Вот бы оказаться в ней!
— Я ведь сказал тебе не рыпаться, — когда стало потише, играя швейцарским ножом в руке, напомнил наглый тип. — Теперь за так не отпущу.
Его щёки оказались изуродованы готической татуировкой, и, когда он, хищно скалясь, издевательски усмехнулся, рисунок некрасиво исказился. Лея ощутила, как страх сдавил горло и только оттого не вскрикнула в очередной раз. Она вновь заозиралась, но тупик ни во что иное не преобразился. Поэтому оставалось только снова пробовать нажимать на ручку, в надежде перебраться в другой (тоже пустой) вагон. Это она и сделала. Пальцы обеих рук судорожно сжали хромированный металл и задёргались в попытке осуществить непосильное нажатие. В механизме что-то заклинило.
— Ха-ха-ха! — громко засмеялась компания за спиной.
Молодая женщина всхлипнула и снова обернулась как затравленный зверёк. Ей до сих пор не верилось, что эти четверо мальчишек, лет шестнадцати отроду, убьют её. Не верила она в такое! Но вот в то, что им хватит совести отобрать деньги, порезать ради показухи друг перед другом, изнасиловать… Да, в этом она была убеждена.
— Отстаньте от меня! Как вам не стыдно на женщину нападать?
Ответа она не дождалась. Парень с ножом ухватил её свободной рукой за плечо, чтобы стало сподручнее нанести удар. Лея от страха и ожидаемой боли широко раскрыла глаза, и…
Где ей было знать, что такой поступок мальчишки позволял Дагна действовать? Дорра, искренне жалеющая, что она предпочла колпак невидимости, а не иллюзию какого‑либо громилы, наконец-то дала волю своей злости. Стоять и наблюдать хамство для неё было невыносимо! Но наглецы были людьми, а не демонами, и Великие Законы нарушать следовало только в критической ситуации.
Всех нападающих окутал огненный контур. Подростки исчезли, как будто их никогда и не существовало. На их месте осталась только серая пыль, да ещё кисть одного из них по-прежнему лежала на её плече. Лея тут же истошно заорала и, словно огромного жуткого паука, поспешно стряхнула с себя неприятный обрубок. После чего, скорее машинально, чем осознанно, перепрыгнула через него, чтобы суетно выбежать из маленького тамбура в вагон, да сразу крепко-накрепко соединила за собой створки двух дверей. Однако стоило им сомкнуться, как электричку сильно накренило. Пожалуй, если бы Лея не цеплялась так сильно за ручки, в надежде отгородиться от невнятной опасности, а как и требовали инстинкты побежала в сторону головы состава, то уже рухнула бы. А так она кое-как удержалась, стискивая зубы.
Вагон на какое-то время затрясся на невероятной скорости. Видимо он сошёл с рельс, так как в окна полетели камни. Стекла бились, и их осколки швыряло в разные стороны. Чтобы защитить глаза, молодая женщина зажмурилась, и оттого отчётливо ощутила нечто похожее на эффект свободного падения. Но неприятная невесомость длилась недолго. Вскоре пол сотрясло от удара, и Лея ощутила, как если бы время замерло. А там за секунды две (может, максимум три) произошло столько, сколько, казалось, не происходит порой и за минуты.
Первым делом она как-то поняла, что держаться за что-либо уже бесполезно. Вагон переворачивало. Вскоре он закружился бы как центрифуга, а потому пальцы сами собой обречённо отцепились от ручек дверей. Затем ей стало жаль себя, и на этом ход разумных мыслей закончился. Дальнейшее напоминало показ фильма. У Леи не было времени на раздумья, но её тело реагировало самостоятельно и быстро. Молодая женщина резко присела на корточки, сжимаясь в комочек, и прикрыла голову сумкой и руками. Затем она ощутила боль в левой ноге и… как если бы кто-то накрыл её своим телом. Ощущать на себе подобное вышло ещё страшнее, чем все предыдущие события. Эта некая внешняя оболочка для шарика, в который она превратилась, заставила её завизжать и начать царапаться. Глаза на миг открылись, но ничего толком не увидели. А дальше произошёл форменный ужас, унёсший её сознание в забытье…
Если говорить о самой многострадальной персоне во всей этой истории, а именно о бароне Аворфисе, то за день до покушения на персону первого заместителя наместника Аджитанта по отношению к Кварзиотто из клана Къорро он испытывал самые, что ни на есть, взаимно неприятные чувства. Можно сказать, его антипатия достигла предела, так как, покуда главный смотритель старательно занимался составлением очередного стихотворного отчёта, его начальство дотошно и мучительно разбирало прежние поэмы да косо поглядывало на ряд безвкусных шкатулок. Дела Питомника раздражали второго заместителя. Причём не столько количеством сил, какие он затрачивал из-за своеволия, царящего там, сколько из-за пренебрежения к установленному порядку.
