– Ой! – радостно взвизгнула над ухом Ольга. – Собачка! Какая прелесть! Здоровенная лохматая псина! Овчарка, наверное… Нет, на волка смахивает, наверно, такой же волкодав, как у Мафея, только взрослый…

Кантор открыл глаза и обернулся, уже догадываясь, что она имела в виду. Разумеется, «собачкой» простодушная Ольга обозвала Савелия. Интересно, он слышал? И как это ему? Гиппократу, например, понравилось, запрокинул башку и ржет, словно лошадь… Он действительно вернулся с арбалетом, и к тому же не один. Рядом вышагивал лучник Джеффри, долговязый, худой и сутулый, издали действительно немного похожий на короля, а позади неторопливой трусцой бежал Савелий. Очень кстати, прямо как по заказу… Хотя, с другой стороны, он может спугнуть убийцу, тот ведь тоже не дурак и понимает, что Савелий для него опасен. Хорошо, если просто смоется, а если сорвется и все-таки выпустит в присутствующих пару огненных шариков или чем он там владеет?.. Надо с господами героями посоветоваться, может, чего умного скажут. Гиппократ, должно быть, приволок с собой Савелия, чтобы напугать Ольгу. Ну что, напугал, шутник непризнанный? «Собачка! Какая прелесть!» Бедный Савелий привык, что от него все в ужасе шарахаются, и теперь, наверное, донельзя озадачен. Так это ведь еще не все, сейчас Ольга его еще и погладить захочет, и хорошо, если хоть разрешения перед этим спросит.

– Что, нравится собачка? – гоготнул Гиппократ, приближаясь.

– Прелесть! – умилилась Ольга, подходя поближе и присаживаясь на корточки. – Песик, славненький, иди сюда, познакомимся! – она протянула перед собой раскрытые ладони, чтобы «песик» их обнюхал, и уточнила: – Он же не кусается?

– Это не собака, – поправил ее педантичный Джеффри. – Это Савелий.

– В смысле – не собака? – не поняла Ольга. – Настоящий волк? Но он же ручной, правда? Его можно погладить, или он не любит?

– Вот у него и спроси, – давясь от смеха, посоветовал Гиппократ. – Нет, парень, мне твоя подружка определенно нравится! Погладить! Савелия! Усраться можно!

– А в чем прикол? – подозрительно приостановилась Ольга.

– Савелий, – продолжал зубоскалить кентавр, – можно девушке тебя… гы-гы… погладить?

Савелий неодобрительно рыкнул в его сторону, затем подошел к Ольге и нахально положил голову ей на колени.

– Ой, какой умница! – восхитилась та, обхватила обеими руками здоровенную косматую башку Савелия и принялась радостно его обнимать, гладить и тискать, уткнувшись носом в густую шерсть. – Какой лохматый! А какие у песика уши! А какие лапы! А глазищи какие, умные, как у человека!

– Савелий, – не унимался Гиппократ, – ты смотри, мистралийцы жутко ревнивые, вспомни «Дона Тенорио». Вот кончится полнолуние, кабальеро тебя изловит и по физиономии настучит, чтобы не приставал к его даме.

Савелий повернул морду в его сторону и издал угрожающее недовольное рычание.

– Он как будто понимает все, что ты говоришь! – продолжала восторгаться Ольга. – И обижается на твои шуточки!

– Не будто, – снова поправил Джеффри, – а понимает.

– Он что, разумный?

Кантору надоело это издевательство, и он бесцеремонно прервал умильную сцену с собачкой.

– Ольга, Савелий не собака, и даже не волк, и вообще не животное. Он человек. Цикличный оборотень в состоянии трансформации. Сейчас как раз полнолуние.

Ольга немедленно сконфузилась и убрала руки за спину.

– Ой… извините, ради бога… я не знала… я думала, вы обычная собака… Я никогда не видела оборотней…

– Да брось, – хихикнул Гиппократ, – ему очень даже нравится. Не так часто его ласкают девушки. Обычно они боятся к нему приближаться. Между прочим, совершенно напрасно. Савелий у нас какой-то до неприличия скромный и тихий, даже когда человек. А в облике зверя остается полностью разумным, потому что Жюстин каждый раз что-то над ним колдует.

– Ольга, – напомнил Кантор, – оторвись на минутку от Савелия и позволь представить тебе еще одного великого героя. Джеффри Стоунбридж, лучший лучник нашего времени.

