Ташка в присутствии парня своей мечты умудрилась сразу же, едва он появился, потерять дар речи, Вере на ходу разговаривать было никак, потому что приходилось смотреть не на губы собеседника, а под ноги, – отдуваться за всех приходилось Олесе. Антоневич был сильно расстроен потерей своей Керри и теперь несколько воодушевился перспективой ее найти. Иногда он останавливался, вертел головой по сторонам и звал ее, но ни колли, ни каких-либо других собак видно не было. А Олеся очень сомневалась, что они снова встретят вчерашнюю собаку, это во-первых, а во-вторых, что она окажется именно его Керри. С одной стороны, ей было неудобно, что подали человеку надежду на то, в чем сами не вполне уверены, а с другой – ведь надо же было проверить версию – может, и правда, вчера они видели именно Керри, и она до сих пор бегает где-то здесь?

Но если быть честной, то не только мысли о собаке одолевали ее. Олесе было немного завидно, что Ташка снова встретилась со своим Антоневичем, а она, Олеся, все так же не знает, как, когда и о чем заговорить с Димкой Сидоровым. Поиски собаки Антоневича могли дать ей повод увидеться с парнем ее мечты, но… Но как она ни просила Ташку самой позвонить Максиму и позвать его на стройплощадку искать собаку вместе с Сидоровым, та наотрез отказалась. Сказала, что она ужасно стесняется. Олеся звонила сама и… И сама ужасно застеснялась предложить Антоневичу прийти искать собаку с другом. А теперь вот шла и завидовала Ташке. Хотя завидовать особенно-то было и нечему – Антоневич думал только о собаке, на Ташку внимания не обращал, а сама она молчала и только кидала на него странные взгляды.

«И куда делся Ташкин взрывной темперамент? – думала Олеся про себя. – Всегда трещит, не замолкая, а тут ведет себя как серая мышка, как будто вся цель этого ее свидания с Максом – ни за что и ничем не привлечь его внимания».

Дошли до развалин здания, обошли их, как и вчера, и вышли к гаражам.

– Ну и местечко, – наконец отвлекся от своей пропавшей собаки Максим и с интересом посмотрел по сторонам. – У моего отца здесь гараж был, вон в том, в дальнем ряду, с синими воротами. А потом их все выкупили, чтобы снести и построить здесь новый дом. Я думал, здесь уже снесли все давно. А они стоят. И здесь явно кто-то бывает…

У гаражей в отличие от стройплощадки натоптано было гораздо больше. Были и следы колес. А на снегу валялся свежий мусор.

– Вот и мы про то! – подтвердила Олеся. – Мы думаем, что твою собаку украли и держат именно здесь.

– Как же она тогда бегала вчера на свободе?

Олеся зашла в тупик.

– Ну, не знаю… Либо это была не она, либо… либо она вырвалась. Но мы все равно должны обследовать гаражи!

Олеся обернулась, ища поддержки, на Ташку. Но та влюбленными глазами смотрела на своего Антоневича.

– Ладно, пошли в гаражи, – позвал Максим.

Ташка, как на поводке, последовала за ним. А Олеся с Верой сначала внимательно изучили следы, ведущие к ним.

Следы были и собачьи, и человеческие. Вторые были представлены отпечатками явно мужских – судя по размеру – башмаков: ботинок и кроссовок. К тому же сюда явно приезжали и машины, как минимум три. Верин мобильный телефон оказался с фотоаппаратом, и она пару раз сфотографировала следы ног, лап и протектора машин, и девчонки тоже пошли по дороге между гаражами.

Большинство из них были явно заброшены: железные ворота сняты, внутри намело снега. Но в самом конце ряда обнаружились три рядом стоящих гаража, которые явно кем-то для чего-то использовались. Вокруг них было натоптано, именно к ним подъезжали машины, следы протекторов которых ребята видели рядом с развалинами. Ворота гаражей были на месте и закрыты наглухо.

– Керри! Керри! – громко позвал Антоневич.

Глава 9

Виталик

В воскресенье после обеда Ташка уехала. Уехала счастливая – еще бы! – за эти выходные она встретила симпатичного парня, влюбилась в него, виделась с ним целых три раза, поняла, что он и есть – парень ее мечты, получила его телефон и перспективу видеться с ним еще. К тому же в Олесиной школе в пятницу, в преддверии 23 февраля, планировалась еще одна дискотека, на которую она, Ташка, пойдет уже не просто за компанию с Олесей, а с вполне определенной целью – завязать наконец какие-то более романтические отношения с предметом своей любви.

