– Прекрасно, – отрезал он и зашагал прочь.

Решительно, широким шагом, так что плащ должен был бы развеваться за спиной. Но не развевался, потому что никакого плаща на нем не было. Однако и без него было внушительно.

– Ты куда? – крикнула я вдогонку.

– В кабинет. Работать.

– Помощь нужна?

– Нет! – рыкнул он, не оборачиваясь.

Скрылся на крыльце замка. Скелеты опасливо выглянули из-за могил как провинившиеся дети.

Уф. Ну раз Малфи пока не нужна моя помощь, займусь своими делами. Их у меня, честно говоря, в таком огромном замке всегда полно. И не только в замке. Кстати… А не прибрать ли конюшню и склеп?

Глава 6

Малфегор

В кабинете пахло, чтоб ее, лавандой. Провоняло всё, включая письма. Я сидел за столом и яростно разбирал их. Жалоба фермера на неурожай репы – швырк в одну стопку. Отчет для королевской канцелярии – швырк в другую. Приглашение на бал – швырк в мусорную корзину. Мимо. И пусть валяется!

Стопки, размеченные цветными квадратиками Рии, мозолили глаза. Красные – срочно, оранжевые – жалобы, голубые – канцелярия. Зеленые – счета, синие – отложенное на потом, желтые – на сожжение. Но сжечь хотелось эти клятые фейские бумажки. Система сортировки выводила из себя: я не просил наводить «порядок» в моем кабинете и уж точно не просил выращивать на подоконнике кусты, которые разрослись и мешали открывать окно. Меж ними притулилась шиншилла-предательница и разве что не похрюкивала от блаженства.

Я отшвырнул очередное письмо. Может, Рия уже удрала на свободу? Но если она выйдет за ворота, то непременно заблудится. Фея же как ребенок: лес дремучий, дорог не знает, ориентиров ноль. Забеспокоившись, я подошел к окну и глянул во двор.

Рия шла от конюшни с ведром и щеткой. В коричневых сапожках и невозможном платье, которое просвечивало в лучах предзакатного солнца. Она целеустремленно протопала к склепу, распахнула дверь и исчезла внутри.

Место упокоения поколений Мортейнов рискует обзавестись кружевными салфетками. Интересно, они у нее пыле- и влагоустойчивые? Предки, готовьтесь: сейчас ваши усыпальницы зацветут васильками, а черепа натрут до блеска. Тьфу.

Я перевел взгляд на кладбище. Даже отсюда было видно, во что его превратила фея. Отчищенные надгробия стояли ровно, всюду клумбочки цветочков. Форменный палисадник! Кладбище было заброшенное, а теперь выглядит как действующее. Кого ж там теперь прикопать?

Так, об этом лучше не думать.

А ведь Рия хотела пригласить сюда подружек! Фейский праздник, ага. Я очень живо нарисовал себе эту картину: королева Мабэлла взмахивает рукой, и вот я уже пушистый одуванчик. Рия поливает меня из лейки и приговаривает: «Малфи, ты такой милый». Занавес.

Да уж, выдворить ее обратно в Оазис цивилизованным способом не вышло. Мой замок захвачен без единого боевого заклинания и вооруженного врага! Не демонами, не королевской инспекцией, не гильдией магов, а одной маленькой феей.

Я схватил очередное письмо – жалобу на онемевшего якобы из-за моей магии петуха. Швырнул в стопку. Бесили меня, все шесть. Хватит! Со сцепленными зубами я сгреб их, срывая цветные квадратики. Они полетели в мусор, а я пересортировал письма по-старому: важные – в одну кучу, неважные – в другую, «проверить, когда не будет лень» – в третью. Три стопки. Правильные.

Но чего я злюсь? Хотел использовать фею в ритуале – прагматично, в соответствии с многовековыми традициями темной магии. А в итоге она использовала некроманта как дипломную работу по домоводству. У меня был план, в котором она ингредиент. У нее – план, в котором я проект. Финальный пункт: получить счастливого и хорошего некроманта.

Так, может, прикинуться счастливым?

Мысль подлая, но дельная. Притворюсь, что достиг хорошести. Рия обрадуется, плача от умиления. Поймет, что миссия выполнена, и уйдет домой в Оазис. А я останусь здесь в тишине, без кружевных занавесок, цветов на каждом шагу и танцующих скелетов. Ну… нет. На такое я не пойду, у меня гордость есть. Не намерен притворяться.

