В недрах кристаллической друзы что‑то бешено завыло. Кабели Графа натянулись, наливаясь смертоносным синим светом.

Валерия едва заметно скользнула взглядом по датчикам жизнеобеспечения. Пользуясь тем, что Диана увлеченно вылавливала карамельные крошки со дна ведра, она неуловимо двинула рукой, из рукава выскочил скрытый скальпель.

Один точный взмах – и удерживающие её лозы Игорька осыпались на пол, порубленные на дольки.

Валерия рванулась вперед с грацией гимнастки, целясь прямо в центральный кабель жизнеобеспечения Графа.

Ведро с попкорном вылетело из рук Дианы, хлопья посыпались на бетон.

– Ах ты, сучка крашеная! Стоять!

Диана резко выбросила руку вперед. Из‑под пола с оглушительным треском вырвались гигантские, усаженные шипами лозы Игорька. Они полетели наперерез бегущей Валерии, круша по пути обломки аппаратуры и выбивая искры из кабелей.

Валерия даже не замедлила шаг. На ходу она выхватила из потайного кармана платья компактный баллончик и нажала на клапан. Облако едкого, серого тумана (концентрированного дефолианта Бездны) накрыло летящие лозы.

Прямо в полете упругие побеги Игорька пожелтели, мгновенно потеряли тургор и бессильно повалились на пол, превращаясь в склизкую, гнилую кашу.

От резкого ментального разрыва с растением Диана покачнулась и схватилась за виски.

– Мои веточки!.. – прошипела она, зажмурившись от острой боли в голове. – Ты что с ними сделала, тварь⁈

Валерия воспользовалась этой секундной заминкой. С хирургической точностью она проскользнула мимо увядающих листьев. Диана попыталась вскинуть руки, чтобы призвать Пушка, но Валерия уже поднырнула под её замах.

Пальцы Валерии, сжимающие зеленый шарик «волчьей мяты», метнулись прямо к лицу волкодевочки, с силой раздавив пахучую приманку под её носом.

Зрачки Дианы мгновенно расширились на весь глаз, вытесняя радужку. Лозы бессильно рухнули на бетон. С глупой, блаженной улыбкой Диана повалилась на спину. Она свернулась калачиком, обняла свой пушистый белый хвост обеими руками и начала громко урчать, пуская слюни.

Валерия медленно выпрямилась. Брезгливо вытерла зеленую растительную слизь с лица краем рукава и с холодной, торжествующей ухмылкой повернулась к беззащитной багровой туше своего отца.

– Решилась наконец? – динамики зашипели, выдавая усталый, почти смирившийся хрип. – Своей рукой, Лера? Без чужих клыков?

– Я должна была сделать это давно, – голос виконтессы упал до леденящего шепота. – Еще в тот день, когда ты спустился в этот бункер, оставив маму наверху. Ты ведь прекрасно знал, что защитный барьер усадьбы не выдержит прорыва Бездны, папа. Но запер гермодверь с той стороны.

– Дура! – из динамиков вырвался сдавленный, яростный хрип. – Откуда я мог знать??? Я хотя бы спас тебя!

– Ты спас только свою трусливую шкуру, папочка, – Валерия медленно занесла скальпель над шлангом. – А теперь пришло время закрыть счет.

Она сделала шаг к центральному шлангу питания и занесла руку со скальпелем.

Вдруг Валерия резко замерла. Её лицо исказила гримаса боли, она судорожно прижала ладонь к груди. Её собственное сердце, запертое в моем Чёрном Желудке, сделало три тяжелых, предупреждающих удара, отдаваясь глухой вибрацией в её ребрах.

В её ухе, через растительный радиоприемник Дианы, зазвучал хриплый, приглушенный голос, пробиваясь сквозь помехи:

– Слышь, Паучиха, у тебя там пульс скачет, как у испуганного кролика. Опять пакостишь, пока я занят? Смотри, сожму стенки Желудка у себя в брюхе, и вся твоя осанка скрючится загогулиной.

Рука Валерии со скальпелем задрожала. Она застыла, испуганно глядя на собственную грудь.

В пещере продолжала громко мурчать Диана, а Граф Медведев молча наблюдал за парализованной дочерью своими гаснущими синими глазами.