– Что же ты все эти дни, пока мы искали его собаку, словом с ним не обмолвилась? – пожурила ее Олеся перед расставанием.

– Я вела себя таинственно, – заявила Ташка. – А вот на дискотеке…

Что она собиралась сделать на дискотеке, Ташка умолчала. Только загадочно поулыбалась. И отбыла домой вся в своих любовных мечтах.

Олесе Ташкино молчание рядом с Антоневичем вовсе не казалось таинственным, напротив, выглядело в ее глазах величайшей дуростью, но она вполне понимала состояние подруги. Это ведь не так просто – легко и свободно общаться с парнем, в которого ты впервые в жизни влюбилась. Сама Олеся скорее бы умерла, чем подошла в школе к Сидорову и заговорила с ним. Поэтому и ей оставалось уповать на дискотеку, на которой все сказочным образом должно было измениться.

Ташка уехала, и Олесе снова стало грустно. Родители все так же делали ремонт, а она сидела в своей комнате и читала учебник по логике, который ей выдал Иван. В гаражах они не увидели ни одной собаки и не нашли никаких подтверждений тому, что Керри Антоневича содержится где-то поблизости. Расследование зашло в тупик, и даже Ваня не выдвинул никакой идеи, в какую сторону его можно было бы продолжать.

А Максим Антоневич… А Максим Антоневич вообще непонятно что про них про всех подумал. Олеся все время боялась, что он спросит, какой им резон бегать по стройкам и гаражам и искать его собаку. И почему они так уверены, что ее украли. И чего они все, в конце концов, от него хотят. Олесе показалось, что все эти вопросы буквально написаны у него на лице. Но Антоневич так ничего и не сказал. Напротив, проболтавшись битый час среди гаражей, вежливо поблагодарил их за помощь и ушел. Как показалось Олесе, совершенно отчаявшись найти свою собаку. Но это было не так…

Во вторник в столовой – Олеся только-только устроилась за столиком у окна – к ней подошел Максим Антоневич. И, не спрашивая разрешения, вольготно устроился на соседнем стуле.

– А что ты, Ермолаева, все одна да одна? – поинтересовался он, приступая к еде.

– Я? – растерялась Олеся, но быстро взяла себя в руки. – Мне хорошо одной.

– Что-то я никогда не видел, чтобы ты улыбалась. Ты вообще когда-нибудь улыбаешься, Ермолаева?

Олеся совсем смутилась и ответила несколько грубо:

– А тебя это волнует?

– Прикинь, меня это волнует, – как ни в чем не бывало подтвердил Антоневич.

Продолжать разговор в этом направлении Олесе не хотелось. Еще не хватало, чтобы ее кто-то жалел. Она, конечно, понимала, что в классе все всё замечают: что она никак не может найти свое место, ни с кем не может подружиться, всегда ходит одна и всегда грустная, но как реагировать на прямые вопросы о происходящем, она не знала.

– А ты что-то очень веселый. Собака нашлась? – Олеся постаралась вложить в свои слова заботу, но снова получилась какая-то грубость.

– Нет, не нашлась. Я как раз у тебя хотел спросить, как там ваши поиски моей собаки?

– Никак. Мы пока не знаем, где она. Мы просто подумали, вдруг ее украли и украли потому, что она, как ты говоришь, суперпуперпородистая. Но ведь такая собака без документов никому не нужна? Как ты думаешь?

– Конечно, не нужна. Знаешь, какие у нее документы? В нашей стране таких больше нет! Так что ищите.

Теперь Олесе показалось, что последнее высказывание прозвучало довольно грубо. Как будто она, Олеся, и Ташка, и Вера, и Ваня что-то этому Антоневичу были должны.

– Мы не обязаны ее искать. Просто хотели помочь.

– Делать вам, что ли, нечего?

Олеся про себя напряглась: вот сейчас он спросит, зачем, собственно, они вообще столько времени потратили на поиски его Керри, и что она ему скажет? Они договорились никому-никому не рассказывать про детективное агентство «Шерлок». А как еще мотивировать их даже несколько навязчивый интерес к пропаже собаки, Олеся не знала.