Нет, это невозможно! Он тратит уйму времени на ерунду. Всенепременно следует менять ситуацию.
Аворфис отодвинул от себя лист и задумчиво сложил пальцы в замок на уровне лица. Согласно всем ожиданиям виконта Ал’Берита, он действительно углубился в возникший конфликт настолько, чтобы обратиться к своей бабушке. Но её отказ, как и коллекция аляповатых шкатулок, провоцировал Аворфиса на более решительные действия, нежели обоим демонам виделись изначально. Однако второй заместитель никак не мог определиться, нужно ли начинать действовать прямо сейчас? Раз дядюшка не намеревался заменять госпожу Пелагею, то будут ли стоить его усилия полученной выгоды?
Барон глубоко втянул в себя воздух, искренне желая, чтобы да, стоили!
Пусть бы человек исчезла, сгинула, прекратила своё существование любым возможным способом, ибо… как бы приятно ни разрешала она его проблему касательно Кварзиотто, но создавала собой не менее «счастливое» обстоятельство. Ведь недавно Аворфис, с ужасом для себя подтвердил собственное мнение о том, что дядя желает продлить жизнь женщине… в качестве вампира.
Мысленно демон восстановил перед внутренним взором воспоминания, чтобы изучить их детально.
Для посещения шахт он принял человеческий облик. Ему хотелось создать некий акцент доверительности. Всё-таки вампиры были весьма сходны с людьми, и подобное, скорее всего, сработало бы. Если же говорить о причине визита второго заместителя наместника Аджитанта в этот сектор, то суть его составляло не желание лично проинспектировать территорию, которая по отчётности совсем не требовала его присутствия, а нечто иное.
— Вы и есть Эйтон? — показывая свою осведомлённость и одновременно оказывая тем редкое внимание, поинтересовался барон.
Управляющий отложил рассматриваемый им инструмент и повернулся в его сторону, отряхивая от сора руки. От прочих трёх рабочих, вместе с ним принимающих снабжение, Эйтон мало чем отличался. Однако проницательностью обладал достаточной, чтобы распознать в обратившемся к нему демона и весьма конкретного. Вампир на миг широко раскрыл глаза от удивления, дающего понять, что Аворфис не остался неузнанным, но всё равно благоразумно осведомился:
— Да. Могу узнать, с кем имею честь разговаривать?
— Я второй заместитель наместника Аджитанта, господин Аворфис.
— Моё почтение!
Рьяно высказав своё приветствие, Эйтон суетливо поклонился и дал знак завершать приёмку без него.
— Насколько мне известно, у вас есть свой кабинет, — намекнул барон, что в его желании обойтись без лишних свидетелей.
— Да. Конечно. Прошу вас!
Дом находился в центре посёлка и в нескольких метрах от площади, где встреча и состоялась. Однако управляющий чрезмерно поспешно преодолел это скромное расстояние. Причём, быстрой смешной походкой. Определённо, ему не хотелось, чтобы визит руководства успел привлечь внимание прочих вампиров. Поэтому Аворфис мысленно усмехнулся и сделал про себя пометку, на что именно стоит надавить при необходимости манипулирования Эйтоном. А затем они расположились в кабинете, где барон сел в кресло и, блюдя человеческие предпочтения, даже предложил вампиру поступить аналогично.
— Пока шахты находятся в моём подчинении… временном, — последнее слово Аворфис намеренно выделил и, поправив пенсне, продолжил. — Мне не хотелось бы нарушать установленный здесь порядок и создавать менее благоприятные условия. Я полностью поддерживаю точку зрения госпожи Пелагеи в том вопросе, что любой труд должен достойно оцениваться. Обязаны иметь место хотя бы небольшие поощрения.