— Всё, — выдохнул Богдан. — Нога не держит.

— Будет держать, — сказал я.

— Серый…

— До точки осталось совсем немного. Там тебе помогут.

— Ты откуда знаешь? От места встречи до позиций ангольцев ещё десяток километров по болоту.

— Потому что иначе быть не может.

Это было глупое объяснение, но другого у меня не нашлось. Мы подняли его. Али снова закинул его руку себе на плечо, я помог сделать первые несколько шагов, потом отпустил и пошёл вперёд. Медленно, проверяя каждый куст, каждое дерево и каждое пятно тени.

Место встречи находилось совсем рядом. Теперь главное было не нарваться на противника в последние минуты. Здесь, возле линии фронта, пойма кишела подразделениями УНИТА. Одни двигались к месту падения вертолёта, другие перекрывали дороги и броды, третьи прочёсывали русла и гривы. Мы могли пройти десятки километров по их тылам, пережить несколько боёв, сбить вертолёт и погибнуть в нескольких сотнях метров от своих, наткнувшись на случайный дозор.

Через некоторое время впереди показалось одинокое высокое дерево. Я узнал его. Толстый ствол раздваивался почти у самой земли, одна часть кроны была сухой, словно обожжённой молнией. От дерева до условленной лёжки оставалось не больше пятисот метров. Я остановился и поднял кулак. Али сразу замер. Богдан повис на нём, почти не реагируя на происходящее.

Где-то впереди хрустнула ветка. Потом ещё одна. Я медленно опустился на колено и снял автомат с предохранителя. До места встречи оставалось совсем немного, и кто-то там был, но это ещё не означало, что там нас ждал именно Быков.

Из зарослей впереди донёсся тихий свист. Два коротких, пауза, один длинный. Условный сигнал, о котором мы договорились перед разделением. Я не сразу ответил. После всего, что произошло за последние сутки, даже знакомый сигнал мог оказаться ловушкой. Противник вполне мог захватить Игоря, узнать точку встречи и заставить его подать нужный знак. Я опустился ниже, всматриваясь в кусты, и показал Али оставаться на месте.

Свист повторился. Теперь немного левее. Я ответил, готовясь немедленно открыть огонь, если что-то пойдет не так. Несколько секунд ничего не происходило, потом из-за раздвоенного дерева раздался едва слышный голос:

— Серый, не стреляй. Это я.

Ветки раздвинулись, и на гриву пригибаясь вышел Быков. Он сильно осунулся, лицо заросло щетиной, форма была такой же грязной и мокрой, как у нас, но двигался Игорь легко и уверенно. В руках он держал автомат, ствол которого всё ещё смотрел немного в сторону, чтобы не спровоцировать нас случайным движением.

— Игорь…

Только теперь я позволил себе опустить оружие. Быков быстро подошёл ко мне, оглядел с головы до ног, задержал взгляд на пропитанной кровью повязке и двух автоматах, висевших на мне.

— Живой всё-таки.

— Не дождёшься.

Я попытался выпрямиться, но перед глазами сразу поплыло. Игорь успел подхватить меня под здоровое плечо.

— Сам дойду.

— Конечно. Именно поэтому ты сейчас падаешь.

— Сам сказал, лучше помоги Богдану.

Позади как раз показались Али и Богдан. Али почти тащил раненого на себе, хотя сам заметно хромал. Увидев их, Быков перестал улыбаться.

— Самуэль где?

Я посмотрел ему в глаза.

— Нас осталось трое.

Он понял всё сразу. Ничего больше не спросил, только коротко кивнул и сильнее прижал мою руку к своему плечу.

— До укрытия метров сто по прямой. Там помогут.

— Паулу с тобой?

— С нами.

Сказанное дошло до меня не сразу.

— С кем это — с вами?

Быков не ответил, он уже был возле Али и Богдана. Он подхватил раненого под свободную руку и почти бегом понес с гривы в сторону густых зарослей. Я же не спешил, внимательно оглядывая окружающие заросли, слова Игоря заставили меня снова собраться.

Первые две позиции я всё-таки заметил довольно быстро, но это только от того, что мне позволили это сделать, выдав себя движением. Справа, под переплетением корней, лежал пулемётчик с РПК, слева из воды едва выступала голова бойца в тёмной панаме. Оба были настолько хорошо замаскированы, что, не зная об их присутствии, мы прошли бы в нескольких метрах и ничего не увидели. Я медленно пошел следом за Игорям, и вскоре увидел больше.

