– Я съем это при одном условии. Его вилка застыла на полпути ко рту.

– Что за условия?

– Ты согласишься работать в клинике. Он нахмурился и положил вилку.

– Ты прекрасно знаешь, что я думаю по этому поводу.

– А ты прекрасно знаешь, что я думаю относительно еды. Тем не менее заставляешь меня есть.

– Потому что не есть вредно.

– Прятаться ото всего мира еще вреднее. Ты ведь выехал сегодня в город, и что случилось? Разве ты упал или хотя бы споткнулся? Почему бы тебе не начать вести полноценную жизнь?

Он продолжал внимательно смотреть на нее.

– Я прошу тебя работать всего лишь по паре часов дважды в неделю. В качестве компонента реабилитационного периода. Согласись на две недели испытательного срока, а потом, если тебе будет так уж тяжело, бросишь.

– А если я скажу «нет»?

Она отодвинула от себя тарелку.

– Тогда ешь один.

– Прошло всего одиннадцать дней.

– И ты совершил за них чудеса'. Ты вполне готов немного потрудиться на благо других людей. – Она вынула из заднего кармана листок с номером телефона Джереми и подала ему вместе с сотовым. – Звони.

Целую минуту он смотрел на ее протянутую руку. Потом взял трубку и набрал нужный номер.

– Джереми, это Пит Морган. Я решил принять ваше предложение относительно работы. – Пит кивнул на ее тарелку.

Мэгги придвинула ее к себе и нацепила на вилку кусочек филе.

– Думаю, остановимся для начала на двух днях в неделю.

Она поднесла вилку ко рту. Поглядела на Пита, тот кивнул.

– Вторник и четверг вполне подойдут.

Не позволяя себе задуматься о поглощаемых калориях и жировых складках, над ликвидацией которых ей пришлось так много потрудиться, Мэгги закрыла глаза и сунула вилку в рот. Она заставила себя жевать медленно-медленно, а потом проглотить.

– Очень хорошо, с одиннадцати до четырех, – говорил в трубку Пит, не отрывая глаз от ее лица. Кивнул еще раз, словно подхлестывая ее, требуя проглотить еще кусочек.

У риса оказался острый вкус – очень прилично приготовлено. Она так давно не позволяла себе настоящей еды, что даже забыла, как раньше любила есть. Так легко, оказывается, вернуться к старым привычкам. Опять превратиться в жирную Мэгги.

– Не знаю, сейчас спрошу, – произнес Пит, а потом обратился к Мэгги: – Мне надо записать, как добраться до клиники?

– Я знаю, где она находится.

– Не надо, – через секунду ответил Пит Джереми. – Мы знаем дорогу.

Мэгги теперь попробовала брокколи. С лимонным соусом, как вкусно! И много калорий быть не должно.

– С ней все нормально! – Пит со значением посмотрел на Мэгги. – Обедает сейчас. – Рассмеялся, затем кивнул: – Вот именно.

Мэгги настороженно прищурилась.

– Заманчиво звучит, – снова заговорил Пит. – Договорились. Увидимся во вторник. – Он закрыл телефон и положил его на стол.

– Что вы там говорили насчет меня? – спросила она.

– Он поинтересовался, трудно ли тебя кормить.

– Легче легкого, даже уговаривать меня не надо. Сама все беру, – сказала она, подцепив еще один кусочек рыбы. – Где ты учился так вкусно готовить?

Он пожал плечами.

– Везде понемножку. Если ты холостяк, да еще с сумасшедшим расписанием работы, то приходится либо учиться готовить, либо перебиваться на бутербродах.

– Я никогда не училась готовить и долгое время питалась именно бутербродами. Вполне вероятно, они и стали причиной моего отвратного внешнего вида.

– Думаю, тут немалую роль играет генетика. Но если в перспективе у тебя тяжелый день, всегда лучше поесть нормально. – Он взглянул на нее и ухмыльнулся. – Рекомендую как врач.

– Может, теперь тебе следует взять готовку на себя? Раз уж ты настолько хорошо в ней разбираешься.

– Согласен, если ты будешь мыть посуду. Я имею в виду после обеда, а не на следующее утро.

– Грязная посуда выводит тебя из себя, да?

– Точно так же, как и грязная одежда или мокрые полотенца, валяющиеся тут и там. И туфли, оставленные посреди комнаты, где я о них спотыкаюсь.