– Ой, извините… – еще сильнее засмущалась Ольга. – Я такая невежа…

– Рад познакомиться, – вежливо сказал Джеффри, пожимая ее руку. – Наслышан о вашем подвиге. Не собираетесь продолжить?

– Ой, что вы… Это тогда случайно получилось… И я с тех пор на всю жизнь перепуганной осталась…

– Оно и видно, – весело заметил Гиппократ, уворачиваясь от Савелия, который сердито клацнул зубами, намереваясь цапнуть насмешника за ногу. – Перепуганная, бедняжка, от собственной тени шарахается…

Это веселье могло продолжаться бесконечно, поэтому Кантор решил больше не тянуть.

– Савелий, – негромко сказал он, поднимаясь, – давай отойдем, пошептаться надо.

– Ты что, действительно ревнуешь? – искренне удивился Джеффри. – Это же глупо.

– Тьфу на вас! – рассердился Кантор. – Озабоченные какие-то… Ладно, можно и не отходить…

Он присел рядом с Савелием, который смотрел на него с некоторой безмолвной укоризной, тоже, видимо, подозревая в неуместной ревности, и тихо объяснил по-поморски:

– Где-то поблизости находится чужой человек. Невидимый маг. Ты ничего не чувствуешь?

Савелий покачал головой, принюхался, фыркнул и недовольно сморщил нос, оскалив свои клыки, слегка великоватые даже для волка.

– От меня спиртным несет? – догадался Кантор, – Ну, отойди от меня и принюхайся получше, может, учуешь?

Джеффри, не говоря ни слова и не меняя выражения лица, коротким плавным движением выдернул из колчана стрелу и как бы мимоходом наложил на тетиву лука, с которым никогда не расставался. Надо же, подумал Кантор, я и не знал, что Джеффри понимает по-поморски. Понял моментально, с полуслова. А вот Гиппократ в языках не силен, ортанский и то коверкает так, что его понимать сложновато. И Ольга не поняла.

– Диего, что ты ему сказал? – с упреком спросила она, провожая взглядом удаляющегося Савелия. – Он обиделся? Почему он ушел?

– Нет-нет, – успокоил ее Джеффри. – Он не обиделся. Он побежал по делу. Не беспокойтесь леди, он скоро вернется.

– А ты что, тоже решил пострелять? – поинтересовался Гиппократ, бросая Кантору арбалет. – Посостязаться захотелось? И не стыдно, с пьяным-то?

– Я не пьян, – упрямо возразил Кантор. Арбалет он все-таки поймал, значит, координация в порядке. Ну, почти. Поймал же…

– Кабальеро достаточно достойный противник даже в нетрезвом состоянии, – поддержал его Джеффри. – Осталось только найти подходящую мишень…

И одними глазами безмолвно спросил – где?

– Сейчас найдем, – пообещал Кантор, так же взглядом давая понять, что сам пока не знает. Он зарядил арбалет, тихо матерясь про себя, потому как не арбалет это был, а сущие дрова. Точно, Гиппократ его у стражника одолжил. В Эгине вообще никогда не умели делать приличные арбалеты. – Вот, к примеру, на ограде очень симпатичные, шишечки…

– Сдурел? – негодующе дернула его за рукав Ольга. – А говорил не пьяный! Там же мужик стоит, ты ж ему башку прошибешь, если не дай бог промахнешься, тоже мне, Вильгельм Телль…

– Где? – еле слышно переспросил Кантор, пробежав взглядом по ограде и убедившись, что никакого мужика там, разумеется, нет. – Только тихо. И быстро. Где точно? Гиппократ, молчи.

– У калитки… – Ольга совершенно растерялась и тоже перешла на шепот. – Ты что, не видишь?

– Еще точнее, – шепнул Джеффри, поднял лук и добавил громко: – А мне тоже нравятся шишечки на ограде. Что ты против них имеешь?

– В них стрела не встрянет, – так же громко ответила Ольга, не понимая смысла игры, но активно в нее включаясь. И шепотом добавила: – Слева от калитки, вплотную к ней.

Ждет, значит, пока кто-то калитку откроет. Все-таки решил попытаться…

– Посчитай прутья ограды, – шепнул Кантор, поднимая арбалет и пытаясь определить, где же у калитки может стоять этот шустрый невидимка. – Давайте эти шишечки будем сбивать. Кто первым промажет, тот и проиграл.

– Он уходит, – всполошилась Ольга. – Уходит влево, я не успеваю считать прутья, он бежит…