего, пока печатаю сообщение.

Верни дочь!

Но, конечно, в ответ тишина.

У меня внутри всё замирает, потом в голове гудит. И всё тело словно ломает. От меня будто кусок оторвали.

Где моя дочь! Где моя дочь! ГДЕ???

Я хнычу, повторяя сообщение.

Верни, Веронику!

И волком выть охота.

Внезапно телефон пищит, оповещая о входящем сообщении. Пока жму открыть, не попадаю по экрану с первого раза. А там равнодушное:

Я за рулём, позже.

— Тварь! — снова в сердцах.

— Тихо… тихо… — мама приносит чашку чая. — Расскажи мне всё. Всё-всё! И по порядку. Подумаем, что делать.

А я уже знаю, что делать. Отставляю чашку с чаем на стол и поднимаюсь, набирая сохранённый накануне номер. Подхожу к окну, приоткрываю дверь на балкон. Мне дышать тут нечем.

В этот раз на мой звонок отвечают сразу. Голос дрожит, когда я заговариваю:

— Виктор, здравствуй. Мне… мне нужна твоя помощь.

Когда уезжала, мама напутствовала меня словами: только веди аккуратно; понимая, в каком состоянии я от стресса.

Я и еду аккуратно, как могу. Пока на подъезде к городу на АЗС, куда я зарулила заправиться, меня не настигает звонок Саши.

— Ну что хотела? — говорит вальяжно, с вызовом, ощущая своё превосходство.

— Веронику верни. Зачем она тебе?

— Ха! Что за странные вопросы. Она моя дочь.

— Саша, не поясничай, ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— И ты, Настя, не поясничай. Ты ужасная мать, сбросила дочь на бабушку и свалила. Это ты ещё с органами опеки не общалась. Уверен, им будет интересно узнать, как громко и часто ты орёшь на нашу малышку. Совсем запугала ребёнка.

Меня начинает потряхивать.

— Саш, ты о чём? На кого я ору?

Я, конечно, не идеальная мать, но органам опеки на меня уж точно нечего предъявлять.

— На Веронику. Соседи подтвердят. И знакомые тоже. Посмотри, малышка в стрессе. Мы сегодня у врача были о горячим следам, он зафиксировал, что у нашей дочери психологические проблемы из-за твоего жестокого воспитания.

Меня начинает трясти, а ведь только успокоилась.

Я наматываю круги вокруг машины и заикаюсь от возмущения.

— Только посмей это сделать… только посмей. Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы у тебя ничего не осталось, Насть. Жильё моё и дочери. И дочь тоже моя. Хочешь уйти, уходи… но я же сказал, что свалишь с голой задницей. Без всего. С чем пришла, в тем и уйдёшь. И не надо мне заливать про то, что там какие-то деньги твои в недвижимости.

— А-а-а… — тяну, догадываясь. — Это ты потому так в Настю вцепился, что на ней половина квартиры новой записана?

Небольшая пауза перед ответом сигнализирует, то я, кажется, попала в яблочко.

— Нет. Она моя дочь и будет жить со мной. Я её люблю. А ты мамаша бешенная. Встретимся в суде. И жди новых сюрпризов. Я, кстати, на развод подал. Ты мне ещё алименты будешь выплачивать, недомать… Но у тебя есть ещё время передумать. Вернуться ко мне, быть самой шёлковой и послушной. Сделать вид, что ничего не произошло. Стой у плиты, следи за домом и за дочкой.

И помалкивай. Иначе… я уже предупредил, что тебя ждёт.

— А о Веронике ты подумал? Каково ей будет?

— Привыкнет, — равнодушно бросает Саша и вешает трубку.

Я сжимаю телефон в руке, хочется шандарахнуть со всей дури им о землю. Но я держусь. Забираюсь в машину, сжимаю и разжимаю кулаки, ощущая, как всё внутри ходуном ходит. Слова мужа только-только начинают полностью доходить до меня. Весь кошмар и вся безнадёжность ситуации. У Саши есть связи везде. Он такой по жизни был: и нашим, и вашим. Умеет договариваться, сводить нужных людей с нужными людьми. Поэтому я верю его россказням про опеку и про заявления от соседей, готовых расписаться в моём плохом отношении к Веронике.

Если надо, он состряпает документ, что я её поколачивала.

И реально на алименты поставит.

Мир сошёл с ума.