– Врешь, не оставляю я туфли посреди комнаты! Они всегда у меня лежат возле двери.

Пит кивнул в направлении кушетки. Обернувшись, Мэгги увидела свои шлепки, валяющиеся прямо посередине комнаты, там, где их скинула.

– Ой-ей-ей! Мне очень стыдно!

– Это я ставлю их к двери, – покачал головой он. – А ты бросаешь их где попало.

– Постараюсь исправиться.

– Буду очень тебе признателен.

– И одежду грязную буду класть в корзину. – Мэгги заставила себя поесть еще немного риса. – Несмотря на все вышесказанное, мне кажется, мы неплохо поладили.

– Неплохо, – согласился он.

– Особенно, когда ты не расходишься и не начинаешь командовать, – добавила она. Пит хмыкнул.

– Ну, положим, ты и сама любишь покомандовать.

По правде говоря, ей нравились моменты, когда он брал власть в свои руки. Это придавало жизни остроты. Такого компаньона, как он, у нее никогда не было. Хотя друзей-мужчин – хоть отбавляй, но в нем есть нечто... особенное.

Пит тоже положил себе в тарелку рыбы и начал есть.

– Кстати, я хотел поговорить с тобой о прошлой ночи.

– А что такое? – удивленно протянула Мэгги.

– Хотел извиниться.

– За что?

– За то, что разбудил тебя. Что практически вынудил остаться со мной в спальне.

Она предвидела, что он будет смущен своими ночными кошмарами. Должно быть, они создают у него ощущение слабости, а Пит ненавидит быть слабым.

Мэгги проглотила очередной кусок рыбы с рисом.

– И часто тебе снятся кошмары?

– Вначале очень часто. Почти каждую ночь. Через пару месяцев прекратились. А теперь опять вернулись.

– А мое присутствие помогает?

– Помогает, но...

– Тогда ни о чем не волнуйся. Я не возражаю. – Мэгги старалась не думать о том, что ела. – Можно полюбопытствовать, ты говорил кому-нибудь об этом?

– О снах?

– Нет, о перестрелке в больнице. Пит пожал плечами.

– О чем там говорить? Что случилось, то случилось. Ничего ведь не изменишь. Я уже пережил случившееся.

– Правда?

– Правда. Послушай, Мэгги, ты зря беспокоишься. Мне психоаналитик не требуется.

– Я просто предлагаю. Чтобы ты знал, если тебе надо, я всегда готова поговорить.

Несколько минут они ели молча, пока тарелка Мэгги наконец не опустела. Она уже забыла, когда в последний раз ела досыта. Но вместо удовлетворения ощутила досаду и страх, как будто сделала что-то предосудительное. Ведь сейчас еда начнет перевариваться в желудке, превращаясь в жир. Мэгги чуть ли не чувствовала, как на талии формируются жировые клетки. Пояс шорт показался ей слишком тесным, а топ мерзко оттопырился на животе.

Пит проглотил в два раза больше еды, чем она, съел все до последнего рисового зернышка, а вес не набирает.

Это несправедливо!

И чем плохо быть немного худее, чем положено? Ну что тут дурного? На свете живут миллионы худых, и им намного лучше, чем толстым.

На лбу Мэгги проступил пот, ее уже начало слегка подташнивать. Она взглянула в направлении ванной. А что, если... всего разок?

– Даже не думай, – резко произнес Пит. При звуке его голоса Мэгги подскочила.

– Не думай о чем?

– О том, чтобы вызвать рвоту. Такого не случится, так что немедленно забудь об этом.

Она фыркнула.

– Ты что, думаешь, у меня булимия?

– Я знаю только, что вид у тебя, как будто ты хочешь избавиться от всей съеденной еды. Ты постоянно косишься в сторону ванной. Я не позволю тебе этого сделать. Если придется заклеить тебе рот пластырем, то я так и поступлю.

Его предположение возмутило ее, но одновременно появился страх, что он, возможно, прав. Она действительно обдумывала возможность искусственным путем вызвать рвоту. Предположим, она сделает это сегодня. Но что остановит ее тогда от второго и третьего раза?

– Я навидался женщин, подсевших на лекарства для рвоты и слабительное. Уж поверь, зрелище не из приятных. Тут вопрос самоконтроля. Стоит только подсесть на подобные штуки, как потом почти невозможно остановиться без интенсивного лечения. Ты этого хочешь?