Тлен с ней, с одеждой. В западном лесу меня ждала стая вурдалаков, на коих нажаловались чудом унесшие оттуда ноги путники. Вот и славно. Вурдалаки – это просто и понятно. Для их уничтожения полынный порошок, чтобы очертить защитный круг, и настойка из корня мандрагоры. Мертвые твари не выносят ее паров, делаются дезориентированными и медлительными. Я точно помнил, что всё это лежало где-то на моем складе.

Стоило туда спуститься, как захотелось застонать в голос. Порядок! Идеальный и вылизанный. Шкафы сияли, полки лоснились, бутыли стояли ровными рядами, и на каждой – аккуратная подпись. «Склянки с ужасами», «Склянки с очень страшными ужасами», «Подозрительные зелья». И где полынный порошок?

Я начал рыться: открывал банки, нюхал, морщился и ставил обратно. Под «Склянками с ужасами» обнаружилась настойка из жабьей икры, под «Очень страшными ужасами» – экстракт болотной жижи. Полынный порошок нашелся на полке с надписью «Травяные штуки», а настойка мандрагоры – «Вонючее, но полезное».

Я стоял посреди этого царства ложной систематизации с жгучим желанием разнести всё к демонам. Допустим, у меня и раньше было тяжело что-либо отыскать… Но куда проще рыться в собственном бардаке, чем в чужом порядке!

– Чтоб тебя, – выдохнул я, запихивая добытое в сумку и покидая склад. – Чтоб меня. Чтоб всех…

Холл мгновенно окружил меня своей цветочно-кружевной мощью. Светлячки порхали безо всякого стеснения, занавески дергались от сквозняка, дерево в дверной арке явно собиралось поглотить замок целиком. Может, это аналог флага для захваченной территории? Воткнула цветочек – и всё, владения отходят под патронат Оазиса. Переезжать в склеп, очевидно, уже поздно, Рия и там достанет.

Хотел ведь отпустить, а она не уходит! Что это вообще за дела? Похищенные девы не должны так себя вести. Им положено рыдать, требовать свободы, предпринимать отчаянные попытки побега. Хотя это же фея… У нее и в голове, наверное, сплошные цветочки. Лепестки вместо мыслей, тычинки вместо логики, и всё это колышется на ветру фейского легкомыслия. Но к своей голове и ее содержимому у меня тоже вопросы. Если вернуть Рию в Оазис, не напоив предварительно зельем забвения, она же расскажет обо всем старшим феям. Прилетит королева Мабэлла собственной величественной персоной и превратит меня в одуванчик.

Впрочем, разберусь. Знал, на что шел. То есть не совсем, но речь сейчас не о том!

Я вышел на крыльцо и вдохнул поглубже. Пахло ночной прохладой и кладбищенской землей. Родные запахи, успокаивающие.

Секунда, и за мной выбежал Костяшкин в черном костюме при галстуке, с выражением крайней почтительности на черепе. Он протянул мне перевязанный бечевкой сверток.

– Еда на работу? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Скелет кивнул с оттенком гордости – мол, наша фея заботливая, ну чистое сокровище.

– Ты зачем под ногами мешаешься без спросу? – рявкнул я. – Кто тебя звал?

Костяшкин отшатнулся, прижал сверток к груди. Я выхватил его, сунул в сумку и торопливо пошел к экипажу. Сверху моросило, внизу хлюпало.

Ритуал Воплощения… Еще никогда я не был так близок к цели и одновременно так далек. Магии в Рии столько, что хватило бы на три ритуала подряд. Кристалл-накопитель готов, кровавый камень для фокусировки имеется, причем в четырех экземплярах. Всё, что я планировал почти четыре года, лежит на расстоянии вытянутой руки.

Но я не могу! Даже не потому, что фея может лишиться магии или погибнуть. А потому что ну вот как взять это наивное солнечное создание и выкачать силу… Ну нет. Рука уже как-то не поднимется.

Лучше я отыщу единорога и сам выжму из него слезы. Хотя я искал… Не нашел. Единороги реже фей, честное слово. Но это всё равно проще, чем объяснить себе, почему я не хочу использовать похищенную фею по прямому назначению.

Лошади-скелеты, облаченные в темно-синие попоны с золотистыми кисточками, переминались с ноги на ногу в конюшне. Я запряг двух, сел в экипаж. На окнах красовались занавески с вышитыми по краю колокольчиками. Лошади ждали команды, куда ехать. Тянуло приказать: «Подальше отсюда. И не возвращаться».