Из бутона‑связи снова раздался хриплый, прерывистый голос Ярослава. Звук едва пробивался сквозь сухой, яростный треск помех:

– Алло, Паучиха… прием. Че молчим?.. – из динамика доносился свистящий хрип. – У меня тут… технические шоколадки. В желудке бунт, тело вырубилось, даже пальцем не шевельнуть. Хватай мою пушистую бестию и чеши в Разлом. Быстро. Засунь свои амбиции и великие научные планы поглубже, иначе мы все тут сыграем в ящик прямо сейчас.

Валерия прижала ладонь к уху, пытаясь перекричать нарастающий гул:

– Ярослав! Что значит «технические шоколадки»⁈ Что с Ядром Разлома, Волк⁈

Но связь захлебнулась писком. Бутон на её мочке мгновенно сморщился, почернел и осыпался серым пеплом. Валерия грязно выругалась и раздраженно стряхнула пепел с плеча.

Она огляделась. Потолок рушился. Внизу, прямо в грязной луже среди карамельного попкорна, лежала Диана. Волкодевочка блаженно улыбалась, пуская счастливые слюни и катаясь по полу в обнимку с собственным хвостом под действием «мяты».

– Ой, какие бабочки… – невнятно забормотала Диана, сыто причмокнув. – Игорек, принеси мне еще ведро…

Лозы баобаба безвольно валялись плетями. Валерия смерила её взглядом, полным презрения.

– Потрясающе. Великое оружие Бездны пускает слюни в луже карамели. Какой неоценимый союзник.

Её пальцы невольно скользнули к собственной груди. Под ребрами билось сердце, зажатое в желудке Волка. Оно сделало три тяжелых, предупреждающих удара, от которых у нее перехватило дыхание.

– Черт бы тебя побрал, Волк, – прошипела Валерия, тяжело вздохнув.

Она повернулась к гигантскому кристаллу. Маски были сброшены. Отец и дочь остались один на один среди рушащегося бункера.

Из динамиков Графа вырвался усталый, хриплый скрежет:

– Ну что, Лера. Твой грандиозный план пошел прахом? Великий Волк оказался слишком хрупким, а ты заперта в рушащемся склепе со своим уродливым папочкой. Рада?

Валерия сделала шаг назад от пульта, её лицо оставалось холодным.

– Я выживала, отец. Ты сам учил меня использовать любые средства. Я лишь прилежная ученица, которая хорошо усвоила твои уроки. А теперь отвечай: ты меня пропустишь?

Синие глаза Медведева сквозь толщу мутного аметиста впились в дочь. В её ледяном взгляде он увидел собственное отражение – ту же безжалостность, тот же холодный расчет хищника, готового перешагнуть через всё ради выживания.

Динамики выдали глухой, почти одобрительный рокот:

– Да… Ты действительно моя дочь. Холодная, расчетливая тварь. Жаль, что ты не родилась мальчиком. Я бы отдал тебе Клан без лишних разговоров.

Граф судорожно дернулся. Его уцелевшие кабели жизнеобеспечения натянулись со скрежетом. Он направил поток энергии Бездны вспять, перегружая системы.

Кабели вокруг аметистовой друзы с тяжелым лязгом расступились, открывая проход к фиолетовому зеву Разлома. Портал пульсировал, затягивая внуть бетонную пыль.

Медведев угасающим взглядом посмотрел на дочь:

– Иди. Делай, что должна. Выживи, если сможешь.

– Считай, что я принимаю наследство, – Валерия коротко кивнула. – Спасибо за уроки, папочка.

Валерия рванулась вперед прямо в фиолетовый зев Разлома.

Ярослав  

Чёрный Желудок выбрал худшее время для эволюции на третий уровень. Просто худшее.

Я лежал на спине, уставившись в каменный свод пещеры «Северный Ветер», и чувствовал себя мешком с мокрым песком. Всё тело сковал паралич, а внутри, чуть ниже рёбер, ворочался раскалённый ядерный реактор. Дышать получалось через раз, со свистом и хрипом.

Нюх полностью отключился, словно в ноздри залили горячий воск.

Рядом со мной золотая пыль времени медленно осыпалась на камень пола.

Двое, Андрей и Лилия, начали подниматься на ноги. Их движения выглядели рваными, прерывистыми, словно у марионеток, чьи нити натягивал неопытный кукловод. Они сделали несколько неловких, деревянных шагов в мою сторону.

– Андрей… что случилось? – хрипло спросила мать, потирая ладонями виски. Её голос звучал слабо, надтреснуто. – Где… Где прорыв? Где наши?

Отец покачнулся, оглядывая рушащиеся своды пещеры. Его челюсть двигалась с трудом, речь звучала невнятно.