Нет… я понимаю, что до дома я не доеду. Не в таком состоянии.

Телефон снова звонит. На этот раз на экране высвечивается имя Виктор.

— Алло, — еле живым голосом отвечаю. — Заберёшь меня с заправки? Я не могу за руль… Мой муж… он угрожает.

— Где ты? Диктуй адрес. Конечно, заберу, — соглашается без вопросов.

Когда Витя приезжает, я стою возле машины ни жива, ни мертва. Совершенно внезапно, но он обнимает меня, и я утыкаюсь носом в сильное плечо и зажмуриваюсь. Он притягивает меня к себе. Крепко, надёжно, бережно. И внутри поселяется убеждение, что всё будет хорошо. Вопреки всему и всем.

— С-спасибо, что приехал.

— Сейчас ко мне, расскажешь мне всё от и до. Ты разговор с ним не записала?

— Нет, не догадалась.

— В следующий раз, если будет звонить, фиксируй всё. А лучше будь в присутствии юриста, то есть меня.

— Я не знаю, что делать, он забрал дочь и угрожает. У Саши есть связи, он может воплотить угрозы в жизнь. Это не пустой звук.

Виктор гладит меня по голове.

— Разберёмся, — весьма лаконично. — Мы тоже не лыком шиты. А связи, ну что ж… не у него одного связи, Настя. Главное — это степень их полезности. Поехали.

— Пожалуйста, давай сейчас ко мне заедем. Хочу Веронику увидеть. Мне нужно знать. Что с ней всё хорошо. Он ведь даже поговорить с ней не дал.

Витя кивает.

— Конечно. Заедем.

Но дома нет никого. Квартира пустая, почти в том же состоянии, как я её оставила. Только некоторые вещи дочери исчезли.

— Он её увёз, — наклоняю голову, а по щекам бегут слёзы. — Куда-то увёз мою малышку. А я не знаю. Что делать, Вить?

— Напиши заявление, что муж увёз дочь без твоего ведома и не даёт увидеться. И то, что угрожает тоже напиши.

— И что мне с ним? В полицию идти?

— В полицию пока не надо. Дай мне три дня, ну, может, четыре. Я всё решу. Пока не контактируй с бывшим мужем без записи диалогов и не ведись на провокации. Ладно?

Осторожно киваю.

У меня больше никого нет. Поэтому остаётся верить этому мужчине.

— А да, и поживёшь пока у меня. И отказа не приму. Основную часть дня я в судах, так что видеться мы почти не будем. Меня это не напряжёт. И тебе спокойнее будет. А сюда, если хочешь, можно клининг заказать и, как и хотела, слесаря для замены замков.

Он и я… несколько дней на одной территории. Как-то это неправильно. Тем более, мы никто друг другу.

— Я так не могу, лучше номер в гостинице сниму.

— Настя, не надо. Мне так спокойнее будет. А то мало ли что ещё твой муж учудит.

Виктор берёт меня за руку и легонько пожимает, прежде чем отпустить. Но делает он это будто бы нехотя.

— Отказа не приму, — добавляет с лёгкой улыбкой.

— Это как-то неправильно, — озвучиваю мысли.

— А что правильно? — спрашивает Витя, и у меня нет чёткого ответа на этот вопрос. Границы размыты.

Следующие четыре дня проходят, как в тумане. Я всё жду, что угрозы, которыми Саша меня осыпал, начнут воплощаться в жизнь. Но по факту мне лишь приходит повестка в суд через госпочту. Что ж, я и сама собиралась с ним разводиться, просто он опередил меня.

Но Саша сказал, что я могу передумать и принять его условия, тогда он заберёт заявление и всё вернётся на круги своя.

Он сам определил моё место. Оно у плиты, где я должна встречать его в хорошем расположении духа, улыбаться и помалкивать. А он будет делать всё, что его чёрная душонка пожелает. С одной лишь разницей — раньше он делал над собой усилие, чтобы скрыть факт измены, а теперь будет гулять в открытую. И при малейшем неповиновении с моей стороны — шантажировать разводом и ребёнком.

Да уж… завидная участь.

Мама звонит мне каждый день, но пока мне нечего ей сообщить. Она ощущает своё вину, что отдала ребёнка Саше, но в действительно вины её в этом нет. Это я не предупредила её, потому что мне и в голову не пришло, что муж может выкинуть нечто подобное.