Я задушил этот порыв решительно и с возмущением. Замок Мортейнов не захватили ни враги, ни демоны, ни королевская налоговая инспекция. Так что фея тем более не захватит. Одна маленькая фея в полупрозрачном платье, с сиреневыми волосами и привычкой смотреть так, будто всё вокруг – немного чудо. Я, владыка тьмы, некромант в тринадцатом поколении, найду на нее управу. Непременно.

Лошади получили мысленный приказ ехать к западному лесу. Экипаж тронулся, я закрыл глаза. Сам дурак. Зачем я ее поцеловал? Это правда было неуместно. Сначала девушку – то есть фею – похищаешь, держишь взаперти, врешь ей про случайное перемещение, планируешь использовать в темном ритуале, а потом еще и лезешь с поцелуями. Перебор. Небось, она даже не в курсе, к чему это было. Хотя заявила вон, что знает, откуда берутся дети.

Я хмыкнул в темноту экипажа. Знает она. Может, считает, что их в кукурузе находят. Или птички приносят. С них, фей, станется.

Лес встретил меня сыростью и характерным зловонием, которое ни с чем не спутаешь. Вурдалаки. Судя по следам, стая из семи особей. Крупных, матерых и обнаглевших.

Я нашел их у оврага: они рвали тушу оленя и рычали друг на друга, не поделив добычу. Идеально. Полынный порошок лег в защитный круг, тьма взмыла в воздух, повинуясь моей воле. Склянка с настойкой мандрагоры разбилась о камень, и поплыли удушливые пары, от которых у вурдалаков глаза сбились в кучу.

Темная магия хлестала, рвала и крушила, обращала тварей в прах. Я гонял их по оврагу с какой-то особой яростью. С чувством, что хоть здесь всё нормально: есть тварь, есть некромант, есть магия и никаких тебе кружевных занавесок.

Когда последний вурдалак рассыпался горсткой праха, я опустился на камень перевести дух. Достал из сумки сверток, развернул. Фляга с чаем и пирожки с румяной корочкой! Они пахли мясом, луком и неуловимой заботой. Я откусил и прожевал. Пирожки были вкусные. Злиться стало заметно труднее.

В замок я вернулся под утро. Поднялся в спальню, скинул пропахший вурдалаками балахон и пошел в ванную.

Ладно. Во-первых, так мне и надо, нечего похищать фей. Если моя жизнь превратилась в цветочный балаган – я это заслужил. Во-вторых, я разберусь, почему Рия не хочет домой. Уперлась, как баран в новые ворота! В смысле, как фея в кружевную занавеску. Я ей: «Возвращайся домой», а она мне: «Не всё доделала в нашем замке». Будто у нас совместное имущество и общие планы на будущее. Что она тут не доделала-то и когда доделает? Вопрос без ответа, а попытки переговоров провалились одна за другой.

Выбравшись из ванной, я натянул чистую рубашку и услышал из коридора голос Рии – звонкий и бодрый, несмотря на ранний час.

– Костяшкин, ты опять фалангу потерял! Вот же она, у плинтуса. Глыба, миленький, не подпирай стену, она свежевымытая. Кроха, куда ты понес вазу? Она в гостиной должна стоять! Идемте вниз.

Скелеты клацали, скрипели и суетились. Приоткрыв дверь, я выглянул. Рия шла по коридору и раздавала указания, как полководец перед битвой. Мои – да и мои ли уже? – приспешники ее слушались.

Я дождался, пока шаги стихнут на лестнице, и вышел в коридор. Вторгся в комнату Рии, внимательно огляделся в поисках подсказок. Занавески из паутинного шелка, цветы на зеркале, новое постельное белье с вытканными узорами… Всё выглядело так, словно здесь собираются остаться вовсе не на месяц, а дольше. Гораздо дольше.

В шкафу и комоде не нашлось ничего интересного. Под кроватью – пустота. Я провел рукой по постели – ткань была мягкой и нежной, практически живой. Пальцы наткнулись на что-то под подушкой. Сложенный вчетверо лист бумаги! Я вытащил его и развернул.

Почерк Рии. Старательный, но немного детский – с завитушками, разным наклоном букв и рисованными цветочками на полях. Это что… план?!

«Пункт первый: вкусно кормить некроманта».

Вычеркнуто. Жирно, с нажимом. Ну, с этим не поспоришь.