Пожалуй, я… съеду отсюда, вот!

Минуту. Съехать из замка предков? Бросить родовое гнездо на растерзание фее? Отец сказал бы: «Малфегор, ты позор рода. Твой прадед поднимал армии нежити, а ты сбежал от девчонки с тряпкой».

Надо спуститься на третий этаж. Пусть прабабка посмотрит на меня с портрета. Она своим осуждающим видом кого угодно приведет в чувство.

Так я и поступил. Этаж сиял чистотой, ковры были отдраены, а портреты протерты. Галерея предков. Я подошел к прабабке, приготовился к привычной волне неодобрения. И остолбенел. Прабабка смотрела на меня с любопытством, будто спрашивала: «Ну-ка, внучек, расскажи, что там у тебя происходит?»

Я протер глаза и пригляделся. Уголки губ на картине были приподняты на миллиметр – ровно настолько, чтобы изменить выражение лица с «ты меня разочаровал» на «давай, не тяни, делись новостями».

– Рия, – выдохнул я, – ты и сюда добралась…

Прабабка молчала, и это молчание было красноречивее любой нотации.

Я застонал – громко, протяжно, от всей души. Значит, фея считает, что некроманты душки! Ну или пытается сделать нас таковыми. Вернее, меня и прабабку за компанию. Что дальше? Портрет отца перерисует в пастельных тонах? Деду приделает улыбку до ушей? А мне… Ха. Да она уже!

Пятый вычеркнутый пункт: привести некроманта в красивый вид.

Я – результат фейского вмешательства. Малфегор Мортейн, переработанная и улучшенная версия. Нет уж, так не пойдет. Нечего из меня делать кого-то другого. Я – это я. Сплю когда хочу, ношу что хочу и волосы зачесываю на ту сторону, на которую считаю нужным.

Прабабка воззрилась на меня с новым выражением, в котором читалось что-то вроде: «Дурак ты, внучек». Я зашагал прочь.

Спать не пошел, хотя по расписанию, навязанному мне феей, должен был продрыхнуть четыре часа. Вместо этого я спустился на первый этаж и завернул в кладовую. Там в углу сиротливо стояла старая посуда, которую скелеты унесли с кухни после того, как Рия заказала новый сервиз. Я порылся в коробках. Котлы с щербатыми краями, кружки с трещинами, миски. Ага, вот. Тарелка – обычная, без единого цветочка. И вилка с погнутым зубцом, зато без ромашек на ручке.

Просидев в кабинете до победного, в восемь часов я вошел в столовую. Запахи стояли такие, что голова закружилась, слюнки потекли сами собой… Нет-нет-нет! Я не позволю сбить меня с толку. У меня имеется план. Точнее, антиплан. Контрплан.

Рия сидела за столом. Свечи горели, скатерть блестела, на тарелках красовались незабудки. При моем появлении она подняла голову и улыбнулась.

– Проходи! Сегодня у нас овощное рагу и пирог с яйцом и зеленью. Ты голодный?

Я подошел к столу и убрал новую фарфоровую тарелку в сторону. Поставил свою. Серую, старую, с щербинкой на ободке. Положил в нее изрядную порцию рагу, достал из кармана погнутую вилку и начал есть.

Рия замерла, ее огромные фиалковые глаза стали еще больше.

– Что ты делаешь? – спросила она тихо.

– Ем. – Я наколол на вилку кусок моркови. – Очень вкусное рагу, кстати. Трав в меру, лучок не пережарен.

– Но… Из красивой тарелки есть вкуснее. Красивой вилкой.

– Еда от этого не поменяется. Хоть прямо из кастрюли ешь.

– Ой, не надо из кастрюли! – Рия замахала руками. – Ешь из своей тарелки…

Некоторое время мы ужинали в тишине, и я жевал с чувством глубокого удовлетворения.

– Так ты вернешься к своим через месяц? – спросил я, запивая пирог цветочным чаем.

– Ну да. – Рия приподняла брови. – Ты сам говорил, что я пробуду у тебя месяц.

– Я сказал: «Где-то месяц, может, меньше». На второй день, когда ты узнала про похищение и рыдала в голос.

– Первое слово дороже второго!

Ладно, владыки тьмы не торгуются. А жаль.

– Ты тут уже десять дней, – подсчитал я. – Через двадцать дней вернешься в Оазис?

– Конечно. – Рия пожала плечами, но как-то неуверенно. – Не могу же я остаться у тебя жить.