Ещё один боец сидел за поваленным деревом с гранатомётом, двое контролировали старое русло, ещё один лежал почти на тропе, ведущей с юга. Все были в тёмном пятнистом камуфляже, с автоматами, ручными пулемётами, гранатами и разгрузками, набитыми магазинами. На рукавах некоторых виднелись небольшие чёрные нашивки с изображением осы.

Свежие бойцы. Не измотанные многодневным переходом, не раненые, не державшиеся на обезболивающем и упрямстве, а отдохнувшие, собранные и готовые к бою.

— Кубинцы? — спросил я, догнав Игоря.

— Они. — Подтвердил он.

— Сколько?

— Пятнадцать человек. Разведывательно-диверсионная группа «Чёрных ос».

Я невольно огляделся ещё раз. Пятнадцать хорошо вооружённых спецназовцев после всего, через что мы прошли, казались почти целой армией. Игорь продолжал вести нас к укрытию, одновременно рассказывая:

— Вчера утром бронегруппа, за которой мы наблюдали, начала готовиться к движению. Танки прогревали двигатели, заправщики подогнали ближе, пехота грузилась на машины. Я уже думал, что придётся уходить раньше времени. Но не тут-то было. Сначала ударила артиллерия. Причём сразу серьёзно, без пристрелки. Первые разрывы легли по ремонтной площадке и топливозаправщикам, потом накрыли танки и штабные машины. Минут десять там всё перемешивали ствольной артиллерией, затем подключились реактивные системы. После артиллерии пришли самолёты. Несколько заходов сделали. Били по технике, которая пыталась выбраться из района сосредоточения. Я такого пожара никогда не видел. Горели танки, грузовики, боеприпасы рвались. Половину бронегруппы точно уничтожили, остальное серьёзно потрепали.

— И дальше что? — Заинтересовался я. Судя по всему ангольцы и кубинцы отработали по нашим разведданным.

— Как что? Координаты могли передать только вы. Раз удар нанесли, значит, сведения переданы. Я подумал, что вы уже прошли линию фронта в другом месте, а на точку встречи не вернулись, потому что в этом больше нет необходимости.

Игорь прервал свой рассказ, когда мы спустились в небольшую ложбину, скрытую папирусом и низкими деревьями. Даже сверху заметить её было бы непросто, над ней не поленились натянуть маскировочную сеть. В центре стояли две радиостанции, лежали рюкзаки, связки одноразовых гранатометов, были расстелены плащ-палатки, на которых лежали армейские пайки. Паулу сидел возле дерева и набивал магазины. Увидев нас, он вскочил. Сначала посмотрел на меня, на Али, потом на Богдана и только после этого — за наши спины.

— Самуэл?

Я покачал головой. Паулу замер. Его лицо осталось неподвижным, но пальцы, державшие магазин, медленно сжались.

— Он погиб перед рассветом. — Продолжил я, хотя знал, что проводник меня не поймёт — Мы не смогли его донести.

Паулу опустил голову. Несколько секунд постоял молча, затем коснулся ладонью груди и тихо произнёс несколько слов на своём языке.

К Богдану между тем уже подбежали двое кубинцев. Они осторожно сняли его руки с плеча Али и Игоря и перенесли к расстеленной плащ-палатке. Следом появился санинструктор — невысокий крепкий мужчина лет тридцати с большой медицинской сумкой. Он быстро посмотрел Богдану в глаза, проверил пульс и тут же занялся ногой. Ему помогали те самые двое кубинцев, что принесли раненого.

Али попытался отойти в сторону, но санинструктор заметил его хромоту и резко указал на соседнюю плащ-палатку.

— Я в порядке, — сказал Али.

Кубинец не понял слов, зато прекрасно понял выражение лица и повторил жест уже без всякой вежливости.

— Ложись, — посоветовал Быков. — Иначе он тебя сам уложит. Дядька серьёзный.

— Командиров развелось…

Али всё-таки сел. Санинструктор на время оставил Богдана на попечение своих помощников, которые срезали старую повязку и резали штанину, и занялся вторым пострадавшим. Увидев его пятку, он только покачал головой, смотря на Али как на полного идиота. Ну это и понятно, у него даже в голове не укладывалось, что опытный советский спецназовец мог довести простую мозоль до такого состояния. И сейчас ему было не объяснить, что на ногах в парня была трофейная обувь не по размеру. Он не выбирал её в каптерке, а надел то что было, да и времени обработать натертость нам не дали. Кубинец быстро промыл рану, наложил тугую, свежую повязку и только после этого подошёл ко мне. Я попытался отмахнуться.